Unforgivable

— Мистер Поттер, я надеюсь, Вы полностью осознаёте нагрузку, которая ляжет на Ваши плечи, если Вы дадите согласие на это?       Профессор Макгонагалл громко вздыхает, снимая очки и потирая переносицу. На долю секунды в её взгляде мерещится беспокойство, однако она мгновенно берет себя в руки, надевая свою беспристрастную маску.       Сердце Гарри и так уже стучит как бешеное: он уже опаздывает на полчаса. Поэтому он может выдавить только: — Да, я понимаю. — Может быть так и есть, — Макгонагалл вновь внимательно осматривает бумагу перед собой и, водрузив очки на свое законное место, наконец расписывается снизу. Документ вспыхивает тёплым светом, подтверждая неподдельность подписи директора. — Значит, каждую пятницу камин в кабинете Защиты от Тёмных искусств будет для Вас открыт. Как и каждое воскресенье, чтобы вернуться обратно. Удачи Вам, Поттер. — Спасибо, профессор.       Гарри забирает протянутую бумагу и поднимается с насиженного места, в спешке выбегая из кабинета.       Кингсли предложил ему пройти стажировку в Аврорате ещё в августе, но тогда Гарри было не до этого. Война закончилась не торжественным пиршеством, а горой трупов. Порой он не успевал переключаться с одной похоронной церемонии на другую: такой насыщенной событиями его жизнь не была с тех пор, как он впервые в одиннадцать лет услышал от Хагрида о Хогвартсе. Даже через три месяца после финальной битвы он продолжал посещать подобные мероприятия. Из-за этого у него просто не получалось сосредоточиться на настоящем, и Гарри всё чаще ловил себя на том, что уже больше часа непрерывно залипает в одну точку в пространстве без единой мысли в голове.       Он сожалел, что погибло так много прекрасных волшебников. И что бы не говорила Гермиона в ответ на такие мысли, он чувствовал за их судьбу вину и ответственность. Ему хотелось бы верить, что они попали в лучшее место. И эта вера была всем, что ему оставалось.       Гарри не мучали кошмары. Он вообще обычно не видел сновидений, кроме одного единственного, но и запомнить его не получалось. Такие навязчивые бессмысленные картинки Гермиона наверняка назвала бы шуткой воспалённого сознания, а Рон бы молча поддержал, похлопав по плечу. Но Гарри не хотел говорить им об этом. Не у него одного навязчивые сны и видения прочно ассоциировались с Волдемортом.       В перерывах между трауром он сидел в доме на площади Гриммо и пытался занять себя ремонтом. Возможно, в этом и не было особой необходимости, ведь Кикимер отдраил весь дом до блеска — всё от подвала до чердака сияло и скрипело от чистоты, однако это монотонное занятие всё же странным образом успокаивало и отвлекало Гарри. Он перекрасил стены в комфортные для него, к плохо скрытому неудовольствию эльфа, оттенки красного: бордовый, нежно-оранжевый и ализариновый красный, как его назвал продавец из супермаркета (Гарри же не видел особой разницы и предпочитал говорить просто алый).       В каком-то странном порыве он не стал менять старинную мебель, лишь слегка освежил её цвет и вид. С отрубленными головами несчастных домовиков он поступил единственно верным, как он считал, образом: выкопал могилы на заднем дворе и похоронил бедолаг, соорудив над их захоронением каменную плиту с именем каждого. Их место в коридорах заняли фотографии и волшебные картины.       После всех этих нехитрых махинаций, Гарри стало намного легче дышать: тёмные стены перестали давить на него необъятным грузом.       Затем он увлёкся восстановлением семейного древа Блэков в одной из гостиных, и уже мог гордиться некоторыми достижениями в этом деле — ему удалось восстановить портрет Сириуса и некоторых других его дальних родственников. Однако, на этом пришлось закончить: наступил сентябрь.       