Unforgivable

      Гарри глубоко вздыхает, захлопывая книгу, которую тщетно пытается прочитать уже вторую неделю, и отворачивается к окну. Яркие солнечные лучи мелькают сквозь пролетающие мимо ветви деревьев и остаются в глазах белыми пятнами-призраками, мешая сосредоточить взгляд на чём-то определённом.       Хогвартс-экспресс мчится через густой хвойный лес, изредка потряхиваясь из стороны в сторону на особенно крутых поворотах. Лишь мерный скрежет рельс время от времени разрезает густую тишину в купе. Знакомые пейзажи гор, рек и полей, не меняющиеся из года в год, проносятся друг за другом словно в старом фильме, не имеющем ни звука, ни качественной картинки. Ослепительное солнце на девственно чистом небе и лёгкий ветерок — лучшей погоды для начала учебного года и не придумать.       Какая сюрреалистичная картина: вот Гарри едет в поезде и смотрит на небо, крутя в голове незамысловатые сюжеты бульварного романа, купленного в переулке неделю назад, и совершенно не думает о том, через что он успел пройти, скольким пожертвовать, чтобы все маленькие волшебники магической Британии, а может и всего мира, имели возможность вот так вот просто ехать с друзьями в поезде по дороге в Хогвартс и обсуждать квиддич, шоколадных лягушек и новые вкусы конфет «Берти Боттс», — хотя всего каких-то пару месяцев назад все было иначе, а благополучие юных волшебников было единственным, о чем он мог думать. Тогда он стоял в Большом Зале Хогвартса напротив тела поверженного врага, которого ненавидел и презирал всю свою сознательную жизнь, который разрушил и уничтожил всё то, что когда-либо было ему дорого, который был настолько ничтожен в своем одиночестве, что был не достоин даже малейшей доли любви и жалости — и чувствовал лишь облегчение. Ни торжества, ни радости. Словно с плеч наконец упал огромный камень, долгое время не позволявший дышать полной грудью. Гарри избежал смерти. Он смог победить. Но многие другие не смогли.       Справа внезапно раздается сонное бухтение Рона, заставляя Гарри вздрогнуть всем телом от неожиданности. Тот ещё полчаса назад стих и наверняка уже видит десятый сон, на зависть любому человеку с шаткой нервной системой. — Гарри, Рон! Вот вы где, — дверь в купе с грохотом распахивается, являя за собой потрепанную Гермиону, с трудом удерживающую в руках чемодан, какие-то бумаги и клетку с Живоглотом. Девушка, пыхтя, протискивается внутрь, чудом не выронив ничего из рук. — О, Мерлин, надо было выбирать купе поближе, еле-еле дошла до вас. — Тш-ш-ш, — шепчет Гарри, приложив палец к губам. — Тише. Давай помогу. — Ой, да, спасибо, — Гермиона передает ему чемодан и кота, а сама осторожно перекладывает свитки пергамента на столик. — Рону повезло, что он успел ускользнуть с собрания раньше. — А ты почему так долго-то? — вполголоса интересуется Гарри, бросая взгляд на всё так же сладко сопящего друга. Тот дёргается во сне, попутно роняя одну ногу с сиденья, оккупированного им практически на три четверти. — Ты не поверишь, сколько в этом году у всех обязанностей, а особенно у старост восьмого курса, — девушка, пригладив руками непослушные волосы, садится напротив, отодвигаясь ближе к окну. — Естественно, и у него столько же, правда, уже сейчас этот лодырь умело от них ускользает. — Как здорово, что я недостаточно хорош для роли старосты, — фыркнул Гарри, улыбнувшись одними глазами. То, что когда-то давно ужасно его расстроило, теперь вовсе не казалось таким уж обидным. — О, да, старостой не может быть человек, который постоянно пренебрегает школьными правилами. Профессор Макгонагалл этого не переживёт. — А что это за бумаги? — парень кивает в сторону свитков, подскакивающих на столе. — Мы с Роном должны раздать списки литературы для дополнительного чтения ребятам с нашего курса. Они именные: для каждого свой, преподаватели особенно постарались в этом году. Индивидуальный подход ко всем в зависимости от выбора будущей профессии, — увлечённо объясняет Гермиона, с маниакальным блеском в глазах перебирая бумаги. — Вот этот твой, Гарри.       