Я защищу вас. Обещаю.

Идеальных людей не существует, не правда ли? Тогда почему, каждый раз смотря на Аню, Таня в этом сомневается всё больше. Сейчас её девушка сосредоточенно, но безуспешно, пытается понять математику за третий класс, которую они все вместе мужественно одолевают уже почти час. – Всё, я так больше не могу, – хнычет дочка Тихой на что Каширина, как, теперь уже, официальная глава семейства, отвечает: – Ничего не получается. Расходимся...

***

Уже почти полночь. Тихомирова собирается выйти из кухни, но её не пускают мускулистые руки, захватывающие хрупкое тело и сажающие его на столешницу. Танк располагается между разведенных коленей своей девушки, руками сжимает её за талию, покрывая ключицы и выглядывающее из широкого ворота футболки плечо. Аня запрокидывает голову, подставляя под поцелуи нежную шею. Старшая отрывается от возлюбленной и внимательно рассматривает её лицо. Нет, правда, как можно быть настолько красивой? В этих больших, выразительных, полных обожания глазах хотелось утонуть прямо сейчас. Смотреть в них целую вечность, не прекращая. Таня ненадолго зависла. За это время Тихая успела уже надумать себе всякого. Девушка растрепала итак беспорядочно лежащие влажные волосы подруги и поинтересовалась: – Танюш, что ты хочешь у меня на лице рассмотреть...? – Каширина расплылась в мягкой улыбке и чмокнула Аню в уголок губ – Ничего особенного, просто интересно, как у тебя это выходит? – Выходит что? – окончательно запутавшись, рассеянно спрашивает та – Быть настолько милой, Анют, – поцелуй в ставшую красной щёчку. И вот уже одна рука сжимает маленькое бедро, пока другая аккуратно прижимает изящное Анино тело к более мощному и крепкому таниному. Ещё минута, и вот уже проворная рука забирается под резинку трусов, потирает клитор, чем вызывает волну мурашек и удовольствия. Тихомирова судорожно вцепляется в плечи возлюбленной, утыкаясь ей лбом куда-то в шею. Она уже смогла привыкнуть к тому, что её не будут бить или унижать. Что сейчас её трогают руки, которым можно полностью отдаться и доверять. Но что-то на уровне рефлекса каждый раз заставляет сжиматься, чувствуя на себе чужие прикосновения. Хотя какие там чужие? Самые что ни на есть родные и свои. Каширина не торопится проникать в тело девушки, лишь аккуратно массирует пальцами сжимающуюся дырочку, пока Аня окончательно не привыкнет к новым ощущениям и не начнет сама изгибаться, пытаясь почувствовать в себе хоть что-то. И вот этот момент настал. Таня целует подругу в мягкие губы, дабы отвлечь от возможных неприятных ощущений. Надавливает сильнее и неторопливо входит, аккуратно придерживая всё ещё сидящую на столе Тихую, которая стонет в поцелуй, но не от страха или боли, а от желания и удовольствия. Мягкие движения уже трёх ловких пальцев внутри тела, которые задевают что-то, от чего становится невероятно приятно и волна наслаждения за волной растекаются по всем конечностям, а ладонь Тани наполняется вязкой теплой смазкой. Тихомирова восстанавливает дыхание, не прекращая тесно прижиматься к Кашириной, которая вытерла руку салфеткой и крепко обняла девушку в ответ – Тебе понравилось...? – Конечно, – немногословно, но так важно для обеих. Таня снова подхватывает Аню на руки и вместе с ней идет в спальню, где укладывает её на кровать. Подруги засыпают в обнимку. Тихомирова жмется к Кашириной узкой спиной, а та в ответ перекидывает руки поперек тоненького торса, согревая своим теплом.

***

Просыпается Таня раньше возлюбленной и, подперев голову кулаком, любуется расслабленным лицом спящей, которая выглядит особо уязвимо, но от этого ещё трепетнее и нежнее, в таком положении. И почему Вселенная распределась именно так: чтобы такому невероятному, такому крошечному и милому созданию, досталось на пути столько невзгод? Каширина чувствует на себе груз ответственности теперь уже не только за себя, но и за это самое создание и его дочку, которая мирно посапывает в соседней комнате. Она защитит их. Обязательно. Чем больше Таня смотрит на Аню, тем больше убеждается в том, что один идеальный человек уж точно существует. И этот человек лежит рядом с ней.