Supernova

      Экспедиция, собранная для патруля эпицентра бойни, а точнее — Старого Монда, должна была вернуться вчерашним утром.       Но на часах уже половина пятого утра, прошло почти сутки с момента предполагаемого возвращения. И Дилюк, черт подери, волнуется.       Он имеет право на волнение о своем мужчине, ведь несмотря на все еще белые локоны, потемневшие у самых кончиков на пару сантиметров, походы заставляют испытывать определенную тревогу. Обитатели винокурни также разделяли напряженность хозяина, однако никто не посмел даже попытаться утешить, и дело даже не в строгом нраве Рагнвиндра. Воспоминания о прошлом все еще есть, они навязчивы как кровоточащая рана, и лишний раз лезть в самую душу друг друга в том числе — тяжело.       Джинн шлет успокаивающие письма, но Дилюку это ни черта не помогает.       Бессмысленное хождение по кабинету и спальне превращаются в прогулку недалеко от входа к старым воротам — испытывая раздражение, под удар попадают крио-слаймы, что оказываются капельками концентрата от одной порченной ленты. Туманные цветы и вовсе сжигаются до тла, но Дилюку даже не обидно, хотя он сам использует их для разных настоек.       Наручные часы тикают слишком громко, а рассветное солнце отвратительно слепит — Рагнивндр всего за сутки превратился в обнаженный нерв, касание к которому сулит лишь взрыв. Сердце колотится как сумасшедшее, но до пика его пульс дошел в момент, когда из-за каменных разрушенных колонн он заметил отряд.       Рыцари выглядели уставшими, но кажется, серьезных потерь нет — все целы, но Кэйи еще нет. Увидевший мужчину рыцарь, словно гонец поспешил к нему. Чем ближе он был, чем быстрее семенил шагами, тем больше Дилюку хотелось ринуться на встречу и вытряхнуть всю информацию, но тот лишь отдал честь, как-то опасливо покосился на левую руку, что окутывали порченные ленты, и сказал, что Кэйа отправил их первыми, а сам должен был выждать с час-два, дабы предотвратить хвост и возможные потери.       Ленты завибрировали и, бросив парню какие-то нецензурные слова, совсем не относящиеся к его персоне, Дилюк быстрым шагом направился к Старому Монду.       И когда он стал так сильно волноваться?       Причиной экспедици были всего лишь замеченные лагеря хиличурлов, что вели себя достаточно воинственно по отношению к случайно забредшим искателям приключений. Они непривычно быстро и жестоко нападали, по словам очевидцев, на все, что хоть как-то двигалось, и даже выработанная тактика скрытых беззвучных шагов помогала с вероятностью половина на половину.       На пути встертился митачурл с топором — Дилюку потребовалось время, чтобы воспользоваться правой рукой и выпустить клеймор, а не привычные ленты Порчи. И как только существо потерпело крах и растворилось темными блестящими частичками в воздухе, Дилюк расслышал хлопки.       — Милый, — Кэйа продолжает одобрительно хлопать, ловко увернувшись от выпущенной в его сторону ленты. — Ну, задержался немного, с кем не бывает?       — Больше суток, — Дилюк щурится, быстро сокращает расстояние и вместо, возможно, уместного воспитательного подзатыльника, заключает мужчину в крепкие объятья. — Мне показалось, что я лишился разума за время, что вас не было!       — Мы наткнулись на Магов Бездны, с ними была морока… Крио на крио никак, увы, — Кэйа вздохнул, обнимает в ответ и ласково прижимается губами к пылающему виску. — Я в порядке, милый. Все хорошо.       Опасения Дилюка были понятны — Альберих волновался точно также, когда Джинн отправила Дилюку письмо с личной просьбой проконтролировать терновник. Терновый порт Мондштадта с недавнего времени стал довольно серьезной проблемой из-за разной гадости, что проникает на судно и учиняет беспорядки. Один из кораблей принадлежал винокурне, и разумеется, Дилюк согласился посмотреть, что там происходит. Соотношение умелых воров и профессиональных убийц откровенно превышало команду Дилюка и небольшой охранный отряд, однако, Кэйа все равно был неподалеку и в очередной раз восхитился умением Дилюка пользоваться Глазом Порчи.       К слову, о Порче — за последние года Дилюк активно использует именно этот камень, нежели дар Бога. Дилюк объясняет это удобством и привычкой, ведь в ныне далеком путешествии у него было время приноровиться к нему, а последние события под землей еще сильнее заставили привязаться к камню, отодвигая привычный клеймор куда-то в сторону. Или вовсе его не касаясь.       — Каждый раз, когда ты уходишь в те самые места, я на грани того, чтобы не отправиться следом. — Дилюк вздыхает. Они идут под руку, совершенно бесстыже и с небывалым облегчением на лице Рагнвиндра.       — Ты ведь всегда узнаешь первым, помнишь? Я найду способ сказать тебе о проблемах.       — Да, я помню, — Дилюк усмехнулся, — вы, Альберихи, удивительные создания.       — Как у тебя с завтрашним днем? Смена в таверне?       — Нет, но…       — Значит, выходной. Мне тоже полагается, так что не смей вылезать из кровати, пока я не разрешу!       …рыцари, что дожидались капитана неподалеку, раскраснелись от настолько необычной фразы. Вежливым кашлем, что походил на стенания больного лихорадкой, они привлекли внимание мужчин, отчего Дилюк почувствовал некоторую необходимость объясниться, но… Но не стал. Совсем.       — Вы хорошо потрудились, — Кэйа очаровательно улыбается, хвалит каждого поименно и покрепче сжимает руку Дилюка. Рагнвиндр отчаянно делает вид, что это совсем ничего не волнует, ни единую струну его души, но тяжелые взгляды членов отряда… любопытны. — Отправляйтесь в город, я прибуду телепортом попозже.       — Разве мы должны войти не вместе? — молоденький парень нахмурился. Светловолосый, с яркими зелеными глазами, выглядел несколько обиженно. — Миссия завершается в городе, мы должны до единого быть у ворот! А не со всякими… обниматься.       — В таком случае, стоит ли мне доложить действующему Магистру о проделках в палатках? — Кэйа вздохнул. Его взгляд сильно смягчился, а губы театрально выгнулись в подобии грустной улыбки. — Чего же это я, м-м…       Юнец мигом залился краской и виновато опустил голову.       — П-приношу свои извинения, — он глубоко кланяется Дилюку и Кэйе. — Э-это всего лишь нервное!       — Идите уже, — Кэйа вздохнул. — Мы что, такие очевидные, милый?       — Ты держишь меня за руку, а я… Чуточку вспылил, при них. Кхм.       Кэйа рассмеялся.       — Да уж, мы стоим друг друга.       — У меня есть право на волнение за тебя!       — Люблю тебя, искорка. Волнуйся обо мне, сколько влезет, но сперва — в город, и потом — спать. Я очень устал.