Я так соскучился

Арсений уложил дочку спать и, взяв в руки телефон, открыл Инстаграм. Прокомментировал фотографию Димки с женой, лайкнул несколько фотографий в ленте, даже не смотря кого именно, и завис, разглядывая пост Шастуна с рекламой нового выпуска "Контактов". Подумав ровно секунду, Арсений открыл телефонную книгу и позвонил по заученному номеру. — Шаст, скажи, а у тебя когда-нибудь был секс по телефону? — в ответ тишина. — Вот у меня был. Он был таким ужасным. — Арсений даже скривился, вспоминая попытки бывшей жены. — Не, Алёна правда старалась, а у меня, прикинь, тупо не встал. — И тебе привет, Арс. — смеясь наконец ответил Антон. — Ты не представляешь, как я соскучился. — Тох, я через два дня уже приеду. — успокаивал Арсений, хотя сам ужасно скучал. Они переписывались с Антоном каждый день, но звонок этот первый за почти три дня разлуки. — Тебя встретить? — на фоне что-то щёлкнуло, Попов был уверен, что зажигалка. Значит Шастун снова курит — Серый сказал, что не будет со мной разговаривать, если я не позволю отвести себя домой. — Арсений улыбнулся, вспоминая Матвиенко, отчитывающего его за отъезд без прощания и обещания бойкота. — Какой-то супер важный не телефонный разговор. — Мне Поз тоже чё-то сказать при встрече обещал. — хмыкнул Антон, делая очередную затяжку. — Как думаешь. Может они переспали и теперь не знают, что делать. — Знаешь, вообще вариант вполне возможный. — Попов налил с стакан сока и приземлился за стол, думаю, что же можно ещё сказать. Голос Антона ласкал уши и успокаивал. — Расскажи что-нибудь. Я скучаю по твоему голосу. — Только по нему?! — наигранно обидчивым голосом буркнул Шастун и заржал, не сумев сдержать эмоции. Они проговорили почти час, а потом переписывались до поздней ночи, перекидываясь фотографиями и голосовыми. Шаст рассказал, как прошли утренние съёмки, как Оксана потащила его по магазинам, дабы Антон оценил её новые наряды мужским взглядом. Потом отсняли "Контакты", после которых как раз позвонил Арсений. Арс же щебетал о дочке и моросящем дожде, неизменно смеясь и улыбаясь. Понедельник закончился пожеланием спокойной ночи и обещаниями при встрече поцеловать каждый сантиметр кожи. Первым уснул Попов, а Шастун уснул около четырёх утра, думая о том, что секс по телефону неплохая такая идея и нужно будет провернуть такой разговорчик.

~~~

Подскочив в девять утра от противного писка будильника, Антон улыбнулся, обнажая свои идеальные, по мнению Попова, зубы. Сегодня будут записаны "ИК" с Димой, а после они, вероятнее всего, поговорят. Предвкушение каких-то супер важных разговоров всегда трепетали парня, да и Димка, хоть и был лучшим другом Шастуна, редко с ним секретничал. В основном его слушателем была Катя, а в последнее время ещё и Серый. Закинув в рот овсянку и кофе, получившийся сегодня каким-то волшебно-вкусным, Антон поехал в Главкино. Мысли какой-то навязчивой идеей снова крутились в голове, посылая какие-то странные сигналы и затеи. А во всём виноват Попов, оригинально начавший вчерашнюю беседу. Доехав наконец до места, Антон внутренне успокоил себя, сделав замечание, что ему тридцать лет, а не шестнадцать, как тому Никите из Икеи, и он может переключиться на рабочий лад. Дима тоже уже был на месте, Наташа облачила его в очередной тёмный костюм, а Антон молился, чтобы его одежда была как можно меньше похожа на клоунскую. Наконец всё было готово, зрители в зале, импровизаторы за кулисами и мысли были направлены на шутки и оценку шуток. Попов в этот момент домывал посуду, оставшуюся после их с дочкой завтрака и уже мысленно был в строительном магазине. Ему рано утром пришла идея переклеить обои, так почему бы не сделать это? Вот и Арсений подумал так же. Разговор с Шастуном всё ещё грел душу, а полу-шутка вместо приветствия подкидывала красноречивые картинки. В двенадцать Арс вместе с Кьярой отправился в магазин, а Антон с Димой курить. В два часа дня Попов стоял на кассе с несколькими рулонами серых обоев с рисунком, который выбирала