Лебединая песня острова

— Вообще-то, я… это… — я ничего не мог с собой поделать. — Вы... что? — Кэролайн ухватилась за мой бессвязный ответ. — Вы собираетесь сказать мне, кто вы такой, или нет? — Ты — Кэролайн! — Я знаю, кто я! — проворчала она. — Но кто — вы? — Прости, — я тряхнул головой. — Я городской исследователь с материка. Я рос, читая и слушая рассказы о Содоре, поэтому я… — Пришли полюбопытствовать, — вставила она. — Да уж, я удивлена и чрезвычайно разочарована. Я думала, вы — мой водитель. — Увы, — я вспомнил услышанное имя. — Мистер Далби? — Да, — она прикрыла глаза, — Прекрасный джентльмен. Не из тех, кто благоволит к так называемым "исследователям". Я опасался, что ранил её чувства. — Расскажи мне, каким был твой мистер Далби? — Хорошо, — начала она так, словно собиралась рассказать историю, соперничающую с Толкиеном своей эпичностью. — Он был боулером Содорской команды по крикету. Я изо дня в день наблюдала, как он играл на лужайке. Его рука была, как ракета. Сбивала калитки, как травинки. Глаз, как у орла. Если он не вывел кого-то из игры, значит что-то мастерство было достойно внимания. Я ощутил, как на меня нахлынули яркие, подробные воспоминания. — Чем он занимался, помимо крикета? — Он был инженером. Работал на железной дороге, в основном, с системами оповещения. По мере того, как разрастались и усложнялись линии, как росло количество поездов, оповещение должно было работать безупречно. С ним считались. Раньше мы время от времени приглашали Хэттов на послеобеденный чай. — Ох, ничего себе! — я выудил свой блокнот. — Что вы делаете? — она прищурилась глазами-фарами на мои руки. — Пишу заметки, чтобы потом, возможно, использовать их для мемуаров, — ответил я. — Если ты, конечно, не возражаешь. — Разумеется, нет, — фыркнула она. Я разбирал её бредни, собирая все воедино. — Как бы там ни было, а мистер Далби оставался в крикете так долго, как мог. Но потом пришла более сильная в игре молодежь. Он с достоинством откланялся, ушёл в отставку и принялся восстанавливать автомобили. В этом на него повлияла именно я. Я кивнул в знак согласия. — При всем его мастерстве, его руки стали дрожать. Тогда он также распрощался с инженерным делом и заперся дома. Меня передали его сыну, который тоже стал инженером, работая… где-то, не в области оповещения. Он слегка разочаровал меня. — Как звали его сына? — спросил я, опасаясь, что пропустил это. — Мистер Далби, — фыркнула она. — О, — пробормотал я. Она была машиной исключительно для формальностей. — Мы назовём его Далби-младший, если это слишком сложно для вас. Я безропотно пропустил её снисходительный комментарии мимо ушей. — Он немного разочаровывал. Но он был настоящий ремесленник. Ему нравилось возиться с вещами, пробовать новые идеи. Одним из его любимых проектов были способы заставить старые вещи работать по новым технологиям. Он изо всех сил пытался превратить меня в машину двадцать первого века! Я оглядел её сверху до низу. В свете, падающем из-за моей спины, я увидел, что она в удивительно хорошем состоянии. Её кузов был старинным, но её видимые шарниры и шаровые стойки казались современными и без ржавчины. Как будто под её винтажным кузовом сидел современный автомобиль (по крайней мере, из второго десятилетия этого века). — Что с ним случилось? — спросил я. — Как я поняла, железная дорога оказалась в отчаянном положении. Он отправился прямо к инспектору с просьбой воплотить его новые планы. Он хотел использовать в ремонте паровозов новейшие материалы вместо традиционных. Он столкнулся с негативной реакцией: железнодорожные энтузиасты обозвали его «индивидуалистом», презирающим аутентичность и традиции. Это было сочтено финансово слишком рискованной затеей, поэтому он перешёл к действиям. — К каким действиям? — спросил я, заинтригованный до крайности. — В тот день, когда железные дороги закрылись, он и его семья собрали вещи и уехали. Он заявил, что духа Содора больше нет. Перед тем, как упаковать меня как следует, он щедро извинился, вымыл и смазал меня маслом. Сказал, что, возможно, однажды вернётся, если Содор когда-нибудь восстанет. — Но этого так и не случилось, — пробормотал я, подводя черту истории. — Именно, — закончила она. — Я ответила на ваши вопросы? — Да, на некоторые, — я задумчиво постучал ручкой по губе.