Я здесь

У нашего с Поттером общения я вижу только два исхода: либо я сойду с ума и отправлюсь лечиться в Св.Мунго, или более красочный, но не менее удручающий для меня — я трахну его, отправлюсь в Св.Мунго, но уже с тяжкими телесными. А уже потом в Азкабан в соседнюю камеру с отцом. И это в лучшем случае. Возможно, я и вовсе не успею получить медицинскую помощь, если однажды все же сорвусь. Черт… Стоит, и правда, задуматься о завещании. Ну, и пожалуй, держаться от него подальше после завтрашнего мероприятия. Достав свертки из кармана и придав им первоначальный размер, вспоминаю, что Панси просила связаться с ней. С этим лучше не затягивать, а то позже я и вовсе рискую не вспомнить об этом. Легко вывожу несколько строк на пергаменте с фамильным гербом, что вернулся домой и жду ее завтра к обеду. Стоит поговорить о её поведении на приеме. Уж очень веселит её возможность разбрасываться намеками о моей любви к очкарику в его же присутствии. И я готов простить ей это, но только не завтра, когда рядом будет ошиваться Грейнджер. Если Поттер не блещет догадливостью и попросту не обращает внимание на ухмылочки Панси, то зубрила в один миг раскусит все эти знаки и подколы. Этого я точно допустить не могу. В ящике стола тихо звучат оповещающие чары блокнота. Джеймс: «Как прошел твой день?» Аллан: «Очень продуктивно. Ты уже соскучился или решил рассказать мне что-то увлекательное?» Джеймс: «Скучать мне не пришлось, уж прости. До последнего оттягивал поход за подарками, и сегодня пришлось побегать, чтобы все успеть. Ты уже решил, что выберешь завтра?» Аллан: «Абсолютно точно — правду. У меня слишком много планов, так что я не готов бегать по городу, выполняя твои задания. А ты?» Джеймс: «А я хочу выбрать действие, вот и решил заранее тебя об этом предупредить. И не стесняйся в своих желаниях! Очень хочется раскрыть весь твой потенциал!» Сумасшедший ты придурок. Аллан: «Хочешь сказать, что действительно готов выполнить любое задание, даже если скажу тебе пробежаться голышом по Косому переулку?» Написанное исчезает, но ответа нет уже пару минут. На страничке одна за другой появляются кляксы, будто кто-то трясет пером над блокнотом. Наблюдая за каплями чернил, которые то и дело вспыхивают маленькими звездочками в углу листа, до меня не сразу доходит, что этот чудила ржет, сидя над блокнотом. Представив, как Джеймс сейчас трясётся от смеха, сам не замечаю как уголки губ ползут вверх. Джеймс: «Ты не сделаешь этого! Иначе завтра я буду на первой полосе Ежедневного пророка, и не только ты, но и вся Магическая Британия будет в курсе, кто такой Джеймс. Так что это против правил. Кстати о правилах... Что случилось с договором?» Вот черт. Я надеялся, что он забудет об этом, ведь на момент этого разговора мы оба были пьяны. Аллан: «Я решил, что могу тебе доверять». Джеймс: «О! Я так и понял. Благодарю за доверие! Я очень ценю. Но заметь, это не я пугал собеседника, что являюсь Пожирателем смерти. Стоит ли мне довериться тебе так же?» Аллан: «Я в отставке, так что — клянусь бородой Мерлина, буду честен с тобой и не причиню вреда. Сойдет?» Джеймс: «Вот, теперь я спокоен. Тогда доброй ночи и до завтра!» Аллан: «Доброй ночи, Джеймс». Закрываю тетрадку и уже привычным движением кидаю ее в ящик стола. Думаю, Джеймс вполне способен догадаться о причине моего отказа от договора, но не задает лишних вопросов. Возможно, и он не совсем честен и представился чужим именем. В любом случае это вполне справедливо. Плюхнувшись в прохладу простыней, долго ворочаюсь. Пришлось даже испарить чертовы маггловские часы, что приперла как-то Панс. Механизм с нелепой черной недомышью в красных трусах на циферблате