Кивнув в качестве благодарности, он забирает пергамент, сразу же с нетерпением его раскрывая, как будто снова получил письмо о том, что зачислен в школу чародейства и волшебства, как на первом курсе.       «Дорогой мистер Поттер, » — гласят знакомые тёмно-зелёные буквы, — «Рада, что Вы вернулись к обучению в этом году. Программа восьмого курса предполагает повторение знаний прошлых лет, а также углублённое изучение выбранной Вами сферы деятельности. Прошу ознакомиться с представленным списком дополнительной литературы и получить Ваш комплект учебников в библиотеке у мадам Пинс сразу по приезде в школу. Удачи.       P.S.: Дополнительная литература обязательна для прочтения, если Вы всё ещё хотите получить работу в Аврорате.       Список дополнительной литературы: — Рут Питтс, «Травология: растения, помогающие жить и убивать. Расширенный курс»; — Делайла Холланд, «Наука заклинаний: как отличить проклятье от порчи»; — Ноа Пирс, «Тёмные силы: использование и защита»; — Майкл Флинн, «Трансфигурация: проблемы, способы решения. Можно ли создать всё из ничего. Расширенный курс»; — Келли Фостер, «Зельеварение: редкие рецепты, скрытые подробности и прочие тонкости».       Все предложенные к изучению труды рекомендованы специалистами в данной отрасли. Все авторы имеют научную степень. Искренне Ваша, Минерва Макгонагалл, директор».       Гарри морщится, дойдя до последнего пункта в списке. Он, разумеется, уже давно забыл о необходимости сдавать Зельеварение на ЖАБА, и перспектива целый год потратить на запоминание всего школьного курса по нелюбимому предмету совершенно его не радует. Он никогда не пылал любовью ни к этому предмету, ни к тем, кто его преподавал. — Это на самом деле так здорово! Не могу дождаться начала занятий, — Гермиона с энтузиазмом вновь смотрит собственный список, и от неё так и веет каким-то нездоровым счастьем. — Не увлекайся слишком сильно, — назидательно предупреждает Гарри, усмехаясь. — Ты уже старше нас с Роном почти на год. — Я уже давно не наивная третьекурсница, Гарри, в этом году я не буду себя сильно нагружать.       Поезд резко поворачивает направо, заставляя ребят рефлекторно вжаться в кресла и прижать бумаги к столу руками, пока они не покатились на пол. — Что такое? — Рон неожиданно резво подскакивает на месте, сонно оглядываясь по сторонам. — Приехали? — Нет ещё, спи. Думаю, в школе мы будем только часа через три. Я разбужу тебя за полчаса, чтобы ты переоделся, — Гермиона нежно улыбается, мягко похлопывая парня по плечу. Гарри отводит взгляд в сторону, фыркая: как бы сильно Гермиона не злилась, она всегда будет прощать Рона. Просто потому что это Рон. — Хорошо-хорошо, — зевает Рон, потянувшись и вновь откинувшись на спинку кресла. — Как раз досмотрю матч, «Пушки Педдл» уже почти победили…

***

      Гарри резко открывает глаза, в беспокойстве оглядываясь. Ему снился очень странный и нечеткий сон, словно размазанная водой картина. Образы уже практически стерлись из сознания, оставляя лишь чувство досады и горечи внутри. Поправив съехавшие очки, он выпрямляется, разминая затёкшую спину. — Мальчики, пора переодеваться, — Гермиона, уже в школьной форме, вновь появляется в дверях купе. Такая же строгая и организованная как и всегда. — Рон! Вставай! — Да-да, — бухтит тот в ответ, усиленно пытаясь открыть хотя бы один глаз, что не очень-то у него и получается. — Гарри, разбуди его, пожалуйста, мы скоро приедем, — бросает девушка и испаряется с тихим щелчком закрывающейся двери, очевидно торопясь по каким-то своим важным делам. — Конечно, — выдыхает в пустоту Гарри, поднимаясь, и пинает друга носком в ботинок. — Рон, поднимайся, ты ещё успеешь выспаться. — Ну, знаешь ли, это очень спорный вопрос, — ворчит Уизли, нехотя выпрямляясь со всё также закрытыми глазами и разыскивая наощупь свой чемодан.       