— Кроме одного, самого серьезного. — Какого? — Почему ты можешь разговаривать, а другие машины, мимо которых я проходил, не могут? — Этого я не знаю, — ответила она. — Иногда лучше оставить серьезные вопросы без ответов. Они могут сильно осложнить жизнь. Совет показался на удивление здравым. Возможно, лучше было вообще не задавать вопросов. Размышления о внутреннем устройстве Вселенной, времени и бытия могут повести разум по опасному пути. — Значит, сказано достаточно, — согласился я. — Какие у тебя самые тёплые воспоминания о Содоре? — Паровозы скажут вам, что на их путях — самые лучшие пейзажи, — ухмыльнулась она, словно готовясь поделиться самыми вкусными сплетнями, — но дороги могут привести туда, куда не идут рельсы. Далби обычно отдыхали на севере острова. Я могла бы увезти их гораздо дальше, чем даже маленькие паровозы, в места, куда могли добраться лишь те, у кого были машины. Если вам действительно нужны лучшие пейзажи Содора, то моими любимыми местами были холмы и горы вокруг Даббин-Моара и леса к югу от Лой-Мэйчана. Также, мы много раз отдыхали в Балласвейне. Если вы сможете добраться туда и дойти пешком до Северного побережья, то тамошние скалы посрамят даже Маленький Вестерн! — она вздохнула про себя. — Мне нравилось ездить туда по дороге из Пил Годреда. Там же, рядом, находится Каменный мост. Я изо всех сил старался все это записать. Так много нужно было увидеть, чего ещё никто не видел. Ни в телешоу, ни в книгах никогда не показывали север острова. Это была абсолютная Неизвестность. Неизвестность, идеальная для исследователя. Но тут меня накрыло реальностью. У меня не было ни времени, ни средств. — Это даже звучит фантастически, — ответил я с кривой, двусмысленной улыбкой. — Да, — подтвердила она очевидное. — Хотя остальная часть острова сама по себе неплоха. Мне нравилась каждая загородная прогулка. Мой разум был уже на несколько шагов впереди. Она выглядела отлично спроектированной. Если бы в баке было топливо, и я мог бы её завести... — Что бы мне, действительно, помогло, — начал я, — так это относительно… быстро пересечь участок Содора. — О, — она укоризненно опустила глаза. — Вы хотите использовать меня, как транспортное средство. — Ну… железнодорожные пути, по которым я шёл, не совсем исправны. У меня мало припасов, поэтому мне нужно ускорить график. А ты бы могла в последний раз побывать за городом. Она окинула взглядом гараж. — Но тогда я бы оказалась на улице. Это означало бы покинуть мой гараж. А что, если мистер Далби-младший вернётся, а я… Вы могли бы заморозить кадр в тот момент, когда реальность обрушилась на неё. Падение зрачков (?) в её фарах. Мистер Далби-младший не собирался возвращаться. — О, хорошо, — жажда приключений одержала над ней верх. — Вы можете взять меня, ЕСЛИ поможете мне завестись. — Отлично, — я опустил сумку, разминая пальцы. Я снял пылезащитный чехол, открывая ее во всей красе. Ключи лежали на верстаке, почти приглашая нуждающегося сесть в машину, если он её найдёт. Дверной замок Кэролайн был липким, но работал. Забраться внутрь неё было все равно, что вернуться на столетие назад. Светло-серый плюш сидений обволакивал мою спину и бедра, как будто это был массаж на перине. Обод рулевого колеса был тонким, а при ближайшем рассмотрении за ним обнаружился гидроусилитель руля. Педали, все ещё оригинальные, по весу и жёсткости не уступали чугуну. Я нашёл рычаг переключения передач и, вставив ключ в замок зажигания, повернул его. Ничего. — Что ж, это было антиклиматично, — прокомментировала Кэролайн. Я снова вышел из нее и попробовал открыть капот. Под ним меня встретил современный обтекаемый двигатель. Компоновка была довольно знакомой. Я осмотрел компоненты — большинство из них были в превосходном состоянии. Далби, должно быть, оба были выдающимися инженерами, они знали, как хранить автомобили. — У меня, наверное, сел аккумулятор, — предположила Кэролайн. Я был вынужден признать, что она права. Некая мысль сидела у меня в подсознании и не давала покоя. У меня не было другого способа оживить аккумулятор, кроме как рискнуть. — Насколько ты смелая? — я осмотрел гараж. — Что вы имеете ввиду? — нерешительно откликнулась Кэролайн. — Я имею в виду… Ты ведь раньше гонялась за поездами. — Только однажды! — Я попробую подтолкнуть тебя, это может дать достаточно энергии, чтобы тебя завести. — В одиночку? Вы с ума сошли! — Это наш единственный шанс. — Хм… — это было всё, что я услышал в ответ. Пожав плечами, я забрался внутрь и включил первую передачу. Вылезая, я оттолкнул ногой сумку с пути Кэролайн. Затем распахнул двери гаража как можно шире. Подъездная дорожка оказалась длиннее, чем я предполагал. Пробежав рысцой