Какой к черту Баки?

Уличные фонари мягко рассеивали вечерние сумерки. Солдат взглянул на часы – уже скоро. На этот раз без штурма укрепленных объектов и без отряда поддержки. Отлично. Пустой треп личного состава и убогие шутки в паузах совместных миссий действовали Солдату на нервы. Приходилось самого разговорчивого затыкать стальной хваткой на горле, остальные тут же умолкали, вслушиваясь в его судорожные хрипы и кашель в гробовом молчании. Сегодня тактика миссии другая – не привлекать внимания, чтобы трофеи не деактивировали дистанционно, если это возможно. Солдат один. Все можно сделать по-тихому и замести следы. Один из крутых разработчиков секретной лаборатории, хоть и жил там практически безвылазно, иногда брал кратковременный отпуск и покидал территорию на бронированном автомобиле под охраной. Нужны были его гаджеты.

---

Солдат поднял взгляд на светофор, дожидаясь желтого. Автомобильная какофония не отвлекала – белый шум. Скрытые глушителем, звуки выстрелов утонули в нестройном хоре клаксонов, и четыре автомобиля не смогли нормально тронуться с места на зеленый свет – их повело, как на льду, следовавшие за ними тут же примяли им капоты и бока. Скрежет металла, звон разбитых автозеркал, визг тормозов и шин, крики, свист постового и вой полицейской сирены резко подняли децибелы уличного шума как минимум втрое. Но главное – глухой дорожный затор получился именно там, где нужно. Сегодняшней цели придется выбрать объездной путь по тем переулкам, где ее кое-кто будет поджидать. Солдат сорвался с места сразу после четвертого выстрела и растаял в вечерних сумерках. Срезал путь через проходной подъезд одного из домов, пересек наискось пару дворов и застыл за трансформаторной будкой. Ждать оставалось недолго. Темно-зеленый бронированный джип с нужными номерами, срисованными фотографической памятью Солдата, появился спустя несколько минут. Переднее колесо вспороли почти беззвучные выстрелы, машину повело, только тормоза спасли от жесткого удара о стену ближайшего дома. Водитель вышел, по инструкции захлопнул дверцу. Она тут же заблокировалась. Солдат дождался, когда он присядет рассмотреть повреждения шины, исчезнет из поля зрения сидящих в салоне, и следующим выстрелом аккуратно вывел его за скобки событий. Тенью скользнул к заднему колесу и замер, почти слившись с его чернотой. – Тим, что там? Шину проколол? – приглушенно спросили из салона. – Сэр, оставайтесь на месте, я проверю. Задняя дверца открылась, нога опустилась на асфальт, принимая на себя вес тела, и через секунду телохранитель рухнул с пулей в затылке. Второй охранник с переднего пассажирского сиденья выпустил обойму в черного призрака, ворвавшегося в салон, но все мимо – тот перехватил ствол и направил в ночную тьму. Пальцы охранника хрустнули, роняя пистолет, в шею вонзился широкий клинок, ударила струя горячей крови. Солдат перевел взгляд на свою цель, прижатую ботинком к спинке сиденья, – цель оцепенела, тараща глаза и хватая ртом воздух, на лице проступила гримаса абсолютного ужаса. Рывок, резкое движение ладоней, хруст позвонков – теперь он действительно не дышал. Обыск занял не больше минуты, все гаджеты перекочевали в потайные карманы черного комбинезона. Оставалось поджечь машину. Солдат уже покидал ее, когда краем глаза заметил движение на переднем сиденье. – Сдохни, сука, – прошипел умирающий, выбрасывая чеку. Солдат отскочил, оттолкнувшись изо всех сил. Взрывная волна настигла его в прыжке.

