Peccatum caelum

      Тэхен грешник. Он не смеет поднимать взора на дьявола, перед которым стоит на коленях. Дьявол усмехается, окутывает Кима черными змеями, которые обвиваются вокруг шеи и душат, нашептывают искушения, чтобы очернить испорченную душу и разорвать сердце от сожаления.       — О, хранитель темной земли, помилуй меня, коль ты искусил меня и сделал грешником, не заслуживаю я прощения, — парень складывает ладони в умоляющем жесте и с болью смотрит наверх.       — Я осквернил твой светлый образ, — демон сидит на большой иконе и вытягивает руку вперед. — Твой создатель не простит подобного, переходи ко мне, дитя ангела, я покажу тебе истинное счастье.       Змеи окутываются вокруг глаз, закрывают обзор, чтобы Тэхен не увидел греха и поддался сладкой лжи, которая теплой карамелью течет по горлу, стоит вновь произнести молитву. Дыхания не хватает, кислород застревает в глотке, перед глазами темнеет, слова становятся тихими, заглушаются пронзительным криком и смехом.       — Ты жалкий, не способный противостоять Всевышнему, — Чонгук касается горячими пальцами нежного лица и заставляет посмотреть на себя. Вводит в транс, заставляет прекратить молитвы и покорно впитывать ложь. — Ты не сможешь противостоять мне. Твои молитвы пусты. Тебе никто не поможет.       Всевышний не смог его уберечь от дьявола, который проник в светлый собор, разбил стекла и затуманил невинный разум.       Чонгук спрыгивает на пол, садится перед Кимом и обнимает его, чтобы насквозь пропитать гнилью и чернотой, чтобы его сердце стало из ярко-красного черным и хрупким. Чон делает это с удовольствием. Он касается чужих губ своими и улыбается в торопливый поцелуй, кусает нежные губы и оставляет черные отпечатки пальцев на светлой коже.       Тэхен тихо стонет, поддается умелым ласкам и отвечает на касание к губам, оставляет белеющие следы на бледной коже, обжигает своей невинностью.       — Прости мои грехи, всевышний, — Ким позволяет уложить себя на пол и поднять свободную рубашку вверх, прикоснуться холодными губами к теплой коже и поцеловать ключицы.       — Вымаливай прощение у меня, — демон обводит языком сосок и несильно прикусывает. — Он тебе уже не поможет, ты отдал душу мне.       Ким стонет и впутывает пальцы в темные волосы, несильно тянет и заставляет оторваться от своего тела, чтобы притянуть и оставить на губах мокрый след от языка. Он согласен на эту убийственную авантюру, согласен стать демоном, пойти в Ад и навсегда занять место около Чонгука.       Чон смеется в поцелуй вновь, скользит пальцами по талии и животу, едва ли касается резинки свободных штанов, ловит сдавленных стон и подцепляет пальцами ткань, стягивая ее вниз. Он касается кончиками пальцев полувозбуждённого члена через ткань белья и отстраняется от желанных губ.       — Что же будет после? — Тэхен тянется к темной одежде демона и поднимает рубашку, проводя ладонью по груди и чуть ниже. — Я попаду в Ад?       — Ох, сладость, ты пойдешь со мной. Я покажу тебе настоящий Рай, — Чонгук обхватывает возбужденную плоть и проводит вверх-вниз. — Согласен?       — Да…       Чонгук водит по члену, сжимает ладонь и доводит до оргазма, он заставляет согрешить, коснуться плоти зла и принять в себя наслаждение греха.       Тэхен пойдет от добра ко злу. Он предался греху, растворился в запретном удовольствии, задохнулся в запахе жженных свечей и перестал служить всевышнему. Отрекся от веры, стал партнером исчадия Ада, каждую ночь он является перед ним, ласкает, льет сладкие речи и берет свою энергию, очерняя чужую.       Он это выбрал. Он поплатится.