Странный я.

Как только он ушёл. Я смог немного расслабиться опустив глаза под стол, ноги неумолимо все ещё находились в напряжении. Они так и норовят поджаться, я не могу это контролировать. " Пиздец……. За что?! Я не понимаю за что, я заслужил эти шрамы на животе?! Это отвратительно, и постыдно, он снова сделал это. Он сделал это. Я. Я просто не знал, что ответить. Я...... такого дерьма больше не перетерплю, хватит с меня. Пора возвращаться домой. Я не могу остаться здесь на ночь. Мне нужно как-то привести веский довод что бы меня отпустили домой. Я не знаю, позвонить кому-нибудь из взрослых, и сказать что я здесь. Убежать в крайнем случае... Но сначала стоит вежливо попросить, в конце концов умереть от такого сильного холода, идя несколько тысяч километров, у меня больше шансов." Я истерично говорил у себя в голове о том что я буду делать дальше, меня переполнял гнетущий страх. Дополняло это все густая темнота за стенами дома, и тот факт, что я у незнакомца, в нескольких километрах от дома, где вокруг не души. На улице только черный непроглядный лес, сквозь который не пробраться, и неподалеку пустая трасса, где можно встретить одну машину в два часа, в лучшем случае. Кажется не только учитель Балди против того чтобы я убежал, но и этот дом. Его стены кажутся такими толстыми, словно они не пропускают не единого звука наружу. Никакой крик не выйдет за его пределы. Красная входная дверь — это единственный выход, к которому меня никогда не подпустят. " Так ладно, ладно. Спокойно, нет времени на панику. Раз он ушел, у меня есть время порыться здесь и может, что-то найти для выхода. Может чей-то номер из других учителей или может нож, что бы перерезать себе вены аха. " Пока не знаю зачем мне тут рыться. Может тут будут ответы по поводу той девушки. Я стараюсь отвлечься и забыть об этом случае. Наверняка детям что в месяц пропажи, узнали об этом первыми, было куда страшнее чем мне. Хотя никто и не может доказать, что это он, да может это и не он вовсе. Тяжкие слухи и желание обвинить, и без того контрастного учителя, сделали свое дело. Может он вообще пошутил над тем что это он. Просто считая, что я как и все его в этом подозреваю. Может он хотел так напугать меня. Хотя мне не было до этого дела тогда. Это тяжело... Во всяком случае я не могу тупо вешать на него табличку убийцы. Это мог быть и другой человек. У меня нет доказательств, я хочу его обвинить, но это максимально предвзято. Я должен быть беспристрастным, если хочу качественно собрать результаты о нем. Мне нужно вывернуть каждую деталь и смотреть на нее с разных точек зрения, чтобы представить все возможные события. Как со стороны обвинения так и со стороны защиты. Он упоминал что убил ту девушку, но это может быть шуткой. Не один человек в здравом уме не будет на прямую говорить, что он убил кого-то. Разве что самоуверенный псих или глупый подросток. На него это не очень похоже. Скорее этот человек, был бы более осторожен в таких делах. Хотя он мог случайно проговориться, но при этом он скорее попытался бы скрыть это. Учитель не пытался что-то опровергнуть, он вообще не упоминал об этом больше. Зачем ему вообще раскидываться об этом на лево и на право. Не ясно, либо он пошутил, либо это была ошибка. А что, если нет. Может он специально сказал мне, так как знал, что подтверждению этому нет, или он просто, и меня скоро убьет. Оба варианта нужно всегда держать в голове, находя улики и разглядывать все с обоих точек зрения. Пытаясь воссоздать еще больше, чем больше теорий происшествия тем слаженнее, но тем больше вероятность упомянуть истинную. И в правду, этот дом явно хранит в себе секреты, учитывая сколько лет тут живут люди. " Почему он не купил свой дом? Или ему нравится жить в пизде мира, подальше от города. В ебучих ебенях леса? Хороший вопрос... " Возможно он не хотел, расставаться с воспоминаниями о семье, родственное место и память, или просто дорожит этим местом чувствуя ностальгию по