---

Вокруг все дрожало и вращалось, в голове выла сирена, заглушая все звуки. Перед ним маячило чье-то лицо – размытое, как за мутным стеклом. Слишком близко. Судя по движению губ, склонившийся пытался что-то сказать. Свидетель. Убрать свидетеля. Убрать… Земля уходила из-под ног, не позволяя принять вертикальное положение. Тело горело и не подчинялось – кроме стальной руки. Лицо напротив исказилось из-за металлических пальцев, вцепившихся в шею. – Нет, за плечи! – донеслось наконец сквозь непрекращающийся вой в голове. – Держитесь за мои плечи! Я помогу. Тут рядом! Черные тени домов и деревьев раскачивались и как бы плыли, проступая неясными силуэтами в слабом свете. Затем был косой прямоугольник дверного проема, за которым – сплошная тьма. Горячая, бездонная тьма. Миссия. Доставить Куратору…

---

Тяжело дыша, Стив потер раскрасневшуюся шею и покосился на сидевшего рядом на полу у стены раненого. Тот был без сознания – голова поникла к левому плечу, конечности вялые. Так даже лучше – меньше боли. Парню крепко досталось. Осколками напичкан, как еж иглами. Рваных ран немерено, лицо опалено искрами. Военный. Металлический протез руки. Повезло, что не задушил. Не его вина. Был оглушен, защищался – нормальные боевые рефлексы. Похоже, от него хотели избавиться. В больницу – не вариант, найдут. Ничего, не впервой помогать пострадавшим на дому. Спасибо покойной матери за все, чему научила. Стив откашлялся, встал с пола, мимолетно удивившись, как вообще смог дотащить его сюда – в полубессознательном состоянии раненый едва переставлял ноги, так что пришлось волочить на себе его мощное мускулистое тело с железной рукой практически целиком. Тут же отогнав лишние мысли, Стив стянул с себя куртку, повесил на крючок и пошел мыть руки. Затем, вооружившись аптечкой и целым пакетом перевязочного материала, сгрузил все на небольшой столик, накинул на кровать старое, видавшее виды, но чистое покрывало и вернулся к пострадавшему. – Так, парень, – пробормотал Стив себе под нос, – сейчас попытаемся встать. Нужно снять твой комбез и устроить тебя на кровати.

---

Мутный потолок, застекленный шкаф. Дверной проем, невысокий стол, накрытый неровно лежащей белой тканью. Значит, под ней инструменты. Судя по отбрасываемым световым пятнам, окно где-то за изголовьем. Команда медиков и технарей в очередной раз приводит его в порядок. Как добрался к ним, Солдат не помнил совершенно. Накрыло волной огня, разбило вдребезги – это он помнил. Дальше – провал. Неважно. Он там, где надо… Стоп! "Гаджеты-миссия", "отдать-лично-в-руки-доложить-о-выполнении" – сейчас, немедленно. – Тро-фей… Ра-порт… – прохрипел Солдат. На левое плечо легла легкая рука: – Лежите, вам нельзя вставать! Большая кровопотеря… Эй, стойте, куда вы? Металлическая рука откинула невесомую ладонь, Солдат сел на кровати. Бесчисленные раны прострелило адской болью, комната зашаталась и начала вращаться. Солдат стиснул зубы и коснулся пола ступнями. Стоп, где ботинки? Комбез?! Солдат рванулся вперед. Тело полыхнуло, потолок резко потемнел, стены дали крен, пол качнулся, шкаф поплыл, свет вырубился, и все погрузилось во мрак. Только голос доносился сквозь гулкий фоновый шум: – Что ж вы такой бестолковый? Говорю же, кровопотеря большая. Не хватало еще, чтобы швы разошлись. – Комбез, – прорычал Солдат в сумрак. – Он в порядке. Выстиран. Солдат рванулся, как раненый зверь из капкана. Тут же рухнул обратно в темноту. – Успокойтесь, – продолжал голос тощего парня сквозь сумрак и звон в голове. – Смотрите, вот пакет. Здесь все, что было в ваших карманах… Эй! – Он отшатнулся, когда металлические пальцы вырвали сверток из его руки, чуть не сломав ее. Про арсенал ножей и сюрикенов, вложенных в тот же комбез, Солдат спрашивать не стал. Расходный материал, не найдется – неважно. Отчитаться нужно только о целях миссии. Солдат повертел перед глазами полиэтиленовый пакет, проступивший из темноты. В голове еще гудело, остаточно искрило в глазах, но разглядеть получилось. Он хорошо помнил, что именно отобрал у объекта. Похоже, все на месте. Трофеи добыты, те, кто их сопровождал, мертвы. Миссия близка к успешному завершению. Если этот дохляк что-нибудь испортил, завязать его узлом и похоронить под половицей. Куратор не будет возражать. Препятствовать исполнению миссии недопустимо. Шум в голове понемногу затихал, окружающая обстановка светлела, обретала отчетливость. Солдат опустил руку с пакетом на простыню рядом с собой, повернул голову и стал медленно разглядывать правую половину себя. Сплошные бинты и марлевые салфетки, заклеенные полосками пластыря, с пятнами крови. На жжение под ними и на лице Солдат не обращал внимания. Тот же белый шум. – Воды… – прошипел он, – можно? – Всего пару глотков. Больше пока нельзя. Тощий медик придержал пластиковую бутылку, чтобы не расплескать. После двух глотков забрал. Новичок, что ли. Вроде не было такого. Хотя, технарей и медперсонал Солдат никогда не запоминал, они часто менялись. – Вы только лежите спокойно, и я смогу вас перевязать, – настаивал тот. Солдат поджал губы и замер на кровати, вытянув руки вдоль тела. В пределах процесса отладки функционала полагалось подчиняться таким требованиям. Только пальцы крепче стиснули край полиэтиленового пакета. Парень склонился, аккуратно снимая первую повязку. Светлые волосы, бледная кожа, тонкие синие линии вен. Плечи худые, запястья хрупкие. Зачем такого взяли? Его задеть ненароком – переломится пополам. Ладно, Куратору виднее. Может, временно, на замену. Гул в голове затих. Солдат оглядел помещение. Комната маленькая, мебель не медицинская. Стены беленые, не кафель. Может, и стока в полу нет? Что за… – А где остальные? Тощий парень поднял голову, брови удивленно изогнулись: – Кто? – Медики, технари. Охрана. Где? Парень часто заморгал, явно не понимая. И тут взгляд Солдата остановился на светлом прямоугольном пятне, повторяющем форму окна. Оно было без решеток.

