Лебединая песня острова

Келсторп стал моей неудачей, он не дал ни одной новой подсказки. Между ним и Килдейном было несколько остановок, так что, стоило изучить ветку Кирк Ронан. По крайней мере, так я пытался убеждать себя. Но истинный отвлекающий фактор сидел где-то глубоко в моем подсознании. На этой ветке находилась развязка, ведущая к таинственным "волшебным буферам", о которых не слыхал ни один паровоз на Содоре. Это больше, чем что-либо другое, указывало на то, что я путешествую с картой, которая, как я понял, оказалась неточной. Но, спустя лет десять, я бы пожалел, что не сходил взглянуть на них, хотя, в ближайшем будущем, я точно так же могу пожалеть о погоне за фантазией, отнявшей у меня время и силы. В любом случае, дело было заведомо проигрышным, но оно того стоило! Развалины цементного завода заставили меня отложить эту мысль на потом. От самого завода осталось не так уж много. Два больших бункера опрокинулись, рухнув на стену огромного производственного цеха. Их проржавленные ноги были искорёжены. Дымоход главного здания почти полностью разрушился, а рельсы, проложенные по всей площади комплекса, скрывал толстый ковер сорняков и травы. Я споткнулся раз или два, запнувшись ботинком о невидимые рельсы или скрытые шпалы. Что-то подсказывало мне, что это место стояло заброшенным гораздо дольше, чем другие места на Содоре, виденные мной до сих пор. Обойдя упавшие бункеры, я зашёл с тыла главного здания. Там располагался небольшой внешний офис, в крыше которого было больше дыр, чем в решете. Дверь, изъеденная гнилью и влагой, рухнула на пол. Любопытство подстёгивало меня. Я просунул голову внутрь. С мебелью дела обстояли не лучше. Столы и стулья лишились своих ножек, их съела гниль. Затхлая сырость облепила поверхности. Поначалу я был уверен, что здесь нет ничего полезного, но тут мое пристальное внимание привлёк металлический стеллаж в углу. Его чёрная краска отслоилась и слезла, явив миру окисленный железный каркас. На одной из полок лежала пластиковая папка. Плесень покрывала её слоем городского постапокалиптического камуфляжа. Я осторожно подошёл. Половицы хлюпали и чавкали под ногами болотной жижей. Я снял папку с полки, облако из хлопьев ржавчины, пыли и плесневых спор взметнулось в воздух, окутав мою голову роем разъярённых нано-насекомых. Я попытался задержать дыхание, но едкие микрочастицы уже проникли в мой нос и щекотали горло. Крутанувшись на каблуках и пошатываясь, я попытался глотнуть чистого воздуха, но кашель скрутил мою диафрагму, выталкивая язык изо рта. Выбравшись обратно, к солнечному свету, я залпом опустошил бутылку с остатками воды в попытке очистить внутренности от запаха, текстуры и вкуса плесени. Папка все ещё была зажата в моей левой руке. Бросив на пол рюкзак, я плюхнулся сверху и начал торопливо распаковывать свой трофей. Старательно отряхнув папку от плесени, я снял зажим. Внутри, в пластиковых кармашках, лежали все ещё нетронутые временем документы. Будь благословенна долговечность пластика, по крайней мере, в этом случае! Я просмотрел документы. Это были финансовые отчёты. Если быть точным, финальные банковские выписки, включая коммунальные платежи, клиентские транзакции и другие административные расходы. Содорский цементный завод закрылся. Не вдруг, не в одночасье. Это было спланировано, продумано, согласно юридическим циркулярам. Это далеко не тот быстрый "вынужденный отпуск", о котором я читал и слышал. Все документы были датированы 2008-м годом, задолго до того, как популярность шоу пошла на спад. Ещё до того, как закончилась оригинальная серия книг о Содоре. Причины гибели острова могут быть более глубокими и долгосрочными, чем я предполагал… Прежде, чем вернуть документы в их пластиковые хранилища, я, вытащив блокнот и ручку из кармана брюк, записал ключевые детали и даты. Все бумаги были уложены в том же порядке, в каком я их нашел. На ватных ногах я медленно забрёл обратно в офис и вернул пластиковую папку на её законное