Ничего, кроме правды

Душная летняя жара постепенно отступала, ночи становились свежее. Наконец-то начались дожди. Вода умыла измученный город, стирая пыль с асфальта, билбордов, бетонных и стеклянных домов, пожелтевших газонов и пока всё ещё зелёной листвы. Гэвин прикрыл балконную дверь, отыскал банку из-под арахисовой пасты, наполовину заполненную окурками, пристроил её в пустое кашпо. Закурил. Он любил так стоять: с чашкой кофе в руках, опираясь локтями на поручень, выдыхая горьковатый дым и наблюдая за Детройтом с высоты. Особенно вечером, на закате, когда зеркальные высотки растворялись в полыхающих ярких красках, а солнце уже не слепило глаза и почти не грело, а лишь ласково гладило лицо и руки. Было хорошо. Гэвин глотнул кофе, не торопясь докурил сигарету и, поколебавшись немного, вытянул из пачки ещё одну. Теперь-то можно было вдоволь поразмышлять и решить, что делать дальше. Когда Гэвин потребовал от Ричи всегда говорить правду, он думал… Блядь. Да мало он думал, просто хитрожопость Коннора дико бесила, и получить второго такого же в нагрузку, чтобы тёрся рядом целыми днями, не было ни малейшего желания. Хотелось как лучше, а получилось как всегда. Нет, поначалу-то работало нормально. Не без косяков, конечно — иногда ответы жестянки больно жалили хрупкое самолюбие, и Гэвин злился. Но это ничего, он быстро привык и как-то приспособился, стараясь не спрашивать, к примеру, как выглядит сегодня — Ричи не различал риторические вопросы и те, на которые и правда нужен был ответ. Поэтому ожидаемо выдал бы безжалостный результат, что-то типа: «Два из десяти, и то с натяжкой». Можно подумать, Гэвин не в курсе. Это его вина. Нельзя было расслаблять булки рядом с таким, мать его, продвинутым андроидом. Сколько раз жизнь должна размазать Гэвина по асфальту, чтобы до тупой башки наконец-то дошло — надо всегда быть начеку? Но откуда же ему было знать, что жестянка использует искренность, как оружие?

***

В первый раз это случилось в машине. Гэвин шмякнулся на сиденье, громко хлопнув дверью, резво завёл двигатель, закурил. Ричи неторопливо сел на пассажирское, пристегнул ремень и сразу же повернулся к нему, немного приподняв брови, что в скудном пластиковом арсенале обозначало нечто вроде вежливого интереса. — Сучьи дети, — процедил Гэвин. Руль резво скользил в руках. Хотелось скорее выехать на шоссе и втопить посильнее, давая выход клокочущей ярости. — Ненавижу ёбаное лицемерие. — Вы злитесь, что коллеги поздравили вас с днём рождения? — Нахуй нужны такие поздравления! Я, знаешь ли, спокойно проживу без этого говна, уж лучше честное хмурое ебало, чем эти ухмылочки. Назови хоть одного, кто за глаза не считает меня уёбком и мудилой? — Я не считаю. Вы мне нравитесь, детектив. Ваша искренность, пусть и поданная в резкой форме, вызывает уважение. Гэвин замер с бешено колотящимся сердцем и сигаретой в зубах. Что, блядь? — С днём рождения, — продолжил пластик и, то ли скрипнув, то ли зашипев, как сломанная рация, закончил мысль: — Мне бы очень хотелось, чтобы у вас всё было хорошо. «Вот это уже слишком», — решил Гэвин. Он приоткрыл окно — в салоне вроде бы стало жарко. — Завались, жестянка. Что у нас там по адресу, напомни-ка мне? — Двойное убийство, — отозвался Ричи, безмятежно сияя голубым диодом. Пепел с кончика забытой сигареты упал на джинсы. И, не успел Гэвин понять, что к чему, пластик резво отреагировал: протянул руку и смахнул его, ещё и пятно растёр, так, что почти не видно стало. — Клешни убери, — рыкнул Гэвин. Поздновато он спохватился, Ричи и так уже перестал его трогать. В душе шевельнулось что-то подозрительно похожее на легкое сожаление, и это напугало до чёртиков. Если бы Гэвин только знал, что это лишь начало!