давно раздражает меня своим безумно громким тиканьем. Да и вид этого существа отнюдь не веселит. Кто вообще придумал это уродство? Мысли роятся, и, в конце концов, поймать удается лишь одну. Она так неожиданно оформилась и поманила своей притягательностью, что сопротивляться и отогнать ее не хватает сил. Мне наконец-то перестали сниться сумасшедшие секс-марафоны с участием Поттера! Ха… Но уже спустя мгновение я жалею о столь сомнительной победе над собственным разумом. Память услужливо подкидывает не возможные варианты счастливого безпоттеровского существования, а кадры нашей с ним дневной встречи в книжкой лавке. Блять… Что-то мне подсказывает, что утром придется не только восхищаться изощренностью своих ночных фантазий, но и снова менять постель… — Я видел, как ты смотришь на меня. Ты маленькая похотливая сучка, Малфой. Не можешь держать в узде свою похоть? Давай посмотрим на тебя во всей красе. Зеленые глаза напротив в один миг становятся почти черными от возбуждения. Два бездонных омута. Я никогда не сопротивляюсь. Ныряю с головой, отдаваясь без остатка и теряя голову. На мне уже нет одежды. Книжные полки больно впиваются в спину, режут лопатки. Не могу двигаться. Как заворожённый смотрю на тебя. Вновь околдован тобой. Горячие пальцы впиваются в подбородок, заставляя поднять голову. Рука почти ласково скользит вдоль уха к затылку. Вплетаешь пальцы в мои волосы. Тянешь, оголяя горло, чтобы впиться жёстким поцелуем в мою шею. Тяжелое, влажное дыхание опаляет кожу, пуская новую волну электрических импульсов по всему телу. Рык, и я еще сильнее вжат в жесткую поверхность стеллажа: — Ты будешь послушным мальчиком? Знаю, что будешь. Ты всегда делаешь то, что я хочу. Такой правильный, весь мой… Руки грубыми движениями спускаются от плеч к пояснице, бедрам, и, схватив меня за задницу одним рывком подхватываешь, усаживая на себя. Мне ничего не остается, как обхватить твою талию ногами и вжаться своей грудью в твою. Пальцы сами цепляются за шершавое дерево книжных полок над головой. Первые толчки, такие резкие и желанные, заставляют откинуть голову и прикрыть от удовольствия глаза. — Смотри, какой ты развратный, Малфой. Словно весь состоишь из греха. Смотри на меня! — Я лишь отрицательно качаю головой и сильнее сжимаю пальцами дерево. Открыв глаза, вижу, как несколько книг готовы сорваться мне на голову, качаясь в такт твоим толчкам. Глухие стоны и горячее дыхание снова щекочет мою шею. Несколько укусов следуют за поцелуями. Вбиваешься жадно, жарко, рисуя влажными мазками языка узоры на моих ключицах. Поцелуй на шее. Укус на подбородке. Глаза в глаза. Впиваешься в губы. — Покажи, как ты любишь меня, Малфой… — Сбившееся дыхание делает твой голос еще более сексуальным. От одного только звука твоих стонов кровь закипает в венах. Хочется двигаться, извиваться тебе навстречу и отдать всего себя… Что я и делаю почти каждую ночь… Подаюсь навстречу твоим бедрам и, словно разбиваясь на сотни маленьких осколков, падаю в твои объятья, в надежде собраться в единое целое снова. Глотаю кофе, почти не чувствуя вкус. Вот уже полчаса после пробуждения пытаюсь решить — вызвать колдопсихолога или Обливиэйтом обойтись. Если второе, то насколько вменяемым я останусь, потому что Поттер занимает мои мысли практически половину жизни. А еще очень хочется проверить, смогу ли я теперь находиться в книжном дольше пяти минут без стоящего колом члена. Лучше об этом подумаю в душе, пока буду смывать с себя эти липкие ощущения ненастоящего секса. Остаток времени до обеда решаю посвятить делам и отправить, наконец, матери письмо. До приема осталось несколько часов, а мне еще предстоит разговор с Панси.