Самый обаятельный и привлекательный

По телевизору орал Соловьёв, перебивал кого-то из гостей передачи. Гости передачи в ответ орали на Соловьёва — абсолютная гармония. Никита бы им почти позавидовал, если бы не было так громко. — Ну что ты маешься? Он бы и выключил Соловьёва с удовольствием, но для этого пришлось бы прикладывать усилия. За пультом тянуться, кнопку жать. Усилия никакого удовольствия не вызывали, скорее наоборот. Вот и маялся. — Достал уже, честное слово, — раздражённо проговорила Ульяна и допила своё вино из пузатого бокала на длинной, тонкой ножке. Встала с дивана, чтобы налить себе ещё и с сомнением посмотрела на Никиту: — Ты будешь? — Нет, — ответил он и попросил: — Выключишь телевизор заодно? — Выключу, — согласилась Ульяна и нажала на кнопку. Потом забралась обратно на диван с ногами и отпила из полного бокала. Вино было тёмно-красное, у Ульяны от него оставались пятна на губах. Лет эдак много назад Никита бы непременно захотел её поцеловать. Лет много назад он вообще постоянно хотел её целовать. — Я к тебе вообще не лезу больше, — сказала она, как будто не рассказывала ещё пять минут назад, как он её достал. — Ни трахаться не прошу, ничего. Ну можно хотя бы не портить мне настроение своей вечно постной рожей? Ни слова неправды, впрочем. Ульяна действительно успокоилась и зажила с ним по-соседски; Никита подозревал, что её спокойствие как-то связано с множащимися на стенах фотографиями Ульяны ню, но лезть в детали не хотел. Красивая Ульяна, красивые фотки. Чувств у него что к ней, что к ним было — ноль. Разводиться он тоже не хотел. И она не хотела. Хоть в чём-то совпадали. — Хоть бы нашёл себе кого, — бросила Ульяна и ушла в спальню вместе с бокалом. Никита немного посидел, попялился в потолок, наслаждаясь тишиной, а потом ему надоела и тишина. Ульяна в спальне поставила бокал на туалетный столик, стянула верх плюшевого домашнего костюма и фотографировала себя с голой грудью — так, чтобы бокал оказался точно посередине. — Ты вот нашла, — констатировал Никита и залез в постель. — И не надоедает. — Ни капли, — Ульяна повернулась к нему, глаза блеснули вызовом. Опять же когда-то там давно это значило бы, что она хочет, чтобы он её схватил и повалил на кровать. — Ольга, в отличие от тебя, знает, как сделать так, чтобы я чувствовала себя желанной и сексуальной. Всё время! — Ольга, — повторил Никита. Ульяна, как ни в чем не бывало, кликнула по экрану смартфона, надела ночную рубашку — Никита не помнил, что у жены вообще есть такая, переливающаяся и струящаяся, на тонких лямках — и скинула плюшевые штаны к кофточке. Юркнула под одеяло и немедленно отвернулась от Никиты. — Ты недавно купила? — спросил он просто так. Ульяна фыркнула: — Оля подарила. Да. Он вот ни разу Ульяне бельё не покупал. И Алисе не покупал. Алисе было бы тупо что-то дарить, у неё от того белья ломились шкафы. И Алисе не нужны были другие люди, чтобы чувствовать себя желанной и сексуальной. Она такой жила. А вот Никита с тех пор, как Алису потерял, ничего подобного не испытывал. Во всех словах Ульяны определённо крылась какая-то таинственная правда, но ухватить конкретику Никита никак не мог. Он покосился на жену: та уже дышала ровным, сонным дыханием и до утра явно ничем ему помочь не могла. Он сам провалялся без сна пару часов, дважды сходил отлить, один раз — на кухню попить воды. И вот там, стоя у окна в трусах с элегантной чашкой в руках, что Ольховский подарил на свадьбу, Никита посмотрел на горящую ночными огнями Москву и принял решение.