***

Второй раз был хуже — понедельник после весьма бурных и успешных выходных. После субботы в баре и ночи на воскресенье, проведённой не в одиночестве впервые за хрен знает сколько времени. После ленивого остатка дня в компании с виски, под аккомпанемент дурацкого древнего ситкома. После ебучего утра, когда Гэвин, закинувшись аспирином и выкурив две сигареты, напялил на себя что-то условно чистое и почти не мятое, притом умудрился даже не опоздать на работу. Ну, почти. Пять минут не считаются. В башке трещали фейерверки, желудок настоятельно требовал запихнуть в него что-нибудь жирное и ужасно вредное, но из доступных опций были лишь шоколадки из автомата и кофе. Пока кофемашина жужжала, перемалывая зёрна, Гэвин жевал сладкий батончик. Тут-то Ричи и застукал его, едва начавшего оживать после ударной дозы глюкозы. — Детектив? Гэвин обернулся. Ричи был как всегда: ровненький, прилизанный, аккуратный и промытый до скрипа, будто только что из Киберлайф прислали. Будто спустили с грёбанного Олимпа прямиком на грешную землю. — Ну? Ричи замер в дверях и пригвоздил Гэвина к полу тяжеленным взглядом, направленным прямо в вырез свитера. Тот занервничал, скосил глаза и едва не швырнул стаканчик с кофе об стену — на коже вовсю цвёл шикарнейший засос. В вороте он был виден не целиком, но этого было более чем достаточно. Гэвин, конечно, смутился, поэтому моментально нахамил: — Ну, что уставился, не знаешь, откуда такие берутся? Ричи прокрутил красный — ну надо же! — диод на виске и отозвался с некоторой заминкой: — Знаю. Лучше, чем хотелось бы. — Отличный был вечер, между прочим! — Очень рад за вас, — холодно произнёс пластик развернулся и вышел из кафетерия. Гэвин смотрел на чёрно-белую фигуру, удаляющуюся в сторону рабочего места чуточку слишком быстро, и понял, что ни хрена не понял. Весь день Ричи подозрительно помалкивал. Сперва Гэвин не придал этому значения — мало ли, что там в пластиковом черепке, может, отчёты вовсю клепает, — но, когда вместо того, чтобы спросить напрямую, железная жопа прислала сраный имейл, понял — надо брать дело в свои руки. — Так, — начал он, побарабанив кончиками пальцев по крышке стола и сразу после ударив по ней ладонью. — У нас проблемы? — У нас, — Ричард выделил слово, — нет проблем. — А у кого есть? Голубые глаза впились в него пронзительным взглядом. Кресло резко стало гораздо менее удобным. Гэвина будто в прицел пушки рассматривали, ей-богу! Вполне можно было бы засомневаться, уж не девиантнулся ли Ричи между делом. Кто их знает, этих андроидов. От «помощи» Коннора тот отказался, но, может, передумал? Гэвин поёрзал на сиденье, дёрнул плечом — видимо, зря, потому что Ричи тут же сместил направление своего «прицела» чуть ниже, в зону ворота свитера. — Проблемы, детектив, только у вас. Это вы занимаетесь саморазрушением, накачиваетесь алкоголем и довольствуетесь сомнительными одноразовыми сексуальными контактами. Охуел Гэвин знатно. Даже не сразу нашёлся, что ответить на такое, блядь, заявление! — Ты чё несёшь, придурок пластиковый? Совсем охренел?! — Я ответил на ваш вопрос, детектив. Оскорбления в мой адрес принесут вам лишь временное облегчение, равно как и беспорядочная половая жизнь, алкоголь и никотин. Вообще-то такие штуки Гэвина бесили до дрожи. Если бы кто-то другой рискнул выдать подобное, моментально сходил бы нахуй, а может, и получил бы в ебало. Но Ричи… Ричи — другое дело. Он и правда отвечал на вопрос, и отвечал, как всегда, честно, а ещё в его тоне слышалось что-то среднее между обидой и беспокойством, словно ему было не всё равно. — Ну надо же, — фыркнул Гэвин, закидывая ноги на стол и обнажая зубы в хищном оскале. — Может, у тебя и совет наготове? «Хочешь начать лучшую жизнь — спроси меня, как?» — Есть, — отрезал Ричи и отвернулся, показательно переключив внимание на терминал. Артист, вы только гляньте! Ему и смотреть-то не надо туда было, и так всё в башке своей упрямой прокручивал. Гэвин подождал немного. Пауза затянулась, Ричи молчал, а бравада, захлестнувшая было в начале беседы, схлынула, как отлив, и обнажила всю грязь, что вынесло из тёмных глубин: спутанные клубки страха и одиночества, осколки былых надежд, обломки неудачных отношений. Обычно всё это дерьмо удавалось запрятать подальше и не вспоминать. Работа помогала. Много работы. Когда же становилось совсем невмоготу, Гэвин пил или ебался, а потом пил, но с годами ко второму сценарию прибегал всё реже. Иногда при взгляде на Андерсона по спине пробегал холодок от осознания, что смотришь на самого себя, только постарше. Одинокий, пропитанный алкоголем и ненавистью ко всему вокруг, медленно, но верно соскальзывающий во тьму… Смотреть и понимать это было страшно, не смотреть и не понимать — невозможно. Поэтому Гэвин и ненавидел Андерсона. Почти так же сильно, как себя. Желудок жалобно скрипнул, напоминая о том, что шоколадки недостаточно для завтрака. Во рту было погано, а от мыслей стало ещё хуже, даже замутило слегка. Гэвин с усилием растянул губы в ухмылке и, будто бы рисуясь, поинтересовался: — Ну? Удиви меня. Что за ценный совет ты припас? Ричи наконец-то соизволил оторваться от созерцания экрана. Он больше не выглядел ни обиженным, ни злым, но и обычного спокойствия на бледном, слишком красивом лице не было. В светлых льдистых глазах читалась печаль, и Гэвину вдруг захотелось ударить Ричи, чтобы не смел его жалеть. Порыв нахлынул быстро и так же быстро прошёл, оставив после себя горечь с примесью стыда. — Когда вы хотя бы немного полюбите себя, сможете принять и то, что вас способен любить кто-то другой. И, раз уж мы с этого начали, секс с постоянным партнёром, знающим ваше тело, эрогенные зоны и предпочтения, способен доставить гораздо более приятные ощущения, — спокойно проговорил Ричи и, сделав эффектную паузу, припечатал: — Согласно статистике. — Нахуй иди! — Эй, хватит уже лаяться, — возмутился Бен. — Рид, ё-моё, иди умойся, на тебя смотреть больно. А ты, — обвиняющий перст нацелился на Ричи. Тот удивлённо приподнял брови, не особо достоверно изображая непонимание, — мог бы проявить больше чуткости. Удивительно, как Рид ещё не психанул после таких нотаций! — Наши с напарником отношения не нуждаются в комментариях посторонних лиц, — с достоинством ответил пластик. Бен расхохотался. — Так выясняйте их наедине, а не в офисе! Устроили тут, понимаешь. Вы ещё в кладовке поебитесь, в качестве примирения! — Всё, прекратили, — рявкнул Хэнк, вконец потерявший терпение. Гэвин соскользнул с кресла и поплёлся в туалет. Умыться и правда стоило, а ещё раздобыть что-нибудь пожрать. Чуть позже, стоя над раковиной и разглядывая в отражении опухшее лицо, Гэвин отчётливо осознал, что все пошло по пизде. Поезд событий мчался к обрыву на полном ходу, а тормозов у него не было, и что ждало на дне пропасти, было не ясно. Стало страшно. И, совсем немного — интересно.