Гарри надеялся, что стажировка в Аврорате поможет ему отвлечься на действительно общественно полезное дело — помощь людям. Но несмотря на все его достижения новый министр был не согласен. Кингсли обещал не давать ему слишком опасных дел и поручился, что предоставит самого надёжного аврора в напарники. Никого надёжнее самого Бруствера Гарри не знал, но покорно согласился, боясь, что иначе его старый знакомый просто передумал бы. — Профессор Колдуэлл, — постучавшись, Гарри яйцаает дверь в кабинет ЗОТИ, оглядывая давно знакомую комнату беглым взглядом. Новый преподаватель, судя по всему, привёз в школу всю свою библиотеку: все поверхности в помещении были заставлены книгами, кое-где даже сваленными в беспорядочные кучи. Мадам Пинс бы ужаснулась такому обращению с «дражайшим наследием предков». — Поттер? Входите, — профессор отвлекается от перелистывания пожелтевших страниц огромной книги, занимавшей в раскрытом виде чуть ли не всю поверхность рабочего стола, и поднимает голову, сканируя ученика цепким взором. — Профессор Макгонагалл выдала мне разрешение на использование Вашего камина по пятницам и воскресеньям, — сразу переходит к делу Гарри, протягивая бумагу преподавателю. — Ну, что же, тогда не смею Вас задерживать, — Колдуэлл, вновь придирчиво оглядев студента с головы до ног, делает шаг назад и вытягивает руку в сторону, указывая направление к камину. Гарри не стал говорить, что он уже давно в курсе, где тот находится, и что даже успел воспользоваться им для разговора однажды. — Спасибо, профессор.       Зачерпнув ладонью немного Летучего пороха, Гарри забирается в камин и чётко произносит: — Министерство Магии.       Ощутив знакомое головокружение, свойственное каминным путешествиям, он чувствует, как его ноги отрываются от земли. Вокруг светлыми пятнами стремительно проносятся в непрерывном водовороте камины в неизвестные ему места. Приметив недалеко знакомые очертания, Гарри делает шаг вперед и в следующую секунду уже стоит посреди холла в Министерстве Магии.       По всему телу словно проходится сотня миниатюрных игл. Теперь в безопасностью всё стало намного строже — уже на входе заклинания защиты от мошенников сканируют посетителей на предмет оборотного зелья и прочих заклятий, каким-либо образом влияющих на внешность или сознание. Однако, над обнаружением волшебников под Империусом Министерству ещё предстоит поработать, поскольку на них щит срабатывал во время испытаний только через раз.       Здание претерпело существенные изменения с тех пор, как Гарри, Рон и Гермиона врывались сюда в прошлый раз. Каждый раз вспоминая прежнюю статую, воплощавшую «величие волшебников над маггловским отродьем», кулаки Гарри непроизвольно сжимались в порыве гнева. Ничего отвратительнее той скульптуры он в жизни не видел. Теперь же посреди холла стояло несколько огромных фигур: маггл, волшебник, кентавр, гоблин и русалка, символизировавшие равенство всех разумных народов (как рассказала потом Гермиона, равенство только тех, кто был изображен на скульптуре, вопросы прав вампиров, оборотней, домашних эльфов и прочих всё ещё активно обсуждались в комиссии Отдела по правам магических существ). Искусное творение из белого мрамора с позолотой — намного лучше любой предыдущей версии. — Гарри!       К нему быстрым шагом приближается Кингсли собственной персоной в компании незнакомых чудаковатых волшебников, разодетых в пестрые длинные мантии всех цветов радуги. — Министр, — Гарри кивает, с любопытством осматривая собравшихся. — Прошу прощения за опоздание, у профессора Макгонагалл возникли некоторые вопросы. — Ничего-ничего, — выдыхает Бруствер, бросая многозначительный взгляд на своё левое плечо. Гарри послушно переводит взгляд на грузного пожилого мужчину, стоящего по левую сторону от его давнего знакомого. Лицо незнакомца не выражает буквально ничего: словно на нём белая фарфоровая