Я защищу вас. Обещаю.

Анна Тихомирова Есть шоу, а есть жизнь – то, за чем не проследят охранники успешного телепроекта. То, что никто никогда не увидит ни при каких обстоятельствах. То, что не покажут на экранах. То, что останется с тобой наедине. То, что угнетает и болит. Не даёт покоя. Само не проходит. Болит то сильнее, то слабее, иногда брызжет кровью и гноем. И никто не поможет. Не сможет помочь. Зачем? Зачем, ты в это ввязалась? Думала, сможешь убежать от всего того мрака, что происходит у тебя дома. Что, сбросив дочь на своих родителей, сможешь наконец-то "исправиться". Обмануть можно кого угодно. Но себя то не обманешь. Что ты чувствуешь каждый день? Страх? Горечь? Боль? Унижение? Пожалуй, даже чуть больше. Восемь лет непрекращающегося ада. Постоянные побои. Слёзы. Что тебя здесь удерживает? Дочка. Топот малышки. Маленькие ручки, обнимающие тебя за шею, после возвращения с работы. Заливистый смех. Если не ради этого продолжать жить, то зачем? ...

***

Тихая внимательно осматривает себя в зеркале. Несмотря на то, что в школе Леди её перевели на "домашнее обучение" уже на четвертой неделе, у девушки появились рекламные заказы и неплохо оплачиваемые съёмки, в которых она старалась участвовать как можно больше, дабы заглушить в себе те чувства, которые каждый день сжирают изнутри. Пробираются в самое сердце и терзают уже его. Ей не с кем поговорить. Мать общается с ней сухо, не позволяя приближаться к себе, лишь иногда остаётся с внучкой, и на том спасибо. А больше никого у Тихомировой и нет. Внезапный звонок в дверь вывел девушку из затянувшейся рефлексии. Аня вздрагивает. Пускай она узнает это нетерпеливое нажатие кнопки из тысячи. Не может она избавиться от постоянного страха, который, кажется, поселился в ней уже навсегда. Она знает, кого увидит на пороге небольшой квартиры, поэтому спешно открывает дверь – Тиш, привет...

***

Татьяна Каширина С момента нашего знакомства прошел едва ли месяц. Я никогда не испытывала таких чувств по отношению к людям. Смотря на эту, казалось бы, совсем маленькую и хрупкую девушку, не зная её, ни за что не подумаешь, что ей пришлось пережить. Да, у всех нас непростое детство и юношество. Всем было невыносимо тяжело. Все терялись. Но именно её мне больше всех хочется обнять и сказать, что всё будет хорошо, рано или поздно.

***

– Тиш, привет... – девушка проходит в квартиру, и тянется к подруге за объятьями. Каждый раз ей больно от того, как младшая реагирует на подобные жесты проявления нежности. Каширина понимает, что это связано с многочисленными побоями от этого, так называемого "мужа" – урода, но ей хочется кричать о том, что она так никогда не сделает. Не поднимет руку. Не причинит страдания... Тихая всё-таки приходит в себя и отвечает на объятия: – Привет, Тань, ты сегодня как-то рано, – рассеянно произносит девушка Несмотря на то, что Танк была ещё на проекте, контракт вполне себе разрешал выходит за пределы "замка" по личной необходимости, а не только в рамках испытаний. Из-за того, что Тихомирова перебралась в Москву, они стали видеться почти каждый день. Старшая девушка понимала, что младшую нельзя оставлять совсем-совсем одну, поэтому исправно приходила к ней. – Да, сегодня так получилось. Кому-то вроде плохо стало, вот нас всех и распустили аж до конца недели! – подруги идут на кухню пить чай.

***

Аня, особо не вникая в суть разговора, внимательно наблюдает за тем, как её гостья пьет чай. Её мимика, взгляд исподлобья, добрая улыбка... Девушка действительно стала лучиком солнца во мраке будней. В каких они отношениях находятся? Непонятно. Просто подруги? Ведь плакать в плечо, получая в ответ мягкие поглаживания по спине, успокаивающий шепот на ушко и нежные поцелуи в щёку это вполне себе по-дружески, неправда ли? Тихая боится доверять. Боится снова быть использованной. Боится окунуться во весь тот мрак, что окружал её с совсем юного возраста. Но, вместе с тем, хочется тепла и заботы. Хочется почувствовать себя маленькой хрупкой девочкой. Хочется научиться доверять... – Анют, посмотри, пожалуйста, на меня, – взволнованный шепот подруги и девушка осознает, что одинокая слеза катится по щеке. Она поспешила утереть её рукавом, но от внимательной Тани не скроешь своего состояния. От внимательной Тани, которая медленно обходит стол и сажает хрупкое тело поперек своих коленей, крепко прижимая к себе. – Я же просила, не надо прятать это. Мы всегда можем поговорить о том, что тебя тревожит. Тихомирова, уже не сдерживаясь, рыдает в плечо старшей, всё глубже и глубже погружаясь в омут непонятных для себя чувств.