Шрамы нашей жизни

— Опускаешься всё ниже и ниже, сын? У Драко внутри всё противно сжалось от этого, формально брошенного, «сын»: — Ниже тебя не опущусь, не переживай. Люциус лишь ехидно улыбнулся на это, как будто знал то, чего не знал парень. Держа руки в карманах, мужчина двинулся по кругу, закрывая единственный путь к отступлению. Солнце уже выходило из зенита, ярко подсвечивая Малфоя старшего, как будто тёмного ангела, который снизошёл до простых смертных. Драко же наоборот всё больше отступал в тень, уже почти касаясь стены спиной. Он был окружён со всех сторон, но почему-то не чувствовал себя в ловушке. Палочка в кармане пальто нагревалась, соприкасаясь с ладонью, как будто готовилась к бою и поддерживала хозяина. Но было что-то ещё и, кажется, Драко понял что. — Интересно, какое же заклинание ты выберешь. — рассуждал Люциус. — Круцио — кишка тонка; империо — да, тоже силы духа не хватит, чтоб сломить меня; может сектумсемпра? Заклинание этого предателя тебе бы подошло. — Алахамора. — Драко закатил глаза. — Я же хочу вскрыть твою чёртову башку. — Всё-таки остроумие — не твоя сильная сторона. — Вот тут ты прав. Ну что, любимая, — парень посмотрел куда-то за спину своего отца. — Ты или я? — Если ты используешь что-то слабее, чем конфундус — тогда я. Гермиона отошла от стены, снимая с себя делюминационные чары. — Я бы предпочла империус, но всё же выбор за тобой. Люциус громко рассмеялся, явно находя эту ситуацию комичной. — Правильная и послушная грязнокровка использует непростительное? — он повернулся к ней лицом, демонстрируя, что не считает сына достойным противником, который не сможет нанести удар со спины. — У этого сопляка денег не хватит, чтобы оправдать даже тебя. Девушка сделала вид, что очень усердно о чём-то задумалась. — Хм… А если учесть, что мой лучший друг — начальник Аврората. Как думаешь, мне простят аваду в качестве самозащиты? — Грейнджер гордо вскинула голову. «Вот она — героиня войны», подумал Драко и ему сразу захотелось узнать, какая она будет в его руках: милая, краснеющая, невинная девочка или страстная и гордая, оправдывающая свой факультет, львица. — Если другого способа нет… — голос отца вывел парня в суровую реальность. — Авада кедавра! Мелькнула зелёная вспышка, на миг всё остановилось. Серые глаза в страхе пытались найти хоть намёк на то, что Гермиона увернулась, но ни её самой, ни её бренного тела нигде не было. Драко в исступлении стал метать заклинания одно за другим, стараясь отражать такие же разноцветные вспышки, летящие в него. Как вдруг заметил, что Лютиус сражается не только с ним. С разных сторон невидимая палочка разрезала воздух, посылая невербальные заклятия в противника. Девушку не было ни видно ни слышно, парень сам потерял нить её перемещений. Она кружила вокруг Малфоя старшего, загоняя в угол, и сняла с себя чары только тогда, когда тот был прижат к грязной стене, а палочка валялась в нескольких метрах на асфальте. — Я применяла аваду к таким же тварям как ты, и Министерство признало это геройством — процедила сквозь зубы Грейнджер, держа оружие у шеи врага. — Пока все радовались победе и пускали салюты, я тренировалась, зная, что не все крысы гниют в Азкабане. Её глаза пылали недобрым огнём, Драко видел, что она еле сдерживается, чтобы не убить. Для неё месть была избавлением от всех ночных кошмаров, от всех панических атак, и это заметил даже Люциус. По его лицу, буквально на долю секунды, пробежала тень страха, и пусть он успел снова надеть маску высокомерия, но Грейнджер всё равно заметила и ухмыльнулась. В это же мгновение в узком переулке стали появляться мракоборцы, Драко знал их всех — приближенные, самые доверенные лица Поттера. Грейнджер не спустила глаз со своего противника даже когда совсем рядом появился Рон Уизли и сам Поттер. Гарри кивнул Драко и трансгрессировал, забирая его отца с собой, остальные мракоборцы сразу начали исчезать, понимая, что здесь подкрепление уже не понадобится. Но Уизли продолжал смотреть на Гермиону, явно желая что-то сказать или хотя бы поздороваться, однако, она никак не реагировала на его присутствие. Драко едва слышно подошёл сзади и положил руку девушке на плечо. Только тогда она повернула голову и подняла более-менее осознанный взгляд. — Я почти… — прошептала она, не в силах сказать слово «убила». — Эй, — Драко провёл рукой по её щеке и развернул к себе. — Ты справилась, слышишь? Ты самая лучшая. Я так люблю тебя. Гермиона не заметила, как слезы начали скатываться по лицу, тело стало тяжёлым. — Я хочу домой… — Конечно, дорогая. Малфой прижал к себе самое ценное, что у него было и, бросив взгляд в сторону Уизли, трансгрессировал в Мэнор.