детству, поэтому тут проживает. Может здесь есть нечто важное для него. А может ему нравится это место, действительно тихий пустой лес, может тут в глуши есть красивые места. Почему нет. Но если думать с более параноидальной мысли, может он что-то здесь прячет. Но если и прячет, он мог это перенести в город в обычный дом.. хм. Город... Может он не хочет лишних глаз вокруг. Точно…… Это очень похоже на него, возможно он просто укротил свои хотелки, и остался здесь из-за отстранённости своих увлечений, чтобы ему никто не мешал. Возможно… Я не могу дать точный ответ... Меня разрывает от потока мыслей, что пытаются застелить пережитый ужас. Я стараюсь закрыть на это глаза словно ничего и не было. Я так делаю каждый раз после чего-то тревожно сильного, я просто делю себя на прошлого и настоящего, будто это два разных человека. И стараюсь не иметь ничего личного с прошлым собой. Этот механизм введен до автоматизма, что я его даже не трогаю. "Так хочется взять отвёртку, да поставлять ему остриём пару раз в глаза, что бы эта мразь только на свой слух и надеялась. Хах… Может быть его даже уволили из школы от такого ранения... Было бы круто от него избавиться. " Слишком наполненный и длинный день начинает проявлять своё воздействие на голову. Легкое головокружение и ломота не даёт подняться с кресла. Я хочу остаться тут сидеть, в ожидании, когда пройдет голова, и когда перестанут щипать царапины что кровоточат мне на штаны. Но мне нужно идти, если я хочу выбраться от сюда. Я продолжаю сидеть, хотя знаю, что я должен вставать идти вниз, и начать проситься домой. Я наверное его уже заебал этим нытьем, я и сам устал от него, но мне правда нельзя физически здесь находиться больше. Иначе я сойду с ума. Я лениво без эмоционально ною, в моём тоне прослеживается усталость, так как даже слова звучат тихо вяло. - Ааааа……. Я скоро сдохну от этого.. Резко вскочив, чтобы лишний раз не просидеть и секунды, и взбодриться, я начал осматривать комнату. Тут практически нет мест, где что-то могло бы не лежать. Я подошёл к шкафу с права от меня. На нём так же стопками лежат книги. Мельком я пробегаюсь по нескольким названиям, это мне не о чем не говорит. «Маркиз де Сад - 120 дней Содома», «Рихард Крафт-Эбинг - Половая психопатия», «Характер Физических Законов - Фейнман Ричард Филлипс», «Английский дом. Интимная история - Уорсли Люси», «Антимозг: цифровые технологии и мозг - Шпитцер Манфред», «Когда собаки не лают – Анжела Галлоп». На отдельной полке стоят вещи, кажется они не принадлежат ему. Возможно это была комната его дедушки. На полке лежит большой бинокль, старая маленькая бутылка с чернилами, перо для письма рядом, шкатулка, старые настольные часы, трубка для курения, радио, коробочка с медалью за хорошую учебу, круглые очки и уже менее старые вещи. Таблетки от головы, моя белая подаренная в походе коробка, наручные часы, которые он всегда носит. Стопка чистой бумаги, красный диплом, чёрные длинные, ни разу не зажжённые свечи. Открытка с дня рождения, и труп птицы залитый в эпоксидной смоле. Я чувствую себя плохо, мне вообще не до всего этого. Мой уставший взгляд, говорит сам за себя – я не смог, здесь ничего найти, и это лишь очередные глупые игры в исследователя. Я долго этого не вынесу, я не справлюсь с этими бесконечными провалами, без малейшего шанса на успех. В кабинете больше нет ничего такого, что могло бы мне показаться интересным, или то что могло бы мне помочь, в моем маленьком жалком расследовании. От скуки и отсутствии чего-либо еще здесь, что можно посмотреть, я решил выйти и спуститься вниз. Готовясь к встрече с боссом, где мне придется приложить все силы, и упрашивать его отправить меня домой. Или я сам сбегу... Гнетущее не безопасное чувство чего-то незнакомого, не давало мне расслабиться. Этот дом кажется максимально неуютным, словно каждый угол может мне навредить или напугать до истерики. Хотя я и так на грани от того что бы не разныться вновь. Дверь осталась