дочь, а Шастун объявлял очередную импровизацию. В четыре часа дня Арсений приехал домой и стал переносить вещи из комнаты в спальню, пока Кьяра уплетала тушёную картошку, Шаст в этот момент переодевался и думал о предстоящем разговоре с Димой. В пять часов вечера Арсен закончил перетаскивать всё, что могло помешать, а Антон внимательно слушал Позова. В шесть вечера Попов замесил клей, а дочку усадил рисовать, предоставив кучу красок, карандашей, а также горячий чай и мороженое, Шастун переваривал рассказ Димы, сидя за рулём. В восемь вечера у Арсения кончился уже второй рулон обоев, Кьяра дорисовала уже третий рисунок, Поз обнимал Савину, а Антон снова думал о вчерашнем вечернем разговоре. В девять у Арса кончился клей,поэтому он решил продолжить завтра, а сейчас проследить, как моется дочь и уложить её спать, Шаст же затянулся сигаретой и мысленно настраивался на звонок. Ну а что, не каждый день занимаешься сексом по телефону. В десять Кьяра спала, Попов пил чай, а Шастун нажал кнопку вызова, трижды перекрестившись перед этим. — Арсюююш. — Не своим голосом начал парень, как только гудки закончились, оповещая о начале вызова. — Антоооош. — Вторил Арсений, немного усмехаясь. — Помнишь, ты вчера у меня кое-что спрашивал? — Я много чего спрашивал, Тох. — поднося кружку к губам хохотнул мужчина. — Я про секс по телефону. — Ни капли не стесняясь, произнёс Шастун и улыбнулся, услышав, что Арс подавился. — Аккуратнее будь. Ну так что, помнишь? Арсений угукнул и закрыл глаза, картинка перед глазами тут же всплыла. — Хочешь? — Мурлыкнул Антон. — Хочу. — Не задумываясь ни на секунду ответил Арс. Антон завошкался где-то на фоне, матернулся и стал нарезать круги по квартире. Что говорить дальше он не знал, но очень хотел продолжить. Пальцы немного подрагивали, зрачки расширились, на языке вертелись слова, но Шастун не произносил их. Звучно ударив себя по лбу, он сел на диван, где несколько дней назад они с Арсений наслаждались друг другом, прочистил горло, снова матернулся и только хотел что-нибудь сказать, как услышал смех Арсения. — Тох, ты такое чувство, что.. — Арсений Сергеевич, Вы сейчас сидите за столом? — Всё же решился Антон. — Оу, да, сижу, Антон Андреевич. — Зови меня Тошей и представь, что я сижу перед тобой на столе, а мои руки лежат на твоих плечах. — Я прекрасно это представил, Тоша. Кисти твоих рук приятно согревают мою фарфоровую кожу, а кольца добавляют прохладный контраст. Я смотрю на тебя, на твои ноги, облачённые в широкие домашние штаны и единственное, чего я сейчас хочу, это стянуть их. — Бля, Арс, фу, не зови меня Тошей. И хватит фанфики читать, ты слишком красиво говоришь. — Антон сглотнул слюну, ставшую отчего-то вязкой и чуть хрипло продолжил. — Я веду своими руками по твоим плечам, изгибаясь в пояснице. Наши лица находятся в нескольких миллиметрах друг от друга. На губах уже можно почувствовать чужое дыхание. — Я не выдерживаю эту пытку первым и целую мягкие половинки губ, получая в ответ укус за нетерпеливость. — Ааарс... Мне нравится мучить тебя и мучаться самому, я ведь постоянно думаю о твоих губах. О том, как ты целуешь меня, как я целую тебя. Это восхитительно, чёрт возьми. Я хочу гладить твои волосы, зарываясь в них пальцами, хочу трогать твое лицо, очерчивая скулы и мимолётно задевая ресницы. Хочу тебя всего. Блядь... — Шастун выдохнул и, сосредоточившись, продолжил. —Мои руки продолжают свой путь и скользят на грудь, облачённую в рубашку. Верхняя пуговица расстёгнута и можно заметить рельефную ключицу, которую так и хочется укусить, оставляя еле заметный след. — Дыхание Шастуна учащается, телефон он перекладывает в другую руку, ведя правой рукой по своему торсу, задерживаясь на выступающих ключицах. — Я позволяю тебе вести, вытворять со мной всё, что пожелаешь, ведь я знаю, что ты никогда не сделаешь что-то, что мне не понравится. — Арсению уже тоже тяжело сохранять голос ровным, и всё чаще он срывается и похрипывает. — Я подставляюсь под твои руки, не сводя