---

Раненый заорал так, что Стив шарахнулся и чуть не выронил пинцет с марлей, смоченной в спирте. – ГДЕ Я?! Он даже подскочил, новый приступ боли и головокружения свалил его обратно. Весь мокрый от пота, Солдат лежал, таращась в потолок помутневшим взглядом. Провалил миссию? Списали? Но гаджеты добыты, вот же они, все здесь. Нужно только… – Отдать, – сипло выдавил Солдат. Стив старался говорить ровно: – Если это так важно, я могу передать, кому ска... Он осекся – металлические пальцы снова сжались на горле. Солдат сверлил ледяным взглядом, пока Стив не закашлялся, не осел на пол, вытирая проступившие слезы запястьем левой руки, правой нащупывал в нагрудном кармане ингалятор. Наконец он поднялся, шмыгнул покрасневшим носом и проворчал: – Зря вы так. Я же помогаю. И не нужны мне эти ваши… штуки. Давайте так: вы сами все сделаете, когда я вас починю. Не мешайте мне. Все-таки это нужно вам. Солдат коснулся пальцем узкого пластикового прямоугольника одного из гаджетов сквозь полиэтиленовую пленку пакета и хмуро кивнул. В конце концов, он мог истечь кровью прямо там, на месте. А этот дохляк присвоил бы то, что нашел, или сообщил бы в полицию. Миссия была бы провалена. Пока она просто не завершена. Нужно немного времени – и тогда он сможет подняться и дойти. Отдать трофеи Куратору из рук в руки. Остальное – забота вспомогательного персонала. Всегда справлялись, приводили в полную боеготовность, отлаживали функционал. И на этот раз смогут.

