Over the seashore

Волны бьются о камни побережья Балтийского моря, и ветер ласково шепчет какие-то слова, что так непросто разобрать. Рыжеволосый прикрывает глаза, но не смыкает их до конца, и сквозь лёгкие ресницы пробивается мягкий закатный свет, напоминающий скорее тягучую карамель или кусочек янтаря. Разумовский дышит размеренно, ощущает аромат её волос, поглаживает по спине и целует в макушку, от этого руки у девушки теплеют, хоть на улице и стоит промозглая осенняя погода, типичная для Питера и его окрестностей. Разумовская утыкается носом ему в грудь, тонкими пальцами поправляет ткань бежевого пальто, обхватывает руками его широкую спину и чувствует невесомость, полётность. Кажется, что всё это — картинка из красивой подборки в Пинтересте, химера, порождённая их сознаниями. Ещё вечность, и они сплетают пальцы, девушка слегка сжимает руку своего супруга, а он пересчитывает её кольца: одно в виде месяца на указательном пальце и обручальное, конечно же, знак того, что она — его, ничья больше. Конечно, свою пташку, как он её иногда зовёт, Серёжа отпускает, не держит на расстоянии вытянутой руки, не ставит ультиматумов, и поэтому Даша всегда прилетает обратно, чтобы возлюбленный подарил ей всё то тепло, которого в нём в избытке, вот только раньше дарить было некому. Они вместе не так уж долго — около полугода, а статус супругов гордо носят порядка двух месяцев, но за этот период пережили много чего и теперь уверены, что друг для друга иных вариантов быть не может и не могло. С ней Серёжа осознал, что его есть за что любить, да даже причин не нужно, просто за то, что он у неё есть, вот такой- тревожный, не всегда уверенный в своих силах, но безумно искренний, бескорыстный, желающий людям лишь добра. До неё у Разумовского было две попытки выстроить отношения, да вот только они с треском провалились, потому что однажды дело доходило до близости, и вот тут рыжий паниковал и понимал, что не может позволить кому-то прикоснуться к себе. А ещё неловкость, стеснение быть нагим- это как будто делает его ещё более уязвимым. Он и в одежде довольно неуверенный, вечно переживает, что о нём подумают, а тут вообще целое поле для взращивания тревожности. Поэтому дальше поцелуев никогда дело не продвигалось, и Серёжа так и оставался неопытным. Невинным. Нетронутым. Если бы кто-то мог его понять, дать буквально месяц на то, чтобы собраться и понять, что он готов заняться сексом со своей спутницей, доставить удовольствие им обоим, то всё было бы иначе. Но его клеймили фриком и не желали мириться с тем, что это для него серьёзный шаг. И здесь появляется она- особо ни на что не надеящаяся, просто пришедшая в офис в качестве ассистентки. Наш филантроп предупреждал, что с ним всё непросто, работы много, а ещё что иногда он может вести себя подозрительно. Думал, Дарью это отпугнёт и они даже в ранг друзей не возведут друг друга. Но однажды Серёжа неудачно, по его же мнению, провёл презентацию, вернулся в своё убежище в кошмарном расположении духа. Попросил помощницу уйти, чтобы не смотреть на это, но девушка поняла, что одному ему оставаться никак нельзя, с его позволения достала бутылку хорошего вина и начала его приводить в чувство, задавая вопросы и выслушивая его тревоги. Тогда взгляд его лазурных глаз подёрнулся дымкой, рыжий замер в статичной позе и уставился в пол. Даша села ближе и решилась его приобнять, ожидая любой реакции, знала ведь, что он не тактильный. А Разумовский лишь крепче прижался к ассистентке и позволил себе накрыть её кисть своей. Серёжа был невероятно беспомощен в тот момент, жаждал тепла. Руки у него тряслись. — Сергей Викто… — Серёжа. Просто Серёжа, — на его лице промелькнула лёгкая улыбка. — Серёж, всё хорошо. Просто плохой день, так бывает, это нормально. Тебе бы ванну принять и расслабиться. — Да нет… всё в порядке и так… — А плечи каменные! Так не пойдёт, снимай рубашку. — А…за.