Сосуд

Спустя одиннадцать лет Погода в Лондоне в тот день была палящая. Календарь утверждал, что наступил первый день осени, хотя в воздухе стоял по-настоящему июньский зной, а ярко-голубое безоблачное небо не оставляло ни малейшей надежды на такие желаемые осадки. Большие часы, расположенные на фасаде здания вокзала, показывали четверть одиннадцатого. «Еще только первая половина дня, а уже такая жара», — думал про себя Рутгер Хантингтон. Этот грузный мужчина, разменявший в прошлом году шестой десяток, ненавидел первое сентября также сильно, как и любой другой день. С его работой – а он уже восьмой год кряду работал дежурным по станции на вокзале Кингс-Кросс – бывали времена и получше. С середины 30-х, когда мужчина только приступил к службе, его любимым занятием стало наблюдение за пассажирами. Поезда увозили и привозили их тысячами за день, и Рутгер нередко ловил себя на мысли, что пытается угадать, кого из себя представляет тот или иной человек. Субтильные девушки, достопочтенные джентльмены, непоседливые дети и их суетливые родители – вокруг всегда была целая палитра незнакомцев, объединяемых лишь одним «здесь и сейчас». Некоторые из них даже спрашивали у него дорогу; в такие моменты Рутгера переполняло чувство собственной значимости, и он со знанием дела любезно отвечал. Все изменилось с наступлением войны. Вокзал Кингс-Кросс, как, впрочем, и большинство транспортных объектов Британии, оказался перепрофилирован на обслуживание нужд армии, и теперь же незнакомцами на станции были только солдаты. Мужчина стоял посреди полупустой платформы, вспоминая ушедшее время, не подозревая, что в недосягаемой близости от него — на платформе 9¾ — было шумно и многолюдно. Хогвартс-экспресс поприветствовал присутствующих одним протяжным гудком и запыхтел кудрявым серым дымом. Флора Флинт нетерпеливо оглядывала платформу в поисках друзей. Мать как раз начала расправлять складки на её темно-зелёной мантии, когда Флора, наконец, разглядела в толпе знакомый силуэт. Он стоял спиной, так что девушка не видела лица, но это не мог быть никто другой. — Абраксас! — Флора приветственно помахала рукой, пытаясь привлечь внимание к себе, чем вызвала недовольство матери. Знакомая фигура обернулась на звук голоса. Высокий узкоплечий юноша продвинулся по направлению к семье Флинтов. — Миссис Флинт, мистер Флинт, — поприветствовал родителей девушки Абраксас Малфой. — Рад тебя видеть, Флора. Ты хорошо добралась до Лондона? — Мы трансгрессировали сразу на Кинг-Кросс, не рискнули даже появиться в Косом переулке. Из-за развязанной маглами войны в Лондоне сейчас стало опасно. Никогда не пойму, почему эти маглы так склонны к тому, чтобы убивать себе подобных. — А разве у нас происходит не то же самое? Грин-де-Вальд до сих пор держит в страхе всю магическую Европу. — Абраксас посмотрел на отца Флоры. Дариус Флинт занимал высокую должность в Отделе международного магического сотрудничества и был как никто осведомлен о сложившейся ситуации. Абраксас был прав — положение Европы было близко к катастрофическому. Министр магии Франции даже просил британских коллег вмешаться, однако никто не спешил протягивать руку помощи. Грин-де-Вальд был силен, в том числе, благодаря поддержке уважаемых магических семей — вступить с ними в открытую конфронтацию означало быть выброшенным за пределы того, что принято называть «приличным обществом». Возможно, среди помогающих в Британии были такие семьи как Малфои, Лестрейнджи или Розье — всех их объединяло французское происхождение, баснословное богатство и сопутствующее ему влияние. Мистер Флинт не был уверен в своих подозрениях, а даже если бы и был — ему хватило бы благоразумия, чтобы держать язык за зубами. — Ты удивительно хорошо осведомлен о делах Министерства, Абраксас. — Благодарю, сэр. Это все отец: он считает целесообразным погружать меня в контекст министерской работы, — голос Малфоя звучал очень по-деловому. Он обратился к девушке. — Кстати, Флора, думаю тебе будет интересно узнать, что младший сын лорда Розье, Клод, в этом году поступает на первый курс в Хогвартс. Отец сказал, что с ним будет и Линор. Удивление девушки было таким безмерным и неподдельным, что Малфой уже успел пожалеть о сказанном. — Что?! Линор Розье?! Ты должно быть шутишь! Флора не могла поверить своим ушам. После произошедшего пять лет назад отец Линор, лорд Розье, известнейший делец магического мира, поклялся никогда не отправлять своих детей в Хогвартс и пообещал сделать все возможное, чтобы школу закрыли. Хотя в последнем он так и не преуспел, стоило сказать, что тот скандал еще долго тиражировался в Ежедневном пророке, и кто знает, что было бы со школой сейчас, не