---

Стив прикусил губу и нервно сглотнул, косясь на своего буйного подопечного. Отвлечь бы его, успокоить как-то. – Знаете, – Стив старался говорить безэмоционально, но видит Бог, давалось непросто, – у меня был очень близкий… друг. В принципе, это было не совсем вранье, хотя назвать их отношения именно так можно было с серьезной оговоркой. Разве что начиналось все с дружбы. Их с Баки с детства притягивало, как магнитом. Вечно вдвоем носились по узким улочкам, вместе попадали в переделки. Нагоняи от ворчливых соседей и от родителей получали тоже вместе. Зависали над книгами, часто что-то обсуждали и иногда спорили до хрипоты, но никогда не ссорились. Баки просиживал у постели Стива ночи напролет, когда тот болел, а его мать вынуждена была оставаться на дежурства в больнице. Стив ворчал, что не нуждается в няньках, а Баки злился и требовал, чтобы тот не выделывался, и Стив, насупившись, как мелкая невыспавшаяся сова, послушно принимал горькие лекарства. Баки щедро раздавал пинки всем, у кого язык поворачивался поднять тощего Стива на смех, и лез следом за ним в любые переделки. Не разлей вода, вечно вместе. Когда подросли, к их притяжению добавилось что-то еще. К дружескому обожанию стало примешиваться незнакомое прежде волнение – смутное и тревожное. Стив терялся, не зная, что с этим делать, куда себя девать. Заговорить об этом с Баки не решался. Все встало на свои места, когда однажды Баки лет в шестнадцать первый раз в жизни перебрал алкоголя, и, чтобы ему не влетело от родителей, Стив притащил его к себе, благо мать была на смене. Позвонил Барнсам, успокоил, мол, устали, как черти, и Баки уже спит. Говоря по правде, тот действительно спал. Но когда Стив подошел проверить, как он, Баки приоткрыл мутные глаза, схватил за шею и, притянув к себе, поцеловал. Внутри все оборвалось. Сердце рухнуло, а через минуту загрохотало, как безумное, оглушая эхом в висках. Баки опрокинул Стива на себя и целовал, а тот, умирая от восторга и ужаса, не пытался остановить его. Если честно, не хотел. В бедро упиралась натянувшаяся ширинка штанов Баки, в паху было горячо и пугающе тянуло попробовать. Заливаясь румянцем, Стив не смог удержаться и потерся о затвердевшую плоть Баки сквозь штаны, на секунду зажмурившись от незнакомого щемяще-странного ощущения, затем резко отпрянул – это что-то… так нельзя. Несколько недель он молчаливо хранил эту тайну, пока в один из вечеров не вырубился свет. Сгустившиеся сумерки застали их наедине. Потянуло на откровения, и Баки вдруг признался, что запомнил все. Щеки у обоих горели так, что казалось, они светятся в темноте. Баки протянул руку и внезапно севшим голосом тихо, но уверенно произнес: – Иди ко мне. Дальше было как во сне – нереальном, путаном, тревожно-счастливом. Все было ново, остро, пугающе и – необходимо. Учились на ходу, сбивчиво сталкиваясь губами, руками. Все неловко, трепетно до дрожи и лихорадочного восторга на грани паники. Сумбурно что-то шепча и невольно мешая друг другу, путались в застежках одежды. Обоих трясло и затягивало, как в водоворот. Оставалось только поддаться – притяжению, желанию, его рукам, губам. Раствориться в нем, растаять, исчезнуть и возродиться заново – другим собой, когда ты – часть целого, когда вас навсегда двое. Стив сморгнул тень воспоминания, облизнул пересохшие губы и продолжил колдовать над ранами своего подопечного. Заставить голос не дрожать было труднее всего. – Он всегда был очень ловким и сильным, даже когда был совсем мальчишкой. В средней школе начал заниматься боксом, участвовал в юношеских турнирах. Я всегда волновался за него, спорт жесткий… но ему редко доставалось. Он здорово умел уходить от ударов, при этом почти не промахивался. В общем, с его соперниками медики возились гораздо чаще, чем я с ним. – Стив невесело усмехнулся. – А еще… Иногда по выходным удавалось выбраться в парк на Кони-Айленд. Мой друг не упускал случая покрасоваться в тире. Стрелял так, будто