Кое-как переодевшись к нужному времени, они выходят из купе, чувствуя, как поезд замедляет свой ход и тряска становится всё меньше. — Привет, Рон, Гарри, — Невилл, едва не потеряв равновесие и не придавив Рона, ещё до конца так и не проснувшегося, опирается плечом о стену и улыбается в своей привычной чуть рассеянной манере. — Рад вас видеть. — Привет, Невилл, — здоровается за двоих Гарри, с трудом удерживая Рона за предплечье от неминуемого падения. — Ты уже получил список дополнительной литературы от Гермионы? — Да, — лицо Лонгботтома на мгновение становится каким-то зеленоватым, словно ему насильно впихнули в рот слизня и заставили проглотить. — В нём есть учебник по Зельеварению, ещё и продвинутый курс. Кажется, этот год будет очень интересным. — Вот уж точно, — Симус и Дин подходят к друзьям со своими списками в руках, уже изрядно помятыми и даже рваными в нескольких местах. — Надежда, что в нашем расписании будет один только Квиддич, разбилась в пух и прах. — Нет такого предмета, сколько раз повторять, — раздаётся раздражённый голос Гермионы. — Гарри, Рон, идём.       Девушка первая сходит с поезда, глубоко вдыхая свежий вечерний воздух, пропитанный ароматом хвои. — Год ещё не начался, а я уже устала от количества глупых вопросов, — жалуется она, бросив нервный взгляд обратно на вагон, словно оттуда вот-вот выпрыгнут очередные недалёкие восьмикурсники. — Кстати, я много пропустил на собрании? Что за списки литературы? — встревает Рон, озадаченно хмуря брови. — Ох, точно, — Гермиона, порывшись в кармане мантии, достает пергамент и протягивает его Рону. Тот сразу же ломает печать, и Гарри невольно бросает взгляд на содержимое списка через плечо друга. — У нас одни и те же книги, — удовлетворённо выдыхает он, понимая, что учиться вдвоём будет куда веселее, чем в одиночестве. — Ещё бы, профессия то одна, — кивает Рон, тоже по-видимому довольный этим фактом. — Ладно, давайте поскорее пойдём к каретам, а то первокурсники будут в замке быстрее, чем мы, — замечает Гермиона, указывая рукой на маленькие фигурки в отдалении, столпившиеся вокруг Хагрида.

***

      Занимая привычные места в Большом зале, ребята наконец выдыхают со спокойной душой. Ноги уже пульсируют от усталости, а голова идёт кругом. Они не носились по вагонам и почти всю поездку сидели в тишине, в отличие от ребят с младших курсов, но почему-то устали сильнее, чем обычно. — Добрый вечер, — голос профессора Макгонагалл заставляет всех учеников моментально стихнуть. Страх и уважение, которые профессор внушает только одним своим видом, волной проносятся по залу, разительно отличая этот год от всех предыдущих. С Дамблдором всегда было легко и весело: он шутил и изображал чудака. Макгонагалл же, как ярая сторонница дисциплины, говорит серьёзно и строго смотрит каждому прямо в душу своими холодными голубыми глазами. — Приветствую вас в школе чародейства и волшебства Хогвартс и поздравляю с началом нового учебного года. В этом году многие аспекты школьной жизни претерпели изменения: расширилась программа для всех курсов и появились дополнительные тесты для проверки усвоенных знаний. Кроме того, этим летом Министерство Магии пересмотрело систему охраны школы и выделило несколько сотрудников для постоянного патруля территорий. В связи с этим я настоятельно прошу вас не нарушать школьные правила и вести себя прилежно. Вы — пример для младшего поколения, — профессор строго оглядывает зал, и Гарри даже кажется, что на пару мгновений она смотрит прямо на него. — Остальное я скажу вам позже. А теперь давайте приступим к церемонии распределения.       