до ее конца, я открыл ворота на тихую, пустынную дорогу. Когда я вернулся, Кэролайн выглядела встревоженной. — Вы уверены? — Нет, — сказал я. — Но я перепрыгнул через разрушенный виадук. А это должно быть намного проще. — Вы — ЧТО?! Прежде, чем она успела сказать что-нибудь ещё, я оказался позади неё и толкнул. Несмотря на свои размеры, она оказалась легче, чем я ожидал. Её первое сопротивление перешло в ровное движение, и в этот момент я нажал сильнее. Она выкатилась на улицу, гравий хрустел под ее колёсами. Я запрыгнул обратно на водительское сиденье и включил вторую передачу. Мы покатили, дорога быстро приближалась. Выжав сцепление, я снова повернул ключ в замке зажигания. Ничего. Я попробовал ещё раз, потом ещё раз. Небольшая затяжка. Ещё. Ещё. Дорога была уже почти под нами. Ещё. Мощно прокашлявшись, мотор Кэролайн ожил. Сажа и пыль вылетели из её радиатора, а мотор завибрировал, обретая свой обычный пыхтящий ритм. Я ударил по тормозам, и она остановилась на середине поворота. — Вы сделали это! — воскликнула она, почти не веря своим глазам. Я облегчённо выдохнул, прежде чем осмотреть циферблаты приборной панели. Топлива оставалось полбака. Это обнадёживало, хотя, датчик мог быть сломан. Поставив машину на ручник, я вытащил из гаража свою сумку, бросил её на пассажирское сидение и снова забрался внутрь. Кэролайн пробормотала что-то о том, что багаж на сидениях — это верх неприличия, но предвкушение езды по пригородам Содора вскоре стёрло лёгкое неодобрение без следа. Мы отправились в путь, став первыми машиной и человеком, проехавшими по дорогам Содора за последние несколько десятилетий. Ухабы. Дорога была неровной. Это все, что можно сказать. Годы без ремонта позволили дождевой эррозии, расслоению, морозам-оттепелям, превратить её в подобие наждачной бумаги. Кэролайн, поскрипывая, жаловалась на свои бедные шины и умоляла пощадить их ради ее рессор. К её облегчению, мне приходилось останавливаться почти на каждом перекрёстке, чтобы проверить направление, ни разу не осмелившись заглушить двигатель. Миновав один поворот направо, один налево и ещё один направо, я успокоился. Ещё раз направо, через мост, потом налево, — и я смогу поехать прямиком в Саддери. Дорога вдали от города стала несколько ровнее. Мимо проносились холмистые поля с разросшимися зелёными изгородями и деревьями. Дорога спускалась с холма в долину. Снова открылся вид на сверкающее море и бескрайний горизонт. Кэролайн почти не разговаривала. Я думаю, она была слишком поглощена воспоминаниями о знакомых местах. Я свернул направо, дорога снова пошла вверх, и мы подъехали к мосту через Хэвин-Эб. Мост был все ещё цел. Спуститься с другой стороны было легко, если не считать упавшего телеграфного столба, загородившего две трети дороги. Затем мы повернули налево, к дороге на Саддери. Мы миновали Мауру, и, когда перевалили через гребень второго моста, взору открылся Нижний Саддери. И, только мы достигли окраины города, двигатель Кэролайн заурчал и забулькал. Указатель уровня топлива показывал пустой бак. Я бережно остановил её у обочины и вышел. — Что ж, думаю, это и есть конец моего пути, — фыркнула она. — Мы совсем чуть-чуть не дотянули до цели, — я перебросил сумку через её сидение. — Я надеялся укрыть тебя где-нибудь в безопасном и теплом месте, но судьба распорядилась иначе. — Я думаю, это достойная жертва — наконец-то снова пробежаться по просёлочным дорогам, — отмахнулась она. — Я скучала по холмам и мостам. — Тогда это вовсе не напрасные усилия, — улыбнулся я. — Прощай. — Прощайте, Мистер Городской Исследователь, — язвительно произнесла она в последний раз. Было больно оставлять её вот так, на улице. Я надёжно укрыл незнакомку Эбигейл. Но я никак не мог сделать то же самое для той, кого хорошо знал, и кто казался мне тёплым дальним родственником. Борясь с желанием подтолкнуть её к ещё не найденному тайному убежищу, я повернулся и побрёл прочь. Это не было бы пустой тратой сил, но, учитывая нехватку еды, я не мог себе этого позволить. Мне пришлось бы исследовать Саддери пешком, в поисках чего-то, хоть сколько-нибудь съедобного. Завернув за угол, я удивлённо остановился. Карта, к которой у меня уже и так было множество вопросов, снова обманула. Прямо передо мной стояло Архивное бюро — не где-то, вдоль ветки, а вполне разумно, в самом центре Саддери. С поисками припасов, по-видимому, придется подождать. Возможно, я вот-вот раскрою какой-нибудь самый неуловимый, самый таинственный из секретов Содора.