***

Фотостудия пресловутой Ольги напоминала не столько фотостудия, сколько будуар. Никита сначала решил, что он снова нажрался в хлам, раз ему чудится огромная кровать с балдахином, полуголая модель и снующая вокруг неё Ольга в корсете. Кое-как на осознание реальности работало то, что Ольга держала в руках фотоаппарат. Всё-таки тут работают, а не трахаются. Хотя — Никиту чуть передёрнуло — кто знает, что все эти люди подразумевают под работой. Ульяны нигде не было видно, и чуть ли не впервые с тех пор, как Никита предложил ей выйти за него замуж, его не радовало её отсутствие. При Ульяне он бы ощущал себя более в своей тарелке. Ну или нет. Но так даже на неё не свалишь, что ему жутко неуютно. — Никита, — позвала Ольга и вручила ему бокал с шампанским. Модель стрельнула в Никиту глазами и сделала глоток из своего бокала, потом демонстративно облизала пухлые губы. И почему он такой идиот, что решил спросить совета у Ульяны? — А молча пялиться некрасиво, — нараспев сказала Ольга, щёлкая затвором прямо перед его лицом — и зачем ей фотки, где Никита наверняка выглядит, будто таблетку супрастина разгрыз. — Девочку мы сейчас отпустим, пожалуй. Верочка, ты смущаешь Никиту. Он стесняется, хотя специально пришёл за раскрепощением. — Не неси ерунду, — нервно огрызнулся Никита и плюхнулся на диван. Подушки мгновенно обвололкли его и утопили в своей мягкости, но до расслабления всё ещё было ой как далеко. И шампанское тоже не очень помогало. Он это чувствовал. Ольга это чувствовала. Верочка отстегивала от стрингов длинные цветистые перья и не смотрела на Никиту больше, но она определённо тоже всё чувствовала. Все, включая отсутствующую Ульяну, бесили Никиту ужасно, но пуще всего он сам. Он осушил бокал до дна, Ольга наполнила его снова и присела рядом. Её хитрые пальцы с кроваво-красными ногтями расстегнули несколько пуговиц на рубашке Никиты быстрее, чем он успел хоть что-то сказать. — С Ульяной так же начиналось? — мрачно поинтересовался он, пока Ольга старательно фотографировала его в разных позах. Он не собирался позировать — но была в её объективе какая-то магия, что вынуждала Никиту двигаться туда-сюда по дивану. — А ты знаешь, сколько раз за всё время отношений, она с тобой кончала? — улыбнулась Ольга из-за фотоаппарата. Губы у неё были такие же, как и ногти: ослепительно алые и опасные. — Да вроде как трахались, так и кончала. — Уверен? Щелк. Щелк. Из Никитиных брюк выскользнул пояс, сами брюки болтались где-то на середине бедра. Когда это произошло? — Ну через раз, может быть… Ну, может, реже. Да что ты пристала, я считал, что ли?! — Тссс, — Ольга прижала палец к его губам на финальном возгласе. Никита глухо матернулся, но Ольга так умело вытряхивала его из оставшейся одежды, что сопротивляться казалось ужасно глупым. Да и не хотел он сопротивляться. Наоборот: всё, чего Никите сейчас хотелось, это растечься и позволить делать со своим телом, что угодно. Лишь бы кто-то желал что-то с ним делать. Щёлк. Щёлк. Звуки затвора сменились щелчками заклёпок на отвратительно пошлых меховых наручниках. Ольга улыбалась, пока вела его за соединявшую наручники цепочку к огромной кровати, а Никита пялился на её обтянутую штанами задницу и пытался как-то осознать то, что сейчас, кажется, трахает любовницу своей жены. — А со мной Ульяна кончает всегда, — прошептала Ольга ему на ухо и больно дёрнула цепочку, заваливая Никиту на кровать. Он упал на живот, попытался перевернуться на спину, но Ольга не позволила. Напротив, она надавила Никите на поясницу, пригвоздив его к шелковому постельному белью. — Она же ходячий секс, Никита, — продолжила Ольга, и Никита с мимолётным ужасом понял, что сейчас на его лодыжках щёлкнуло такое же меховое безумие, как и на руках. А следом понял, что ему… нравится. Прохладные металлические замочки, щекотный мех. Невозможность двигаться и предвкушение неизведанного. Оставалось неясным только то, как Ольга собирается трахнуть его, если его член прижат к постели. Весь элегантный шёлк под пахом