Тяжёлые двери зала распахиваются, и на пороге появляется неизвестный молодой мужчина, выделяющийся необычным стилем одежды и неординарной внешностью. Высокий, ростом почти что с Хагрида, он тонким столбом возвышается над младшим курсом. Такого нельзя не заметить издалека. Маггловский деловой костюм сидит на нём как влитой, а контраст между наполненным магией помещением и его совершенно обычной одеждой режет глаз. Гарри ещё ни разу не видел ничего более неволшебного в Хогвартсе. Тем временем, смуглый мужчина проводит за собой к учительскому столу несколько десятков первокурсников. Они с любопытством и волнением оглядывают всё на своём пути, несколько даже умудряясь ткнуть пальцем прямо на Гарри, сразу же краснея до кончиков волос. — Итак, — начинает незнакомец, засунув руку в карман и доставая вдвое сложенный лист бумаги. — Я буду называть имена по списку, а вы, когда услышите своё, выходите в центр зала… — Кто это? — шёпотом интересуется Рон. — Может быть новый преподаватель по Маггловедению? Или по Защите? — отвечает вопросом на вопрос Гарри и возвращает своё внимание к происходящему у учительского стола.       Одиннадцатилетние волшебники, заметно вздрагивая от волнения, по очереди подходят к Распределяющей Шляпе, а затем, спустя несколько мгновений, под бурные аплодисменты других учеников присоединяются к столам своих факультетов.       Гарри улыбается, вспоминая свой первый курс. Тогда он тоже сильно переживал, разрываясь между побегом обратно в Лондон к Дурслям, и совершенно негеройским обмороком. — Попрошу внимания! — когда церемония распределения заканчивается, профессор Макгонагалл вновь подходит к трибуне и бросает строгий взгляд на наконец рассевшихся студентов. — Хочу представить вам нового преподавателя Трансфигурации — профессора Эндрюса, — с места поднимается мужчина, который привёл первокурсников в Большой зал, и кивает в ответ на аплодисменты. — А также вашего нового преподавателя Защиты от тёмных искусств и по совместительству нового декана Гриффиндора — профессора Колдуэлл.       Когда с этими словами с места встаёт женщина средних лет, зал снова начал гудеть, стол Гриффиндора громче прочих. — Вы её знаете? — спрашивает Гарри, повернувшись к друзьям. — Нет, но Невилл говорил, что она знакомая его бабушки, — Гермиона пожимает плечами, с любопытством осматривая нового преподавателя. — А вот Джон Эндрюс, кстати, один из самых известных исследователей законов Трансфигурации. — И ты, как всегда, всё знаешь, — раздосадованно хмыкает Рон, бросая рассеянный взгляд на профессорский стол. — Ну и нового преподавателя по Маггловедению — профессора Марш, —в этот момент зал затихает: пожилая женщина, которой на вид было больше нескольких тысячелетий, улыбается в все тридцать два зуба (которые почему-то всё ещё были на месте), не поднимаясь с места. — Студенты с первого по седьмой курс продолжат жить в башнях своего факультета, — продолжает профессор Макгонагалл, повысив голос, чтобы перекричать перевозбуждённых учеников. — Однако студентам восьмого курса будут предложены отдельные комнаты в западном крыле замка. Подробнее об этом вам расскажут старосты. — Мы не будем жить в гостиной Гриффиндора? — Рон удивлённо вскидывает брови, ловя на себе раздражённый взгляд Гермионы. — Если бы ты не ушёл с собрания через пятнадцать минут после его начала, то ты бы это знал, — укоризненно замечает она, вперившись гневным взглядом в профессора Макгонагалл, видимо, в попытке усмирить чувство раздражения, съедающее изнутри. — Повторю для только прибывших: нарушение школьных правил влечёт за собой определённые санкции, в этом году более серьёзные, чем раньше. С их подробным списком можно ознакомиться у кабинета завхоза мистера Филча. Я ожидаю примерного поведения от каждого из вас, — первокурсники, пребывающие в шоке от такого количества событий, наконец замолкают, впечатлившись твёрдостью, с которой прозвучали эти слова. — На этом я закончу свою речь. Приступим к пиршеству.       Пустые блюда мгновенно заполняются самыми разнообразными явствами, и студенты буквально набрасываются на еду. Гарри, слегка расстроившийся из-за того, что больше не сможет проводить своё время в гостиной факультета, быстро отвлекает себя мыслью о долгожданном ужине.