глаз с твоих ног, мельтешащих прямо передо мной. — Шумно сглотнув, Попов порывается встать из-за стола, но сдерживается, представляю на кухонном столе Шастуна. — Я хочу придвинуться к тебе ещё ближе, раздвинуть ноги ещё шире и наконец избавиться от лишней ткани. — По одной я расстегиваю оставшиеся пуговицы, оголяя сантиметр за сантиметром, на моих скулах заметен лёгкий румянец, а пальцы немного дрожат, предвкушая грядущие события. — Под голос Антона, Арсений ведёт рукой снизу вверх по футболке, мечтая снять её. — Когда последняя пуговица расстёгнута, я целую тебя, притянув за шею. Попов прекрасно представлял этот поцелуй. Он невероятно скучал по губам Антона. От одной мысли о возможности таких страстных вечеров, мурашки бежали от затылка вниз по позвоночнику. — Арс? — Мгм? — Я пиздецки хочу тебя в себе. — стон, больше похожий на скулеж, разнёсся на другом конце провода. — То есть к себе. То есть блять. Я соскучился. — Шастик, ты не представляешь, насколько я хочу и к тебе, и в тебя, и тебя к себе, и тебя в себя. И... — Арсений не зря везде и всюду повторял, что он актёр, даже в такой невероятно напряжённой и, конечно, возбуждённой ситуации, он скрывал истинный эмоции, хотя тон голоса уже был предельно будоражищим. — Продолжим? Я чёртовски возбуждён, Антош. Шастун закусил губу и, шумно вздохнув, угукнул. Невероятно хотелось Арсения рядом. Видеть его, чувствовать и слушать голос, не искаженный телефоном. Максимально погружаясь в воспоминания о сильных руках, Антон откинул голову назад и продолжил описывать фантазию, которая уже ушла далёко вперёд. — Наш поцелуй был нежным и страстным одновременно, секунды тянулись одна за другой, делая мгновение одним из лучших. — На этот раз первым отстраняюсь я и смотрю в твои зелёные омуты. Зрачки сейчас настолько расширены, что трудно понять какая радужка, но мне не нужно видеть её, чтобы помнить оттенок. Мой взгляд возвращается к губам, но не задерживается и скользит ниже. — Под твоим пристальным взглядом я немного смущаюсь и румянец пятнами розовеет на лице. Мне очень жарко, хочется стянуть широкую футболку и штаны. Обнажиться и открыться перед тобой. — Шастун невольно закусывает губы, всем нутром представляя, как его ноги раздвигаются перед Арсением, а тот своими руками оглаживает внутреннюю сторону бедра. Телефон Антон ставит на громкую связь и кладёт на спинку дивана, аккурат около лица, так он будет слышать Попова около своего уха и всё происходящее будет ещё более реальным. — Я веду рукой по твоей коленке, еле задевая её, но давая ощутить меня рядом. Мою близость. Почувствовать мои намерения. — Антон так же невесомо ведёт по себе рукой и дыхание учащается. — Ты распаляешься с каждой минутой всё больше, дыхание ускоряется и, если прислушаться, можно заметить хриплые нотки. Попов в очередной раз порывается встать с чертового стула на кухне. В очередной раз одерживает себя и разочарованно скулить, сдерживая стон. — Арс, ради бога, хватит сдерживаться. Фраза эхом шумит в ушах. Забавно, что она подходит под оба контекста происходящего. Арс, играющий с "Тошей" по телефону, сдерживается и не трогает Антона из разговора полноценно. Реальный же Арсений сдерживается и не трогает себя. Но стоит раздаться голосу Шастуна, как оба Арса начинают действовать. Подскочив со стула, Попов вжикает молнией и сжимает окончательно вставшую плоть, а в телефонной трубке звучит рычащие: — Игры окончены, малыш. Я приближаюсь к тебе, дёргаю на себя. Мои руки гладят твою спину, а язык очерчивает выступающие косточки ключиц. Я кусаю нежную кожу и тут же целую. Я не хочу доставить боль, я хочу, чтобы НАМ было хорошо. — Картинка перед глазами Антона чёткая, сделанная на профессиональный фотоаппарат. Он буквально чувствует укус и нежные губы. Чувствует сильные руки на бёдрах. Чувствует Арсения. — Я плавлюсь в твоих руках. Я уже твой. Я подставляюсь под руки и губы. Перед глазами туман, позади меня пропасть и я падаю в неё. Я лежу на твоём столе, совершенно не думая, что и кто