маска. Ответный взгляд холодком пробегается по коже, заставляя Гарри бессознательно встряхнуть плечами. — Поттер, — глубоким басом начинает незнакомец. — Жаль, не имел чести познакомиться с Вами раньше. Ноа Кимберли. — Совсем недавно мистер Кимберли занял пост начальника Аврората, Гарри, — поясняет Кингсли, пока тот вежливо отвечает аврору на крепкое рукопожатие. — И проявил желание лично с тобой познакомиться, как никак, работать ты будешь под его начальством. — Очень рад, — Гарри сдержанно улыбается, свободной рукой поправляя очки. Эта встреча очевидно была лишь вопросом времени. — Так вот, разумеется, лично давать тебе поручения я не могу, это не моя компетенция, — чуть понизив голос объясняет Бруствер, наклонившись чуть ближе. — Так что мне придётся сейчас тебя оставить. Ты принёс разрешение? — Да, конечно, — вытащив их внутреннего кармана мантии сложенную бумагу, Гарри протягивает её министру. — Прекрасно, — громко подытоживает Кингсли, забирая документ. — Тогда мы с моими иностранными друзьями пойдём по своим делам. Удачи, Гарри.       Вежливо попрощавшись с Кингсли и с каждым сопровождающим его волшебником, посчитавшим своим долгом пожелать герою удачи, Гарри переводит взгляд на своего нового знакомого. — Идите за мной, Поттер, познакомлю Вас с новым напарником, — Кимберли опираясь на трость, направляется вглубь атриума, то и дело озираясь по сторонам.       Несмотря на очевидную проблему с ногой, идёт аврор достаточно быстро, поэтому Гарри приходится прибавить шаг, чтобы не отстать от него и не потеряться в первый же день на новом месте работы. — Вашу палочку и цель визита, сэр, — у стойки его неожиданно останавливает волшебница-контроллер, заставив на секунду устыдиться своей некомпетентности. Как он мог забыть про пункт досмотра у входа? — Это Гарри Поттер, разуй глаза, Стейси, — ворчит Кимберли, потянув Гарри за локоть вперёд. — Теперь он здесь работает, ему нет нужды показывать тебе палочку. — Конечно, прошу прощения, — смутившись, девушка краснеет и отворачивается, вызывая у Гарри в груди волну сочувствия.       Они заходят в лифт, где Кимберли нажимает на кнопку второго уровня, и кабина, покачнувшись, резко двигается в заданном направлении. — Напарника тебе выбрали лучшего из лучших, Поттер, тебе будет чему у него поучиться. Это самый успешный выпускник Аврорской Академии последних лет, — откашлявшись, аврор пристально осматривает Гарри, вызывая у него невольный табун мурашек. — Да и защитить он тебя точно сможет, герой в опасности нам ни к чему. Дел тяжёлых в первое время не жди, я лично распорядился, чтобы давали что-то попроще. Аврорату сейчас проблемы ни к чему.       В это же время женский голос объявляет: — Второй уровень. Отдел магического правопорядка: Сектор борьбы с... — Выходим, — командует мужчина.       Коридор на этом этаже выглядит чуть менее торжественно: в центре нет фонтана, а синий потолок не сверкает золотыми символами. Однако, народу тут ничуть не меньше. — Мистер Кимберли, я по вопросу... — Не сейчас, Питер, — аврор отмахивается от молодого паренька с кипой бумаг и поворачивает направо, набирая такую скорость, что Гарри еле за ним поспевает. — Вот и Аврорат.       Там, где они останавливаются, нет двери: просто высокая арка в стене, открывающая вид на огромный круглый зал с сотней дубовых дверей с золотыми табличками. Эта комната такого же тёмного цвета, что и все остальные помещения, однако выглядит намного уютнее за счёт мягкого ковра на полу и огромного количества кресел в самых неожиданных местах. Чем-то она напоминает Гриффиндорскую гостиную: камин, куча книг на полках, подушки, пледы и диваны — не хватает только красно-золотого льва на каждой свободной поверхности. — Уорд! Аврор Уорд! — властный голос главы Аврората просится по помещению, заставляя всех работников отвлечься от своих дел. — Да, сэр, в чём дело? — откликается высокий темноволосый парень, стоящий у стеллажей с книгами. — Подойди сюда, познакомлю с напарником.       