место. Прихватив свою сумку, я покинул цементный завод. Если он обанкротился в 2008-м, неудивительно, что Фергюс оказался в заповеднике. Он выбрался раньше, чем рухнуло все остальное. Снова сосредоточившись, я двинулся дальше по линии. Где-то впереди должен быть узел, ведущий к огромному виадуку, известному, как "Большая Медведица". Если я найду её, я буду точно знать, что в поисках "волшебных буферов" я на правильном пути. Узла не было. Линия, изгибаясь, бежала вперёд, пока за поворотом я не увидел конечную станцию Кирк Ронан. Я никак не мог пропустить узел. Карта снова наврала. Часы показывали далеко за полдень. Теперь у меня не осталось ни единого шанса вернуться по своим же следам в Келсторп. Придется ночевать здесь. Но разочарования не было. Вместо него была беззаботная эйфория — куча свободного времени для исследования места, которое я и не планировал посетить. Сама станция выглядела далеко не так свежо и чисто, как в телешоу. Кремовый цвет стен выцвел, вздулся волдырями, поскольку, мох, лишайники и плесень появлялись везде, где только могли закрепиться. Теперь это место окутывала тусклая, угрюмая аура. Ступив под навес, я бросил сумку на платформу, но мои ноги продолжали идти. Их тянуло, примагничивало к единственному месту на станции. Мои глаза осматривали его сверху до низу. Оно имело форму трубы с коптильней, вырезанной в задней стене. Панорамное окно, бесцеремонно и со всей мощи пробитое большим синим паровозом. Я увидел то, о чем даже мечтать не мог! Окно называлось "Панорама Гордона". Однако, шоу так никогда и не показало нам то, что он видел. Окно бросало вызов детским фантазиям, излучая красоту даже в смерти и разложении. Сланцевые кровли жилых домов и магазинов рядами простирались влево на милю или около того. Дальше холмы спускались к мысу. Море травы, высокой и жёлтой, колыхалось под лёгким океанским бризом у самой оконечности суши. За ним в лучах закатного солнца блестела и переливалась синева океана, простираясь туда, где угадывались собственные прекрасные изгибы Земли. В правой стороне Панорамы Гордона была красота иного рода — рукотворная и дряхлеющая. Кромка канала Хэвин-Крок поднялась вместе с уровнем моря, вода затопила одну из самых древних станций Содора. Крыша крошечной хижины, стоящей в воде – вот всё, что осталось от прежней гавани Кирк Ронан, куда был доставлен Скарлоуи почти сто восемьдесят лет назад. Останки нескольких больших кораблей указывали место, где раньше находился причал. Огромный круизный пароход неуклюже завалился на бок. Ржавчина и ракушки покрывали беззащитный корпус, в котором зияли темные дыры там, где металл провалился внутрь. Другой корабль, корпус которого почти не пострадал, был поднят приливом и опрокинут на сушу. Возможно, его мачты и такелаж зацепились за швартовы, ушедшие под ватерлинию. Оторвавшись от этого зрелища, я вспомнил, что мне нужно было на ночь. Вода. Вернувшись за рюкзаком, я прошёл через арку платформы к фасаду вокзала. Сбегая по ступенькам, я старался держаться направления, в котором видел гавань. Серое море шиферных крыш уступило место лабиринту розовых кирпичей, тронутых последними закатными лучами, скользящими по улицам и переулкам. Вскоре я вышел к городской окраине, и передо мной раскинулась гавань. Бетонная дорога спускалась к древнему причалу, спасая меня от перехода через болото. Я добрался до кромки воды раньше, чем дорога приблизилась к тому месту, где когда-то были железнодорожные пути (я заметил в воде два квадратных столба, все, что осталось от буферов). Сбросив рюкзак, я достал свои фляги, две из них наполнил морской водой. Плотно завинтив крышки, я насухо вытер фляги об одежду, прежде, чем сунуть их обратно, в рюкзак. Белые полосы перистых облаков пронзали розовое небо, испещрив космический холст оранжевыми бликами. Я мог бы сидеть там часами, плюнув на пронизывающий ночной холод, который пытался ущипнуть меня везде, где только мог. "Иногда лучшие путешествия – это те, о которых мы