сказал бы, увидев нас сейчас. Мне просто невъебически пиздато. — Шумное дыхание рядом с ухом накаляет обстановку. Не церемонясь с собой, Шастун проводит указательным пальцем вдоль члена сквозь боксёры и облегчённо стонет. — Медленными, почти невесомыми, как и прикосновения минуту назад, поцелуями, я скольжу вниз. Штаны на тебе давно уже ничего не прикрывают, а потому, за ненадобностью, летят на стул позади меня. — Теперь уже стонет Арсений, вспоминая как всего неделю назад он стоял на коленях перед другом и просил разрешить отсосать. Яркая картинка неоном светит перед глазами. Попов переключает телефон на громкую связь, мысленно поклоняясь строителям за толстые стены. Дочь его точно не услышит. — Блять. Арс. Я вспомнил, как ты мне сосал. — Тох, либо у дураков мысли схожи, либо это минетная связь. Я думаю о том же самом. — Твои поцелуи дразнящие, мурашки уже по всему телу от одного лишь ощущения твоей близости. У меня в голове просто буря чувств и эмоций. У меня внутри просто ураган. У меня в сердце просто ты. — Задохнувшись в эмоциях от последнего предложения, Арсений двигает рукой по члену, представляя холодок шастуновских колец. — Я припадаю ртом к члену, мысленно думая, где брать смазку и стоит ли двигаться нам сегодня дальше. — Арсююш, а ты читал об анальном сексе? — Голос Антона глохнет к концу предложения, а яйца поджимаются от пальцев, длины которых хватает, чтобы одновременно ласкать и мошенку и касаться входа в анус. — Блять, Тох, да. — Уши Арсений краснеют, хотя смущением и не пахнет. — Угу-м..я тоже. Нужно взять лубрикант, для начала обезболивающий. И начинать медленно растягивать. Медленно и аккуратно. Так, как ты умеешь, да, дорогой. — Пиздец, Шастун, чего ещё я о тебе не знаю? — Антон посмеивается и параллельно нащупывает рукой именно такую смазку. Давно ли она у него? Сегодня купил. Зачем она ему? Глупый вопрос. — Я отстраняюсь буквально на минуты, чтобы взять смазку. Я возвращаюсь к тебе моментально, продолжая свои манипуляции. — Находясь в неге возбуждения, я не замечаю как ты вернулся. Я стараюсь расслабиться и с нетерпением жду, когда ты приступишь ко мне. — Я выдавливаю лубрикант на три пальца и тру его, согревая. — Шастун полулёжа на своём диване делает тоже самое, пока Попов проводит рукой вверх вниз. — Одновременно с этим я обхватываю головку ртом и веду по ней языком. Я не хочу торопить события, хочу доставить тебе как можно больше удовольствия и аккуратно, провожу пальцем вдоль мошонки, понемногу смещая его, задевая края входа. — Приятные ощущения вспыхивают по очередно. — Антон в точности копирует действия, проговариваемые Арсом и пока только гладит себя. В какой-то момент поза становится неудобной, но идти в спальню на кровать нет сил. — Я чувствую твой горячий рот спереди, чувствую нежные прикосновения сзади и не сдерживаясь немного двигаю бёдрами. — Я ощущаю отклик с твоей стороны и уже более уверенно надавливаю на сфинктер, не входя, а лишь подразнивая, не забывая ласкать головку. Голос Арсения уже неприлично хрипит, рука хаотично скользит по эрегированному органу, а перед глазами Антон. Голый Антон, готовый заняться сексом на кухонном столе. Шастун же не сдерживается и немного входит в себя пальцев, тело будто током прошибает, а про ток Антон многое знает. Ощущения странные, совершенно необычные, но до невозможности приятные, глухой стон раздаётся в трубке и Арсений ухмыляется. — Я опускаюсь ртом на твой член, понемногу входя. Круговыми движениями я разминаю тебя, получая в ответ глухие стоны. Не сдерживай их, Тош, стони для меня. Шастун и не сдерживается. Стонет, лаская себя, представляя Арсения. Сердцебиение учащается, дыхание рваное, движения руки медленные, стоны свистящие. — Я..