незапертой, поэтому я смог медленно открыть её. Мне тревожно и грустно, я чувствую сильную обречённость и безысходность от этих стен. Я не дома. Именно этот факт заставляет мня бояться и одновременно оставаться в сознании. Здесь жутко и страшно. От мыслей о том, сколько мне придется еще здесь пробыть у меня рвутся нервы. Во рут пересохло, а я зык напоминает пустыню. Пить я особо не хочу. Мне не до этого сейчас. Это чудовищное место, так и хочет поймать меня на какой-либо слабости, чтобы ударить в под дых. Мне обреченно печально, от чего брови грустно выгибаются, я смотрю на пол, что бы не разреветься, попутно вытирая вступившиеся слезы. Мне так хочется просто лечь в кровать дома, и укутаться в одеяло, уткнутся головой в мягкую подушку, и беспомощно тихо плакать. Без эмоций, без мыслей, без обдумывания чего-либо, что сейчас происходит. Просто тихо лежать... Я настороженно подошёл к лестнице, каждый шаг, словно ходьба по полю, полному капканов, в высокой траве. Я не знаю куда ступить, чтобы не услышать скрип, и чтобы звук был хотя бы был тише обычного. Эти старые доски выдают меня. Она здорово скрипит, поэтому я не решаюсь сделать первый шаг на ступени. Смотря на них как на чудовищный источник всех проблем. Я печально смотрел вниз, думая, как спуститься. Настороженно осмотрев стену рядом. На ней ничего не было. Она таки говорила, что нужно идти самостоятельно и без поддержки- (справляйся сам). Я взглотнул, снова кинув взгляд вниз. С кухни я слышу звук, он там. Я заинтересовался. " Что он делает? " И в правду, что... Он с кем-то поздоровался. Мое любопытство велело мне спуститься вниз и подслушать разговор. Я хорошо помнил, что если спускаешься по скрипучей лестнице, иди вдоль стены. Не помню точно где я это вычитал, но это хорошо запомнилось. Мягкие шаги не издавали звуков, я шел на носочках вдоль стены. Кажется, что я вообще не иду. От этого в голове образовался резкий диссонанс. Словно я исчез и больше не существую. Я вроде двигаюсь, но никаких звуков нет, кроме не разборчивого разговора, и спокойного голоса учителя. Это странно. Надеюсь меня не слышно с его острым слухом. Проползая вдоль стены, прижимая руки к ней, что бы более плотно прилегать, я потихоньку спускался к кухне. Спиной я чувствовал насколько холодная здесь температура комнат. Тут на первом этаже холоднее, чем на втором. Это из-за погоды на улице, если прислушаться можно услышать тихий свист, из-за двери на улицу. По телу пробежали мурашки. Меня отвлекли. - Не волнуйтесь всё будет нормально. Это только моя оплошность, извините. Я удивился, от чего непонимающе покорчился, помотав головой по сторонам. Напряженный взгляд смотрит в одну точку, я даже не знаю какую именно, так как слишком сосредоточен на том что бы разобрать диалог. " Перед кем это он так извиняется?.. " Он делает паузу, и слушает ответ собеседника, после каждого сказанного предложения. Тон его голоса мягок и молчалив, это всё чем-то напоминает добросердечную терпеливость. От него такого нельзя ожидать, скорее всего он врёт, для своего идеального образа учителя. Этот гул с улицы немного отвлекает меня, да и говорит преподаватель не громко, из-за чего у меня появляются проблемы. Напряженно слушая, я замечаю как мои пальцы стали холодными, от мерзлоты в коридоре. Это меня не тревожит, хотя малость напрягает. Я не могу вслушаться в слова и не разбираю половины речи. Особенно сложно понять о чем они, когда не слышишь второго собеседника. Я доделываю пропущенные дыры в предложениях, подбирая слова, выстраивая общий смысл. Сделав еще пару шагов вниз, я начал более четко различать речь. - Я отвезу завтра вашего ребёнка домой, можете не беспокоиться…. Да, никто не мог предвидеть такую погоду. Это действительно не безопасно, по таким сугробам в такую метель ехать…. Я с вами согласен…. Хорошо… Я пробежал вниз. " Речь обо мне! Он хочет оставить меня здесь на ночь! Он говорит с моей мамой. " Настороженно встав в проёме, я схватился за раму рукой