можем только мечтать." Слова Дака вертелись в моей голове. Несмотря на все отчаяние, с которым я столкнулся на Содоре, думаю, что в данном случае, он ошибался. Увидеть остров, в каком бы состоянии он ни был сейчас, — честное слово, оно того стоило! Я вернулся на станцию Кирк Ронан и вломился в зал ожидания, чтобы соорудить себе там импровизированный ночлег. Сам зал, не имея общих стен с внешней частью здания, был хорошо защищён. Если не считать пыли, он казался почти застывшим во времени. Я оторвал несколько мягких сидений от настенных скамеек, разложив их на полу, в качестве некоего подобия матраса. Разобравшись со спальным местом, я установил плиту, чтобы очистить воду перед приготовлением ужина. Поместив металлическую чашку от фляги в центр кастрюли, я высыпал в неё всю мелочь, которая была у меня в карманах. Открыв бутылку, я налил солёную воду в кастрюлю, следя за тем, чтобы кромка воды оставалась ниже бортика чашки. Включив плиту, я поставил крышку кастрюли на мой мини-опреснитель изнаночной стороной вверх, чтобы конденсат стекал по крышке и капал в чашку в центре. Советы скаутов по выживанию, полученные в детстве, наконец-то окупились. Тем временем, я снова изучал карту, пытаясь найти Большую Медведицу. Чем больше я думал о ней, тем больше сомневался, существует ли она на самом деле. Шоу "Станция Рассветного времени", в рамках которого рассказы о Содоре транслировались в Америке, напомнило сказки, рассказанные мистером Кондуктором, который говорил о Содоре, как о своем собственном воспоминании. И только после выхода телеспектакля, эта связь была исследована самым фантастическим образом, который только можно себе представить. Вряд ли существовал такой крохотный человек, как мистер К, не говоря уж о волшебной железной дороге. Это просто было удобно для повествования. Неудивительно, что паровозы не слышали этих сказок. И неудивительно, что карта снова ошиблась. Я потёр глаза и свернул карту. Придерживаться плана. Следовать по главной линии. И больше никаких окольных путей. Обернувшись, я проверил свой бестолковый опреснитель. Мой желудок громко требовал пищи, а голова жаждала отдыха. *** Забудьте всё, что я сказал вчера. Ну, по большей части. *** Этим утром я собрал вещи и двинулся обратно, к главной линии, следуя по рельсам на запад. Мы с картой оба ошибались. За поворотом скалистые холмы по обе стороны магистрали уступали место виадуку, который, казалось, уходил в бесконечность, несмотря на то, что противоположная сторона хорошо просматривалась. Большая Медведица действительно существовала, и это было зрелище, на которое стоило посмотреть. Виадук находился не на железнодорожной ветке, а пересекал канал Хэвин-Крок там, где проходила главная линия. Теперь это казалось таким очевидным! В фильме под ним прошла баржа – классическое судно на каналах. Я не осмеливался посмотреть вниз. Локомотиву потребовалось добрых несколько секунд, чтобы достичь дна обрыва, не говоря уж о человеке. Я ворошил балласт ногами, сомневаясь, стоит ли переходить. Но я зашёл так далеко, и это открытие было символичным. По крайней мере, некоторые моменты сказки о Волшебной железной дороге, касающиеся Содора, были правдой. Рациональная половина моего мозга говорила, что в этом есть смысл. Оригинальное шоу пыталось воссоздать Содор точь-в-точь, поэтому, конечно же, это было перенесено в фильм, каким бы бессмысленным ни был его сюжет. Все еще не понимая, в чем заключается правда, я вышел на виадук, не в силах смотреть прямо. Сам мир, казалось, зашатался и упал, а мост стоял неподвижно. Я сделал глубокий вдох, наполнив кислородом свои кровеносные сосуды, и приблизился к центру моста. Но его не было. Средняя арка рухнула, оставив единственный, натянутый над пропастью, рельс. Зависнув, мой разум метался, цепляясь за иррациональное объяснение. Это случилось не впервые. Мистер Кондуктор, если он, конечно, существовал, якобы, видел это во сне. Видел, как его вселенная рушится. И я исследовал её обломки…