***

      Переезд в новую комнату в последствии даже обрадовал Гарри, у которого всю сознательную жизнь было слишком мало личного пространства. А тут ему одному выделили помещение, в котором спокойно поместилось бы человек семь, не говоря уже об одном единственном герое, не подросшем ни на сантиметр за это лето.       Как потом рассказала Гермиона, интерьер в этих помещениях подстраивается под желания владельцев, и именно поэтому им так быстро стало комфортно жить в новом месте. К примеру, в комнате Гарри был оборудован огромный камин, прогревающий каждый миллиметр помещения, уголок для занятий с коричневым кожаным диваном, письменным столом из красного дерева и стеллажом, забитым исключительно интересными ему книгами по квиддичу, ЗОТИ и заклинания. Также в новой спальне, разумеется, имелась двуспальная кровать у большого окна, открывающего великолепный вид на окрестности замка. Гарри теперь не мог представить места уютнее своей комнаты в самой высокой башне западного крыла.       Каждый день у восьмикурсников был посвящён какому-то отдельному предмету, а изредка двум. Как профессор Макгонагалл умудрилась всё это организовать оставалось для Гарри большим секретом. Их расписание, к тому же, было составлено так, что на эти занятия они ходили отдельными группами по пять человек. Гермиона встретила эту инициативу с радостью (как и любую другую, связанную с неизбежным прогрессом в образовательном процессе), но Гарри с Роном не разделяли её рвения: их расписание совпадало всего на двух предметах. — Профессор Макгонагалл наверняка сделала это для того, чтобы вы не отвлекали друг друга на занятиях, — заметила Грейнджер в ответ на недовольство друзей. — А уроки в таких маленьких группах помогут преподавателям уделять каждому намного больше времени, чем раньше.       Но это не самое ужасное, по крайней мере по мнению Рона. Наибольшее возмущение у него вызывало изменение в длительности уроков. Теперь, одно занятие длилось два часа с перерывом в десять минут по середине. А в те дни, когда у особенно удачливых ребят стояло по два предмета, они должны были отучиться целых четыре часа. Это особенно не устраивало Рона, у которого по пятницам в расписании стояли Зельеварение и Травология.       Гарри повезло чуть больше: такие сдвоенные дни выпали ему на вторник и четверг, а пятница так и осталась сокращённым днём перед выходными.       Кстати, и новые преподаватели проявили себя прекрасно с самого начала.       Профессор Колдуэлл, невысокая дама средних лет крепкого телосложения, перед началом занятий, кажется, собрала досье на каждого студента. Она не только уже знала их по именам, но и, очевидно, уделила огромное количество времени подробному изучению ежегодных отчётов об успеваемости учеников. Вероятно, именно по этому принципу она и объединила их по группам, как и многие другие преподаватели.       Гарри сильно удивился, узнав, что по успеваемости по ЗОТИ они с Роном на одном уровне с Гермионой. Также в их компанию неожиданно попали Падма Патил и Теодор Нотт.       Первое занятие сразу началось с практики. Профессор по очереди задавала вопросы студентам, словно проверяя, действительно ли они знали столько, сколько написано на бумаге, а потом просила сотворить пару заклинаний повышенной сложности.       Гарри испытал непривычное ему чувство гордости, когда все бывшие члены Отряда Дамблдора успешно вызвали заклинание Патронуса в телесной форме, а Нотт лишь отрицательно мотнул головой, когда Колдуэлл уточнила, владеет ли он этим волшебством. — Ну что же, у нас с вами будет очень интересный год, — в конце занятия профессор довольно улыбнулась, очевидно удовлетворившись результатами студентов. — Не думаю, что вам придётся долго повторять основы. По крайней мере тест на следующей неделе покажет ваш уровень знаний на данный момент. Вероятно, если мои расчёты ошибочны, то кому-то из вас придётся перейти в более слабую группу. Однако, я в этом крайне сомневаюсь.       