Вскинув густые чёрные брови, парень откладывает бумаги в кучу на столе и подходит ближе, со сдержанным любопытством во взгляде проезжаясь по лицу Поттера. В который раз за день Гарри чувствует себя подопытной крысой под микроскопом. — Один из наших лучших работников — Эдмунд Уорд, — прокашлявшись, представляет Кимберли, прикрыв рот носовым платком. — Уорд, я говорил тебе уже всё про Поттера, так что без лишних слов передаю новичка тебе.       Ещё раз громко кашлянув, мужчина разворачивается и, прихрамывая, выходит в коридор, оставляя новоиспеченных напарников наедине.       На мгновение между ними повисает неловкая густая тишина: некая пауза для зрительного контакта. Не зная, куда деть свой взгляд, Гарри вперивается прямо в тёмные глаза пока что малоизвестного для него человека. — Ну что же, для тебя просто Эд, — парень неожиданно протягивает руку, доброжелательно растягивая губы в улыбке, словно в результате визуального анализа он пришёл к удовлетворительному результату. — К тебе можно обращаться по имени или стоит со всеми почестями? — Лучше по имени, Эд, — усмехается Гарри и отвечает на рукопожатие, осторожно выдыхая. Знакомиться с новыми людьми, конечно, всегда интересно, но пока Поттер не узнает их вдоль и поперёк, то будет испытывать хронический стресс во время общения. — Я не слишком хорош в новых знакомствах и затяжных вступлениях, так что просто расскажи, что мне делать. — Вряд ли выйдет «просто» рассказать, думаю, придётся ещё показывать, — вернув его усмешку, Эд возвращается к столу с бумагами. — Эта прекрасная литература: свод правил и обязанностей аврора, выдаю тебе это как домашнее задание. Тебе повезло, что мне платят за эти дополнительные занятия, иначе бы так стараться я не стал. — Отлично, очередная домашка, я рад, — иронично фыркает Гарри, уменьшая книги невербальным Редуцио и засовывая во внутренний карман. — Правила не я придумал, но соблюдать их надо, — резонно замечает Эдмунд, приподняв одну бровь. — Говоришь прям как одна моя хорошая знакомая, — выдыхает Гарри и на долю секунды улавливает проблеск любопытства на дне карих глаз. — Гермиона обожает правила. — А ещё больше любит их нарушать, очевидно, — Эд взмахом ладони просит Гарри следовать за ним. — Вот наш кабинет. В тесноте да не в обиде.       Он указывает на дубовую дверь, табличка на которой гласит: «Аврор М. Харрис, Аврор Дж. Саттон, Аврор Э. Уорд, Стажёр Г. Поттер». Повернув ручку и осторожно заглянув внутрь, Гарри оглядывает помещение. У каждой стены стоит по столу разной степени захламленности. Самым чистым оказывается даже не его новый стол, а рабочее место Эдмунда: всё рассортировано в папки по категориям, никакого мусора или валяющихся в беспорядке бумаг. Это сразу же открывает одну из черт характера нового знакомого: чистоплотность. Ею Гарри никогда особо не отличался.       Рабочее место неизвестного М. Харриса завалено всяким барахлом начиная от перьев и заканчивая странными игрушечными автомобилями, издающими приглушённое рычание. Стол Саттона скорее напоминает фабрику по переработке макулатуры: очевидно этот работник не занимался документацией ни разу в своей жизни. — С ребятами познакомлю тебя потом, пока что у нас есть задание, — бросив быстрый взгляд на наручные часы, Эд хлопает Гарри по плечу, указывая рукой в противоположную сторону.       В другой стороне от кабинетов в арке Гарри замечает стол, перекрывающий доступ к коридору, увешанному до потолка полками. Они завалены папками, каждая пронумерована несколькими цифрами через дробь. Сверху над столом левитирует табличка «Выдача документов: Архив». — Мишель, — Эд облокачивается на край высокого стола, протягивая какие-то бумаги в пустоту за стойкой. — Я закончил с Адамсонами, можно закрывать. — Ох, — раздаётся откуда-то снизу. — А ты быстро, — из-под стола выныривает девушка в крайне растрёпанном виде. — Сейчас оформлю.       