зачем? — его это насторожило, Серёжа занервничал. — Давай-давай! Будем лечить тебя, говорят, у меня золотые руки, тебе понравится. Это приятно. Серёжа был немного пьян, не сильно, вполне соображал, но судя по тому, как быстро он опустошает бокал, накидаться он всё же планировал. Тремор не позволял самостоятельно управиться с этими мелкими пуговицами, поэтому девушка решила помочь. Пуговица за пуговицей, и её взору постепенно открывалась белоснежная грудь. Серёжа поморщился — даже это для него слишком, но ей он доверяет, поэтому даже терпит тот факт, что руки у девушки ледяные. Внезапно алкоголь бьёт в голову, и рыжеволосый подхватывает Дашу под поясницу, притягивает к себе и накрывает её бархатные губы терпким винным поцелуем, сперва помощница вздрогнула от неожиданности и резкости этого жеста, но быстро расслабилась, когда поняла, что именно ей он доверяет, а ещё, кажется, любит её. Сергей отстраняется и ловит на себе затуманенный взгляд зелёных глаз, щёки порозовели, дыхание слегка сбилось. Пытается убедиться в том, что не совершил какую-то глупость. Девушка снова утягивает мужчину в поцелуй, действует уже настойчивее и грубее, Серёжа пальцами перебирает пряди волос и слегка оттягивает их. У Даши руки теплеют, Разумовский расслабленно выдыхает в поцелуй, когда ощущает щекой этот жар. Дышать нечем, в воздухе нет кислорода, Серёжу от падения в пропасть отделяет только терпкий спиртовой аромат её парфюма, отдающего сандалом и орхидеями. Рыжеволосый обнимает супругу и улыбается, вспоминая тот вечер, когда закат был настолько тягучим, словно карамель, и таким же сладким, что его можно было разливать по бокалам и пить до дна. Сегодня на ней те самые духи, теперь на каждый праздник он их ей дарит, потому что так пахнет любовь. В тот ужасный поначалу вечер случился их самый прекрасный первый секс, Дарья осознавала, что Разумовский неопытен, поэтому отнеслась с пониманием к тому, что ему нужно многое объяснять. Зато он был благодарен за терпеливость и сам начал проявлять инициативу, спрашивал, чего бы ей хотелось и как ей было бы приятнее всего. Внимательно слушал и запоминал, чтобы доставить максимальное удовольствие. С моря дует ледяной ветер, донося до губ солёные брызги воды, и Серёжа собой закрывает её от холода, дарит ощущение защищённости. Это — самый ценный дар, ведь и у Разумовской есть свой багаж и свои скелеты в шкафу. Отношения до него — тема больная, потому что один партнёр изменял, второй — оказался абьюзером и имел привычку брать девушку силой, а она не могла сопротивляться никак, поэтому просто лежала и терпела. Серёжа понимал, что ей сложно довериться снова, страшно, что воспользуются её слабостью и неумением постоять за себя, сделают больно. До Разумовского девушка не получала наслаждения от процесса, в теории должно быть хорошо, но страх мешал расслабиться. Серёже после их первого раза безумно хотелось попробовать во второй, но Даша была не готова. Парень не давил, всё понимал, а её душили сомнения. Ей очень понравилось, в его неуверенных рваных движениях не было механики — только чистейшая любовь и нежность, что он так долго скрывал от неё, опасаясь оказаться отвергнутым. Однажды рыжий набрался смелости расставить точки над «и» и выяснить, что её так тревожит. Усадил рядом с собой на диван, как в тот вечер, посмотрел в глаза с нескрываемой нежностью и начал этот разговор. — Солнце, скажи, ты боишься меня? Или тебе не понравилось? Ты скажи, я всему научусь. — Серёж…тебя не боюсь, а близости боюсь. Мне часто бывает больно, я не могу расслабиться никак, потому что жду, что что-то пойдёт не так. Я правда хочу, но очень волнуюсь. Извини, что я так ломаюсь…тогда мы были немного пьяны, это облегчило