уже был в Никитиной смазке. Так у него не стояло со свадьбы, когда Алиса попыталась залезть в его штаны прямо в зале с танцующими гостями. — Тебе хорошо? — В голосе Ольги слышалось совершенно неподдельное и притом ни капли не искреннее участие. Она так и планировала: звучать настолько фальшиво, насколько только возможно. — Ну и что дальше? — огрызнулся Никита вопросом на вопрос. Ольга рассмеялась, её пальцы пробежались по его позвоночнику. — Мне трахать твою кровать? — Никита, — ласково улыбнулась Ольга прямо перед его лицом и задрала его голову вверх. — Тебе не надо никого трахать, что ты выдумываешь. И тут он увидел Ульяну. Ульяну и миллион ремешков на её теле. Тонкие бретельки на плечах перетекали в обвязывающие грудь тонкие ремешки. Из ложбинки между ключицами ещё один ремень тянулся к шее. Соски торчали наглые и твёрдые прямо из опоясывающих их кожаных полосок. От грудей полоски спускались на живот, обхватывали бёдра и колени… Никита поплыл, бездумно потерся членом о кровать — о, если бы от этого стало легче. Куда там. На поясе у Ульяны висел огромный силиконовый член. Ольга положила на него ладонь, сделала пару движений, словно дрочила игрушку, и Никиту внезапно снова обволокло волной бешенства: чёрный силиконовый дилдо получал от них больше внимания, чем его нормальный, живой, перевозбужденный член. — Блять, — сказал он и попытался приподняться, но судя по всему цепочки Ольга успела как-то соединить с кроватью. Никита дёрнулся, но вышло скорее жалко, чем резко. — Ульян, это что ещё такое, Ульяна, что за хуйня. — Ты же хотел сюрприз, — пожала плечами Ульяна, и Никита от бессилия куснул простыню. Да, они действительно договорились на то, что Ольга получает карт-бланш на эксперименты с ним. Но он же не думал… И почему Ульяна так... — Если ты захочешь прекратить, — медленно проговорила Ольга и помассировала Ульянин сосок, — в любой момент скажи "красный". Ты хочешь прекратить? Она обошла кровать снова и оказалась у Никиты в ногах. Ульяна смотрела сверху своим невыразительным, снулым взглядом. Ходячий секс, как же. Селёдка и есть селёдка, даже в наряде из секс-шопа. — Хочешь? — спросила Ульяна и поднесла дилдо к его лицу. Никита опять попытался напомнить себе, что его жена унылая селёдка. Не вышло. Он хотел вылизать искусственный член, хотел вылизать её бедра в ремнях, хотел, чтобы Ульяна села сзади и вставила дилдо в него. Никита абсолютно точно не был готов сейчас сказать "красный". Он шумно вздохнул и выдавил: — Хочу продолжать. В его анус толкнулась мягкая вибрирующая пробка, утопленная в смазке. — Вот и славно, — сказала Ольга. Никита не видел её, но знал, что она улыбается. Ульяна подошла к ней и поцеловала: нарочито шумно, влажно, со стонами и чмоками. Никита слишком живо вообразил, как они там переплетаются языками друг у друга во ртах, и заскулил. Хотелось, чтобы его потрогали наконец, и одновременно он боялся, что Ольга решит вдруг вынуть пробку, которая так замечательно его заполняла. Никита и не подозревал, насколько иными становятся ощущения со стимуляцией сзади. Лишь бы только, пожалуйста, не вынимали, он сделает всё, что угодно, только пусть оставят нежную, восхитительную вибрацию. Две пары женских рук приподняли его зад и бёдра, помогли отклячиться назад. Никита почувствовал, как ему ласкают ягодицы, раздвигают их и шлёпают. Он застонал. — Я думаю, пора, — сказала Ольга, и пробка исчезла. — Нет, — заныл Никита, но тут Ульяна толкнулась в него сзади тем самым силиконовым дилдо. — Не ной, — сказала она, и Никита задрожал. Обычная, равнодушно-раздраженная Ульяна, знакомый скучный голос и нудная фраза, но всё становилось иначе, как только она говорила это, сидя у Никиты между ног и толкаясь в его задницу силиконовым членом. Из Никитиных глаз чуть ли не искры посыпались. Может быть, её направляла Ольга, а может быть, Ульяна за месяцы лесбийских игр поднаторела в игрушках, а может быть, Никита тупо всю жизнь мечтал, чтобы его выебали под красным балдахином — но кончил он до позорного быстро.