и пригнулся, смотря исподлобья взглядом полным ужаса. Он строго перевёл взгляд на меня. Я покорчился. Этот взгляд никак не считался, с тем голосом что я слышал. Холодный и укоряющий. Мне хотелось кричать, но я не мог. Я не знал, что сказать. От того, что моя мама на проводе мне было немного спокойнее, я слышал её голос от сюда. Но вот его колкий взгляд, говорил о другом, мне стоит молчать. Мне словно зашили рот. Его лицо не отражает никаких эмоций, но это точно угроза. Собственно я и не мог ничего выкрикнуть, по щекам потекли слезы. Я испуганно посмотрел на пол, поднимая руку к лицу, но не касаясь его. Пальцы дрожат, по кухне раздался всхлип. - Хорошо до свидания. Он бросил трубку, положив телефон на стол. Меня колотило изнутри. Так гнетуще и одиноко, я себя ещё никогда не чувствовал. Меня словно бросили... Мне так хочется ощутить хоть какую-то поддержку, и убеждение, что все будет хорошо. Кого-то кто сможет помочь. По лицу текли горячие слезы, что болезненно жгли глаза. В груди всё сдавило, руки трясло. В голове туман и пустота. Я просто стоял, я зациклено смотря куда-то подпол. - Ну же, иди ко мне…. Обними меня. Я жалобно испуганно смотрел на него. Умоляя взглядом, что бы я, этого не делал. "Я не хочу... Ты сделаешь мне больно. " - Мне страшно... Он кратко грубо дал понять, что его это не волнует. - Сейчас же. Мои ноги подкашивались, я нервно дышал и дрожал. У меня всё дёргается и ноет, от долгого напряжения и этих происшествий. Я иду к нему медленно и с неохотой. Тело болит, глаза болят, живот болит от порезов, спина болит от вчерашнего. Я подхожу в полметра к нему и останавливаюсь. Тёплые руки оплетают меня и мягко прижимают к себе. Я грубо утыкаюсь лицом в его свитер, мне страшно двигаться или что-то делать. Но вот я не выдерживаю, и начинаю всхлипывать что после переходит плачь. Комната заполнилась горьким плачем и приглушённым от свитера заиканиями. От нехватки воздуха, я дышал через рот, от чего моя истерика была ещё громче. Этот звук был неприятным. Я сожалею, что вот так расплакался, но я ничего не мог с собой поделать. Это вышло само собой, от мыслей что моя мать согласилась оставить меня здесь. Она не виновата. Нет... Просто это очень удручает и пугает. Одной рукой, я вцепился в бок учительского свитера, сильно сжимая его. Вторая рука была сломанной, так бы я и ей повторил это же действие. Я тяжело дышал, пока меня обнимали и мягко поглаживали по голове. Руку болезненно свело от того, что я слишком сильно, держался за учителя. Это было больно, но я стерпел, слегка покорчившись. Плачь начал перерастать в слабые громкие рыдания, которые я уже не смог сдержать, я просто ревел. Осознавая насколько сильно я попал. Все это время, меня просто гладили по голове, обнимая. Малость смирившись и успокоившись, я просто продолжал лить слезы, тяжело дыша, не издавая никаких посторонних звуков. Я уткнулся лбом в него, смотря себе, и ему под ноги, так было легче дышать. Слезы и сопли капали на пол. Перед глазами все плыло, от чего я только сильнее начинал лить слезы. Удручающе погружаясь, в собственные мысли. Пару раз шмыгнув. Я начал успокаиваться. Мои губы дрожали, а затылок головы колол, и болел от сильных пережитых эмоций за один момент. Мне хотелось вцепиться руками за голову от этой боли, но там уже была рука властная учителя. Которую я не смел потревожить. Дыхание постепенно нормализовалось, на это ушло многовато без чётного времени. Я чувствую, что у меня горит лицо. Оно наверное красное, как и глаза. Мои зубы стучат... Это пугает... Страх перед учителем сдавливает плечи, заставляя их поджать. Я стою ровно солдатиком, истерично, ничтожно ноя, на глазах чужого для меня человека. Тем более в его объятиях. Он явно доволен этой картиной. Раз так ласково игриво треплет мои волосы. Я сильно моргаю, выжимая последние слезы. У меня болят глаза и голова. Порезы на животе щиплет. Они словно почувствовав рядом своего создателя, стали лишь сильнее причинять боль.