вмешайся тогда Министерство магии, пообещавшее принять серьезные меры по усилению безопасности Хогвартса. — Увидим, — ухмыльнулся Абраксас, намереваясь зайти внутрь вагона. — Ты идешь? Флора попрощалась с родителями и проследовала вглубь вагона вслед за парнем. Увидев в ближайшем купе знакомые лица, она обратилась к Малфою: — Абраксас, тут Вальбурга и Оливия, я, пожалуй, поеду с ними. — Хорошо, тогда увидимся в школе. Флора зашла в купе как раз в тот момент, когда девочки обсуждали летние каникулы. Что ж, её новость была на порядок интереснее любых светских разговоров. — Представляете: Малфой только что сказал мне, что Линор приедет в Хогвартс в этом году, — сходу бросила девушка, усаживаясь на свободное место у окна. Две пары глаз уставились на Флору. Оливия Хорнби первая нашла, что сказать. — Эта гарпия последний раз присылала мне сову три года назад, хотя обещала писать не реже раза в неделю. — Кто знает: вдруг она просто разучилась говорить по-английски в этой Франции. — Вальбурга надеялась, что её слова прозвучали с должным пренебрежением, однако девушки в купе лишь расхохотались. От дружного веселья их отвлек звук открывающейся двери. В проеме показалась черноволосая голова Летоса Лестрейнджа, пятикурсника Слизерина. — Вот ты где, Хорнби. Тебе стоит перейти в купе старост, если ты не хочешь разозлить Реддла – он тебя давно разыскивает. — Реддл тоже староста? — неуверенно спросила Оливия. Внимательный наблюдатель бы заметил, что ее щеки слегка зарумянились. — Тебе стоит относиться с большим почтением к лучшему ученику школы, Хорнби. Кстати, он тоже был шокирован твоим назначением. Не успел Летос выйти из купе, как Оливия тут же засуетилась, в попытках подправить прическу и макияж. — Что ж, увидимся за ужином, девочки, — сказала Оливия, захлопывая карманное зеркальце. — Не хочу заставлять ждать мистера Всезнайку. На этих словах дверь за девушкой захлопнулась, и купе погрузилось в тишину. Флора устало прислонила голову к стеклу — не то чтобы ей и Вальбурге было, о чем поговорить. Через минуту поезд тронулся, и металлический стук колес о рельсы по мере набора локомотивом скорости постепенно превратился в размеренное ворчание. *** Атмосфера в Большом зале традиционно стояла праздничная. Над головами плясали свечи, школьный хор пел гимн Хогвартса, а факультетские столы ломились от обилия блюд. Флора любовалась этой картиной в шестой раз. Девушка довольно улыбнулась, и осмотрела зал. Распределение уже прошло. Клод Розье ожидаемо попал на Слизерин, как и еще шесть первокурсников, однако Линор нигде не было видно. Флора потянулась к тарелке с фруктовым салатом, намереваясь положить себе три ложки, когда директор Диппет поднялся со своего места и взял слово. — Итак, прежде чем вы окончательно разойдетесь по спальням, я хочу сообщить вам еще одну новость. С этого года свое обучение в Хогвартсе продолжит мисс Элинор Розье. В этот момент массивные двери Большого зала отворились, впустив внутрь ожидавшую за ними девушку. Среди студентов в одночасье образовалась тишина, нарушаемая лишь размеренным стуком каблуков, направляющихся к столу Слизерина, и редкими перешептываниями. «Кто это?», — непонимающе переглядывались друг с другом студенты младших курсов. Старшекурсники же, в свою очередь, лишь поджимали губы в неудовольствии. Само собой, среди десятков пар глаз, прикованных к девушке, невозможно было различить одну пару темно-карих, практически чёрных глаз, обладатель которых застыл с нечитаемым выражением лица. — После пятилетнего пребывания в Шармбатоне мисс Розье вновь воссоединяется со своими друзьями с шестого курса факультета Слизерина, — продолжил Диппет, — Надеемся, на этот раз Хогвартс сможет стать для вас настоящим домом, mademoiselle, — директор протянул последнее слово на французский манер. На этих словах Линор, уже успевшая занять ближайшее место к преподавательскому столу, сдержано улыбнулась и кивнула директору. «Ну конечно, незаметное появление не в правилах Линор Розье», — мысленно закатывала глаза Флора, удивляясь желанию подруги всегда быть центром всеобщего внимания. Мгновение спустя ладонь девушки сомкнулась вокруг волшебной палочки из тиса, и рука расчертила в воздухе замысловатый узор. Из кончика палочки вылетел небольшой листок с текстом, края которого тут же свернулись, превратив листок в небольшую птичку. Затрепетав своими крохотными бумажными крылышками, птичка полетела по направлению к самому крайнему месту за столом. Как только птичка вновь развернулась в записку и упала на стол перед адресатом — зеленые глаза встретились с голубыми, и на лицах обеих девушек растянулись лукавые улыбки. «С возвращением, сучка», — гласил текст.