я не сдерживаюсь, я полностью твой. Эти стоны слышишь только ты. Я ни с кем не был таким и не буду. — Антон сглатывает, пытаясь продолжить говорить, но ему так трудно концентрироваться. — Блять, Арс.. Попов готов кончить от этого рычащего "Арс". Ему тридцать восемь, но с Антоном он чувствует себя подростком, которому хватает стонов и нескольких рваных движений рукой. Арсений глухо стонет. Он так скучает по Антону. Кто бы мог подумать. Его глаза, улыбка, руки, голос. Всё это - воздух для Попова. Ему всё это нужно для нормального существования. — Один палец свободно входит в тебя, но я не спешу добавить второй. — Прошептал Арсений, а Шастун промычал что-то невразумительное, один палец действительно входил свободно. — Нам же это ни к чему. Языком я очерчиваю головку. — Арс... — Да-да, Антон, я знаю, что тебе нравится это, знаю, как свести тебя с ума. Шастун вводит в себя второй палец, Арсений ведёт рукой по члену. Если бы они были в одной комнате, сейчас бы они яростно целовались. Но между ними несколько сотен километров. — В тебе уже два пальца. Заметил? — Д..да... — А ты знал, что парень может кончить не притрагиваясь к себе, лишь стимулируя мошенку? — Д...да. — Какой-то ты не разговарчивый стал. — Арсений посмеивается, продолжая водить рукой по члену, задерживаясь на яйцах. — Скажешь хоть что-то полноценное? — Блять, Арс, прости, у меня такая каша сейчас в голове. Я готов от твоего голоса кончить, какая тут нахуй мошонка. — Я медленно двигаю пальцами, ты принимаешь их. Твой член скользит в моё горло и я стону, пускаю вибрацию, добавляю моменту пикантности. — Я..ммф, я не чувствую ничего, кроме тебя. Твои руки везде. Пальцы во мне и на мне. Мне так горячо и так хорошо. — Антон добавляет третий палец и вновь задыхается в стоне. — Три пальца скользят внутри. Так узко. Так горячо. — Да, Шастун буквально ощущал свою собственную узость. Он горел всем телом. Горел для Арсения. "Коль гореть, так уж гореть сгорая" - мелькнул в голове Есенин, и мысли вновь наполнились голосом Попова. — Арс, блять, я сейчас кончу. — Так быстро, солнышко? — Сам Попов тоже был на пределе, движения руки были резкими, пальцы на ногах поджимались от удовольствия, по коже бегали мурашки, а в голове набатом билось "Арс, я кончу..." — Можно? — Можно. Шастун закусил губу, быстрее задвигал рукой по члену и пальцами внутри себя, протяжно постанывая. Арсений слушал и наслаждался. Стоны эхом разносились по кухне. Было невозможно больше сдерживаться. Головка налилась кровью и начинала болеть. Ещё несколько почти ленивых движений довели Попова до разрядки и он простонал так возбуждающе, что позавидовал бы любой порно-актёр. Антон хорошо представил лицо Арсения в этот момент и тоже кончил, задев длинными пальцами простату. Его будто всего скрутило в спираль и приятная дрожь разлилась по телу. С хлюпающим звуком Шастун вынул пальцы и ощутил непривычную пустоту. — Арсений, ёбаный в рот, — Попов утробно засмеялся, ну а что, он и правда в него ебаный, — Да, блять.. — Неужели так понравилось? — Да, но, когда ты вернёшься, будет ещё пизже. Поэтому, я тебя пиздец как жду. — Тох, — Арсений хотел было сказать "я тебя люблю", но решил, что слишком мало времени прошло, чтобы озвучить столь громкие слова, — Ты-лучший. Спокойной ночи, я приеду уже совсем скоро. Обнимаю и целую. Глубоко, обводя языком кромку твоих зубов. — Если бы я только что не кончил, у меня бы снова встал. — Сначала парни синхронно рассмеялись, а потом улыбнулись этому факту. — Спокойной ночи, пусть тебе приснюсь я на коленях с твоим членом за щекой. — О боже...Шастун, ты чего творишь то? — Что такое, Арсений Сергеевич? — оба парня отчего вспомнили школьные ау, которыми пестрит интернет. — Здесь должны быть слова про твою успеваемость в школе. — Ну, я был почти хорошистом!

~~~

Думаете они легли спать, после пожелания спокойной ночи? Уж точно нет. Только эти двое могут заняться сексом, хоть и виртуально, а потом ещё около часа шутить о фанфиках, о Стасе, который вырезал бы их из жизни, узнав, чем они занимаются. А потом говорили о друзьях, о семье, да и просто о себе. С любимыми часов не наблюдаешь, вот и они распрощались лишь в третьем часу ночи, с мыслями друг о друге. С мыслями о скорой встречи, о поцелуях, об объятиях, о них, просто о них.