Профессор Колдуэлл отличалась от остальных преподавателей тем, что она практически не делала замечаний. Одним строгим взглядом волшебница могла выразить всё своё недовольство. Колдуэлл лишь умело подталкивала студентов к нужным выводам и действиям, никогда не давая готового решения и заставляя каждую извилину мозга усиленно работать. На её занятиях не было времени даже на лишний вздох, ведь любое потерянное мгновение приравнивалось к потерянным знаниям.       Профессор Трансфигурации почему-то изначально раздражал Гарри на подсознательном уровне. Он чем-то напоминал ему Локонса: такой же ухоженный и разодетый, успевший за тридцать лет своей жизни выпустить несколько десятков исследований по своей профессии. Гарри отчего-то был уверен, что Эндрюс тут точно не ради денег. Да и также он не был похож на кого-то, мечтающего изо дня в день наставлять детей на путь истинный, передавая свои знания по наследству.       Однако, Гарри всё-таки со временем признал, что этот молодой мужчина мог составить достойную конкуренцию Макгонагалл и даже обогнать её в чём-то. На его уроках они много времени посвящали теории, и у профессора получалось её объяснять так, чтобы поняли все без исключений. Даже Невилл, с которым Гарри и Рон попали в одну группу, делал огромные успехи, наконец научившись трансфигурировать жабу в идеальный стакан без торчащих лягушачьих лапок. И всё это благодаря тому пласту знаний, которыми профессор Эндрюс так щедро делился.       Группа по Трансфигурации оказалась для Гарри самой комфортной. Рон и Невилл помогали ему чувствовать себя в своей тарелке, да и Джастин Финч-Флетчли достаточно дружелюбно себя вёл. Даже присутствие Гойла не портило обстановки (однако сильно било по самооценке, ведь и тут в группу подбирали учеников со схожей успеваемостью), ибо без остальных слизеринцев он затихал и смущался не хуже Лонгботтома.       Очевидно, больше всего Гарри до сих пор не любил Зельеварение. Слизнорт, ставший в этом году деканом Слизерина, видимо, всё ещё ошибочно предполагал, что Гарри входит в пятёрку самых продвинутых его студентов, и поэтому поставил его в одну группу с Гермионой, Падмой, Эрни и Малфоем. Когда Гарри в первый раз пришёл в кабинет и увидел эту компанию, у него вырвался нервный смешок. Он мгновенно понял, что ни за что не угонится за своими одногруппниками и ему проще сразу выброситься в окно, чтобы не мучать свой мозг.       Уже на первом занятии он полностью испортил своё зелье, случайно бросив в него неперемолотый корень Асфоделя. Раздавшийся хлопок обратил на него внимание всех, находившихся в этот момент в кабинете. Рябиновый отвар, если его ещё можно было так назвать после того, что Гарри с ним сделал, окрасил его волосы в болотно-зелёный одним своим паром. Это точно не тот эффект, который был ожидаем от подобного зелья. — Ох, мой мальчик, как же Вы, должно быть, устали, раз не смогли изготовить зелье такого лёгкого уровня, — качал головой моментально подлетевший к его столу Слизнорт, убирая палочкой последствия взрыва с рабочего места. — Зайдите после занятия к мадам Помфри, уверен, она поможет Вам с этой проблемой, — неопределённо махнув рукой в сторону его головы, профессор вновь сел на своё место, уставившись на Гарри самым печальным из всех взглядов в его арсенале.       В общем, Гарри и не заметил, как пролетела первая неделя учебного года. В окружении родных стен и близких людей он расслабился настолько, насколько вообще позволила его вышколенная за все учебные годы осторожность.       Слава Мерлину, на фоне Зельеварения остальные занятия на этой неделе прошли вполне сносно, и в пятницу после единственного занятия Травологии Гарри отправился на стажировку в Аврорат.