Я защищу вас. Обещаю.

Татьяна Каширина Счастье. В какой момент оно спряталось, а главное куда? Почему так далеко и глубоко? Не знаю, да и не хочется сейчас думать об этом. Сейчас, когда каждый день я просыпаюсь в объятиях моей любимой девочки. На улице конец сентября, но в Москве почему-то хорошая погода решила задержаться ещё на несколько недель, поэтому я стою на балконе в толстовке и домашних шортах. Небо такое чистое, ни облачка. Тот самый момент, когда даже огни столицы не могут затмить звёзды, сияющие в далеке. Однажды в приюте кто-то из впечатлительных девчонок сказал, что, когда звезда падает, надо загадывать желания. Именно эта фраза почему-то врезалось в моё детское сознание настолько сильно, что я вспоминаю её до сих пор. А ведь действительно, как было бы просто: звезда упала, загадал желание – и всё у тебя хорошо. Ты счастлив. И тогда, будучи ребенком, я всё сидела так же, как сейчас, у окна и ждала, когда же звезда упадет. Не упала. Только вот на меня сейчас не то, чтобы упало, даже свалилось вот это всё. Вроде живу и радуюсь, а что-то всё равно не так... Настолько глубоко погружаюсь в свои мысли, что не замечаю, как рядом появляется стройная фигура моей девушки, которая, воспользовавшись тем, что я в замешательстве, пролезает в кольцо моих рук, удачно лежащих на подоконнике, так, чтобы они оказались по бокам её тела, тесно прижимается ко мне спиной и обиженно ворчит: – Мне, значит, курить запрещает, а сама стоит тут, как паравоз! – такая она милая, когда злится. А ведь действительно, стоит завязывать с губительной привычкой, которая с недавнего времени осталась у меня одна, если не считать долгих бессониц из-за надуманных проблем. Выкидываю окурок в пепельницу и уже полноценно обнимаю своё чудо обеими руками. Вдыхаю такой родной запах. А, может, это и есть счастье? Стоять вот так и думать, о том, насколько сильно мне повезло. О том, как я сильно люблю. О том, что чувствую такое удивительное спокойствие и умиротворение, просто стоя на балконе. И правда... невероятно... За своими мыслями не сразу замечаю, как моя девушка дрожит от холода и жмется ко мне ещё сильнее. Пора прекращать эти самокопания, пока они не закончились воспалением лёгких кого-то, кто так и продолжает быть без какого-либо намека на жировую прослойку. И ни блины, ни пироги, ни торты не помогают.

***

Сидим в спальне. На фоне бухтит какая-то паршивая мелодрама. Я бы честно даже вникала в суть, если бы не была так увлечена поглаживанием тонкой талии и разглядыванием чужого сосредоточенного лица, обладательница которого почему-то с неподдельным интересом наблюдает за тем, как мужик, чьё имя я и не пыталась запомнить, ведёт, видимо, важную беседу с каким-то другим дядькой. Моего терпения хватает ненадолго. Мне это надоедает, поэтому нежно прикусываю Аню за ушко и начинаю спускаться влажными поцелуями вниз по шее, до плеча, а потом поднимаюсь обратно. Тиша первые пару минут честно пытается изображать равнодушие ко мне и заинтересованность в фильме, но надолго её не хватает. Ещё минута и вот она уже полностью обхватила меня ногами и руками, с жадностью отвечая на поцелуй. Я так рада тому, что мы смогли перебороть её страх перед людьми, что она больше не шугается меня и не зажимается, а полностью расслабленна и без какого-либо стеснения трётся об меня. Вынуждает лечь, а потом неожиданно нависает сверху. Немного колеблется, смотрит на меня и целует. Властно, но в то же время трепетно. Чувствую, что вся эта уверенность напускная, и моя девушка всё ещё сильно боится что-то сделать не так. Боится, что я разозлюсь непонятно на что и, хлопнув дверью, уйду. Нет уж, дорогая, так просто от меня не отделаешься, я слишком недолго живу счастливой жизнью, чтобы просто так взять и уйти. Аня распологается надо мной, почти садясь мне на бедра. Я лишь легонько придерживаю её за поясницу, давая полную свободу действиям, и внимательно наблюдаю за тем, что она будет делать дальше. Тонкие руки робко забираются под толстовку к моей груди. Сжимают, гладят, вызывая новые стоны и нарастающее возбуждение. Хрупкие пальцы сменяются губами и языком, а я уже кричу в голос. Нежные поцелуи спускаются ниже, к моему животу, и дальше. Меня бросает то в жар, то в холод от того, что творит моя девочка. Ловкий язык уже во всю орудует во мне, принося невероятные ощущения. Рука поглаживает волосы Тихой, дыхание окончательно сбилось. И я кончаю, ярко, долго, как никогда до этого. Детка, ты восхитительна. По девочке видно, что она сама от себя не ожидала таких активных действий, поэтому забавно наблюдать за изменениями на её лице. Всё происходит быстро. И вот уже я нависаю над ней и зацеловываю каждый миллиметр такого прекрасного тела. Не знаю, как такими простыми действиями выразить всю свою любовь. Но по тому, как она ко мне жмется во сне, обнимая двумя своими одну мою руку, и легко улыбается, я понимаю, что всё делаю правильно.