родился с оружием в руках. Все девчонки с ума сходили от восторга, а потом утаскивали его на дискотеку. Каждая хотела с ним потанцевать. Потом он закончил сержантские курсы и ушел служить по контракту. Оттуда написал, что ему повезло – занимается любимым делом. Я сразу понял, о чем он. Его готовили в снайперы. Такое вряд ли разрешили бы написать прямым текстом. Стив нахмурился – это была уже не первая повязка, которую он поменял, и раны выглядели как-то странно, как будто после взрыва прошла пара дней, а не несколько часов. С учетом кровопотери, глубины повреждений и количества изъятых осколков тем более странно. Не то чтобы Стив был против скорейшего выздоровления этого угрюмого парня… ладно, может, просто показалось. Бессонная ночь, не самое отменное зрение – вот и мерещится. Стив прочистил запершившее горло и продолжил обработку ран, стараясь говорить спокойно: – Его куда-то перебросили. Не знаю. Афганистан, Ирак – мало ли горячих точек. Письма стали приходить редко, зато сразу по два-три. Потом… – он на секунду запнулся, – перестали приходить. Мои письма оставались без ответа… А потом они вернулись. Его родителям пришло уведомление: "Пропал без вести". Стив тяжело выдохнул и поднял глаза к потолку, изо всех сил стараясь переключить мысли на нейтрал. Вообще вымести из головы, все до единой. Иначе приступ скрутит в дугу прямо над очередным свежезашитым рубцом, еще не прикрытым чистой марлей. "Дыши, мелкий, давай, вместе со мной – вдох... выдох, вдох… выдох, не спеши, вдох… выдох. Вот, видишь, получается", – голос Баки творил чудеса, даже если звучал эхом из глубин памяти. Сильный приступ снять не мог, но помогал пережить, слабый подавлял быстро. Как будто Баки был где-то здесь, рядом. На секунду отлучился. Например, к крану – намочить платок. Сейчас вернется, прикоснется влажной тканью к щекам, ко лбу, и полегчает. "Просто дыши, ничего сложного, сейчас пройдет". Судорожные движения ребер смягчились, стали плавнее, воздух начал заполнять легкие. Стив почувствовал металлический привкус во рту – выходит, все-таки прокусил губу. Ничего, это мелочи. Он покосился на раненого – тот отстраненно смотрел в потолок. По крайней мере, не буянил, и то хорошо. – Простите, если надоедаю разговорами. Может, было бы проще, если бы я мог вас как-то называть. Тот сверкнул глазами так, что если бы они могли высекать искры, от Стива сейчас осталась бы горстка пепла. – Ладно, я понял. Не положено. Напоследок предстояло обработать ожоги на лице. В основном мелкие, но их было много, легли наискось широкой плотной полосой точек и мелких штрихов, оставленных искрами. Стив поджал губы – жаль, если будут шрамы. Черты лица вроде бы гармоничные. Ожоговые раны – одни из самых болезненных, но за все время обработки раненый ни разу не дернулся, не вздрогнул. Заканчивал Стив в полной тишине, нарушаемой только шорохами его рукавов и неровным дыханием. Наконец он собрал снятые с ран остатки использованной марли в бурых пятнах, сложил инструменты в старенький, потускневший от бесконечных кипячений, но добротный бикс, поднялся и подвел итог: – Лежите спокойно, я сейчас вернусь. Сделаю вам еще один укол. Надеюсь, вы сможете уснуть. Сон придаст сил. Ответа не было. Хмурый подопечный просто отвернул лицо к стене. Ладно, лишь бы не рвался черт знает куда и не усложнял. В дверях Стив обернулся – просто на всякий случай – и обмер. С этого ракурса черты лица казались до боли знакомыми. Изгиб скул, угол челюсти, линия подбородка… Стив застыл, как будто прирос к полу. Быть не может! Не может… Нет. Стив зажмурился и тряхнул головой. Господи, совсем уже крыша поехала. Тоска заела, расплавила мозг, плюс усталость. Привидится же такое. Он развернулся и вышел, постарался сосредоточиться на рутине. Это всегда успокаивало. Промыл инструменты, залил горячей водой из чайника, прокипятил. Из последних сил борясь со смертельной усталостью, доплелся до кушетки, рухнул на нее и отключился.