задачу. — Ты не ломаешься, это нормально, не бойся ничего. Позволь мне показать тебе, что это приятно. Буду счастлив, если ты доверишься мне, — Серёжа наклонился и поцеловал возлюбленную в щёку. Она слабо кивнула. От этого стало на душе тепло. Она поверила, что всё будет в порядке. Тогда Серёжа уложил девушку на спину, медленно стянул с неё домашние лосины, а затем и нижнее бельё, оставив совершенно нагой ниже пояса. Она не знала, куда деть взгляд, от страха сомкнула ноги и зажмурилась. Серёжа навис над ней и сперва нежно поцеловал в губы, а затем углубил поцелуй. Парень буквально слышал, как бешено стучит её сердце, норовя вырваться из рёберного пространства, как она сбито дышит в попытке расслабиться. Серёжа подхватывает её под колено, проводит рукой по бедру, как будто пересчитывая растяжки, которых Дарья так стесняется, все движения плавные и невесомые, она вздрагивает и ловит ртом тугой воздух, когда парень приближается к заветному месту. Серёжа не спешит касаться её там пальцами, хочет сперва возбудить и настроить. Приподнимает футболку и гладит низ живота, от чего там всё узлами завязывается, она сама чувствует, что становится влажнее и влажнее, рефлекторно тянет руку вниз и касается себя, пальцами ощущает свою смазку, понимая, как её много. Серёжа кладёт свою руку поверх её и начинает ей медленно двигать, заставляя подушечками указательного и среднего надавить на капюшон клитора. Серёжа вычитал, что не стоит стимулировать его напрямую в начале, может быть неприятно. Поэтому действует нежно, ласкает осторожно, Даша откидывает голову и прикрывает глаза, слегка постанывая. Даёт свободу действий парню, шире разводит бёдра, позволяет Серёже распределить естественную смазку по половым губам и клитору, пальцы скользят легко, Серёжа покрывает поцелуями тонкую шею и выпирающие острые ключицы, Даша зарывается руками в огненные волосы, массирует кожу головы, Разумовский мурлычет, как кот. Массирует клитор, ловит её напряжённые вдохи и сосредоточенные взгляды, видит, как ей хорошо. Проводит между половых губ, смачивает пальцы и осторожно, медленно проникает во влагалище на длину одной фаланги, девушка сжимается изнутри и шумно выдыхает. Серёжа целует её в шею, чтобы успокоить. — Шшш, всё хорошо, расслабь живот, солнце. Да, вот так, умница, — Разумовский аккуратно двигает пальцами внутри, чтобы подготовить к проникновению. Она глухо стонет и закусывает губу. — Ай… — Не стесняйся, ты красиво стонешь, детка. Серёжа двигает пальцами активнее, надавливает слегка на переднюю стенку, девушка сильнее прижимает парня к себе, удовольствие нарастает. Вынимает пальцы и отстраняется. Устраивается между её длинных ног, закидывает их на плечи. Она разгорячённая, он — тоже, чувствовала стояк, но рыжий не спешит, хочет сперва сделать приятно любимой. — Серёж, что ты?.. — Тебе никогда не делали? — Нет…никогда. — Тебе понравится, я очень нежно. Разумовский касается кончиком языка набухшего клитора, от одного этого лёгкого движения партнёршу бросает в жар, по телу табунами бегают крупные мурашки. Она безумно чувствительная, и это возбуждает ещё сильнее. Аккуратно делает круговые движения, целует, посасывает клитор, она подаётся бёдрами вперёд, желая скорее получить желанную разрядку. Настолько приятно, что хочется стонать его имя, но звуки застревают в горле и не могут вырваться, поэтому девушка лишь сдавленно хрипит. Серёжа получает огромное удовольствие и сам, от того, как она извивается и томно дышит. Хочется помочь себе рукой, но пускай сегодня Разумовский доведёт её до оргазма сам. Уже близко, она внутри вся сжимается, Серёжа резко останавливается. — Серёжа… пожалуйста… — Потерпи, так нужно, — целует её в губы, она ощущает свой вкус. Даша пробует отдышаться, чувство пустоты внутри весьма болезненное, хочется, чтобы