С этими словами Мишель вновь скрывается то ли на полу, то ли где-то в глубине помещения: из-за высокого массивного стола не увидеть. — Вам поручили новое, — глубоко вздохнув, она вновь появляется из ниоткуда и водружает огромную стопку папок на сверху на итак не чистую стойку. — Сейчас, сейчас... Минуту... — бухтит Мишель, со сосредоточенностью маньяка перебирая документы в новую кучу. Светловолосая, стройная, не выше пяти футов ростом, она не вписывается ни в интерьер Архива, ни куда либо еще в радиусе мили. Чем-то Мишель напоминает принцессу из сказки, такую совершенно не ожидаешь встретить где-либо ещё, кроме бала. — Не торопись, — Эд с какой-то странной жалостью в глазах следит за девушкой и глубоко вздыхает, передергивая плечами. — Нашла... Кажется... Должно быть оно, — бубнит себе под нос работница, одной рукой протягивая бумаги, а другой пытаясь удержать гору других документов, как Пизанская башня неумолимо тянувшихся к полу. — Спасибо, — встревает Гарри, замечая отчего-то ползущие вверх брови напарника, и с любопытством заглядывает в папку, тем не менее не разобрав вверх ногами ни слова. — Что-то не то, — Эд пробегается глазами по листу и, отдав документы Гарри, обращается к сотруднице архива: — Ты уверена, что это нам? — Да-да, и поторопитесь, судя по Модиусу*, вам срочно нужно прибыть на место, — вновь доносится из-за стойки. — Модиусу? — Гарри в недоумении вертит папку из стороны в сторону, но ничего кроме её серийного номера не замечает. — Заклинание времени, как будильник у магглов, только лучше — не трезвонит, — Эдмунд, не забирая бумаг, открывает их на первом развороте, указывая пальцем на яркие синие цифры внизу, стремительно идущие к нулю. — Оно показывает, сколько времени осталось для аппарации на место происшествия, чтобы не опоздать или не трансгрессировать просто так. Группа ведь потом всё подчищает. — Тогда не будильник, а таймер. — Таймер? — переспрашивает Эд, явно не понимая о чём идёт речь. Хоть в чём-то почувствовав своё превосходство, Гарри довольно резюмирует: — Потом объясню, мы же опаздываем. — Точно.

***

      Такую кровавую баню Гарри видит впервые за свою недолгую, но насыщенную жизнь. Если это «самое простое» дело по словам Кимберли, то какое тогда в Аврорате считается сложным? Ему сразу становится понятно и удивление Эда, и срочность аппарации на место.       Изначально он даже не подозревал, что увидит хоть что-то из ряда вон. Они аппарировали в один из самых спокойных и живописных пригородов Лондона — Гринвич. Пройдя мимо ухоженных симпатичных домиков не выше второго этажа, Гарри и представить не мог, что на заднем дворе одного из них праздновал день Рождения Ганнибал Лектор.       Когда они прибыли, на месте уже было полно волшебников: пять человек в лимонных мантиях из больницы Святого Мунго, несколько работников Министерства и один колдографист в странном сером комбинезоне, закрывающем даже его лицо.       За их непрерывно движущимися фигурами он даже сначала не понял, почему вокруг такая суматоха. Лишь когда он пригляделся, до него наконец-то дошло, а в животе всё предательски скрутило. Вся тропинка у симпатичной беседки из светлого дерева залита литрами неуспевшей просохнуть крови вперемешку с отрубленными, а может и откусанными, кто знает, частями тела. Тяжело представить, сколько раз и чем именно жертве наносили удар — скорее просто пропустили через огромную мясорубку.       Он пытается обойти толпу, чтобы наконец осмотреть вблизи место происшествия, сглатывая неприятный ком в горле, однако Эдмунд неожиданно опускает ладонь ему на плечо, не давая сделать и шага в сторону. — Не очень приятное зрелище в первый рабочий день, да, приятель? — он криво усмехается. — Следуй за мной и внимательно смотри, что я буду делать. Не самое лучшее начало, собраться будет тяжело, но ты попробуй. — Понял, — Гарри коротко кивает, стараясь ничем не выдать внутреннего волнения.       Эд протягивает ему бумаги и самозаполняющееся перо. — Записывай, когда скажу.       Они обходят столпотворение колдомедиков и останавливаются у самой большой и мерзко воняющей лужи. — Сделаем первые выводы: у нас тут однозначно труп, если судить по степени разложения некоторых уцелевших частей и по тому, насколько свернулась кровь — он лежит тут уже не меньше 48 часов. Записывай, — и Гарри послушно принимается криво конспектировать слова напарника, наверняка подпортив ему отчёт своими корявыми буквами. — Посмотри, в каком хаосе расположены куски. Ощущение, что что-то разорвало человека на куски, вроде маггловской бомбы. Предположу, что мы имеем дело с чем-то похлеще тёмного артефакта. — Почему ты так решил? — удивлённо уточняет Гарри, отвлекаясь от своих записей. — Всё дело в эффекте от воздействия. Пожиратели оставили после себя огромное количество проклятых предметов, которые раньше использовали для пыток и издевательств над маглами. К сожалению, нашлись идиоты, которые пустили эти предметы на рынок, — Эд приседает на корточки и проводит волшебной палочкой над останками, невербально проводя неизвестный Гарри анализ. — Эти вещи быстро разошлись на чёрном рынке. Теперь очень часто приходится аппарировать на место воздействия этих артефактов. В основном, это мучительная смерть. Человек заживо сгорает, умирает от лихорадки, сыпи, смертельной простуды и так далее. Это всегда что-то долгое, чтобы мучитель мог насладиться шоу. — А здесь всё произошло слишком быстро... Не слишком подтверждено фактами, как мне кажется, — разочарованно добавляет Гарри. — Согласен. Именно поэтому я готов предположить, что это был обскур. Неконтролируемый выброс магии, размазавший человека в мясо за несколько мгновений, он даже почувствовать это не успел. Гарри, новое задание — забери у колдомедиков заключение. Нужно выяснить, кто у нас жертва в первую очередь. — Понял.       За полчаса Гарри успевает досконально изучить всю не слишком яркую жизнь Рэйнарда Питерсона и основную информацию о его последних днях жизни. Пару недель назад старику исполнилось семьдесят три года. Он вдовец, жену убили приверженники Волдеморта ещё в 1980 году. Работал в Министерстве, ушёл на пенсию в девяносто пятом. Во время войны сидел дома, никуда не выходил, мало с кем общался. Детей нет. Близких родственников тоже. Последний раз его видели в супермаркете четыре дня назад. — Не густо, — заключает Эд, придирчиво оглядывая составленный им отчёт. Гарри неловко переступает с ноги на ногу, без прежнего волнения глядя на работающих на месте специалистов. У них было буквально десять минут на осмотр, прежде чем волшебники из специального отдела в сиреневый мантиях не начали зачистку территории. Теперь на месте луж крови масштабов Стивена Кинга была лишь примятая трава. — Он не контактировал давно ни с кем из волшебников. Вряд ли бы в таких условиях у него бы вышло купить артефакт, верно? К тому же, где теперь эта вещица тогда? Самоуничтожилась? — Гарри неуверенно забирает папку у напарника. — И такое бывает. Чтобы узнать наверняка надо было вызывать специалиста. Вот только магия артефактов выветривается. Мы бы в любом случае не успели.       Эдмунд замолкает, провожая взглядом медиков, леветирующих мешки на носилках. Сомневаться в том, что там лежит пюре, раньше носившее имя Рэйнард Питерсон, не приходится. — Ну, что, с первым днём стажировки, герой, — как-то невесело смеётся Эд, хлопая Гарри по спине. — Пойдём пообедаем, что ли.