он вошёл. Стыдно признаться, но сейчас она хочет, чтобы Разумовский её трахнул. Не занялся с ней любовью, а именно хорошенько трахнул, заставил кричать его имя. В комнате холодно, и это делает ожидание ещё более томительным. Опускает руку и касается себя между ног — очень мокрая, у Серёжи не будет проблем с тем, чтобы войти в неё. Разумовский возвращается, избавляется от свободных штанов, под которыми нет белья, разрывает фольгу и раскатывает резинку по крепкому возбуждённому члену. В тот вечер она почувствовала, какой он большой, а теперь не представляет, как такой в неё поместился. Ладно бы длина, но объём… — Ты сверху или снизу? — Снизу. Пока снизу. — Хорошо, солнце. Серёжа улыбается, устраивается на диване, нависает над ней. Даша раздвигает ноги и пытается расслабиться, чтобы было легче войти. Всё равно боится, что сейчас будет неприятно. Серёжа это чувствует, видит, как у неё руки дрожат. Хочется нереально, но волнительно, как будто это впервые. Возможно, это первый настоящий секс в её жизни, ей впервые хорошо не только наедине с собой. — Не бойся, солнце. Я аккуратно. Рыжеволосый пробирается рукой под футболку, нежно сжимает грудь и большим пальцем ласкает сосок, Даша неуверенно стонет. Обхватывает ногами его поясницу и кладёт руки ему на спину. Пролезает под ткань футболки, оглаживает мышцы. Серёжа рукой направляет член ко входу, приставляет головку, подаётся бёдрами вперёд и предельно медленно проникает. Толстый член распирает её изнутри, ощущения непривычные, но приятные. Даша запрокидывает голову, Серёжа целует её в шею, проводит языком по выступающим венкам, слегка покусывает мраморную кожу. Не спешит войти на всю её длину, даёт пообвыкнуться. Поцелуи долгие, пряные, со вкусом вишни, как перцовый чёрный шоколад, сладкий, но терпкий. От остроты ощущений сносит крышу, это не просто секс, а акт общения, любви, девушка буквально готова отлететь в космос. Хочется смаковать этот момент до бесконечности, Разумовский заполняет её без остатка, девушка подаётся бёдрами вперёд, позволяя ему начать двигаться. — Прошу. — Что, любовь? — Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Серёжа смотрит с удивлением. Возбуждение затуманивает разум, оставляя за собой лишь инстинкты. Его не нужно просить дважды — парень начинается ритмично двигать бёдрами, входит глубоко, но нежно, боится больно ударить по шейке матки, понимает, какой у него большой, слишком большой для неё. Внутри ужасно узко и горячо, мышцы туго обхватывают член, от этого хочется двигаться в ней всё быстрее, она сама подаётся навстречу, Серёжа слегка ускоряет темп, кожа бьётся о кожу. — Господи, ты просто охуенная сейчас, — протяжно стонет Разумовский. Она так горячо стонет, хочется сделать ей ещё приятнее, меняет угол проникновения, Даша всё громче вскрикивает, не стараясь сдерживаться — башня его, и тут сейчас никого нет, кроме них. У Серёжи безумно сосредоточенное лицо, руки уже устали, но ей под ним невероятно хорошо, нужно довести до конца. — Серёжа…боже…ай… Разумовский накрывает её губы своими, сплетает их пальцы, чувствует, что у неё горячие руки — верный признак того, что ей приятно, она давно это невзначай упомянула, и девушка протяжно стонет в поцелуй, сама прогибается в пояснице, мышцы влагалища быстро и ритмично сокращаются. Серёжа продолжает её трахать, через несколько глубоких толчков партнёрша кончает второй раз, Серёжа всем телом прижимается к девушке и сам кончает следом за ней. Двое молчат. Им сейчас не до слов, да и к чему слова. Она доверяет ему, и это лучшая награда.

***

Рыжеволосый обнимает свою жену, а её руки теплеют, пока она тоже вспоминает тот день. Закат отражается в огненных волосах и пляшет в лазурной бездне моря и глаз. Если мир рухнет прямо сейчас, они умрут счастливыми, а надо ли что-то ещё?