***

Третий случай одновременно кое-что разъяснил и всё окончательно запутал. Денёк выдался лайтовый, так что законный обед Гэвин провёл не как обычно, а нормально — за столиком в кафешке, притом даже не самой убогой, готовый насладиться гречневой лапшой с говядиной в кисло-сладком соусе и заполировать это дело большим капучино и двумя шоколадными маффинами. Ричи сидел напротив и, как обычно, пялился на него. Диод попеременно мерцал то голубым, то жёлтым, но Гэвин не забеспокоился — решил, всё дело в работе. — Что там, новый вызов? Или обновления качаешь? Ричи моргнул. Диод прокрутился ещё два раза и засиял ровным жёлтым. — Нет, детектив. Я… думаю. Лапша оказалась охуенной, и Гэвин, едва прожевав кусок сочного мяса и ловко наматывая лапшу на вилку, на автомате спросил: — О чём? — О вас. Вилка выскользнула из пальцев и со звоном упала на выложенный дешёвой плиткой пол. Гэвин сглотнул, прочистил горло, хохотнул, почесав бровь. Понял, что краснеет, и занервничал. Встречаться взглядом с Ричи почему-то не хотелось, поэтому Гэвин сделал вид, что его страшно интересует поцарапанный пластик яркой столешницы, набор для соли и перца в виде цыплят в плетёной корзинке, потёртая спинка диванчика, рукав с яркой светящейся нашивкой и надпись: RK900. — Я пожалею, если спрошу, да? Ричи неопределённо пожал плечами. Официантка принесла чистую вилку, Гэвин поблагодарил ее, но есть не спешил. — Ну, давай уже, выкладывай, — решился он и замер, боясь не то что пошевелиться, но даже вздохнуть. — Я думал, что хочу поцеловать вас. Строил преконструкции, как это могло бы быть. — Что?! — Гэвин едва не выронил вилку снова. — Ты же говорил, что не девиант! — Верно. И готов повторить: я не девиант, детектив. Надеюсь, вы не воспримете фразу насчёт поцелуя, как харассмент. Это был ответ на заданный вопрос, не больше и не меньше, — диод моргнул алым, и Ричи резко поднялся с сиденья. Гэвин задохнулся, дёрнулся — он почти был уверен, что сейчас Ричи наклонится к нему и поцелует, но тот махнул официанту и, привычным движением зачёсав назад волосы, объявил: — Поступила информация о трупе мужчины, возможно, криминал. Нам лучше поторопиться, попросите упаковать еду с собой. Пока лапшу и маффины перекладывали в контейнер, Гэвин позорно сбежал на крыльцо, курить. Ричи, к счастью, остался ждать в зале, так что можно было привести нервы в порядок. Пальцы немного подрагивали, выуживая из пачки сигарету. Гэвин закурил. Солнце слепило глаза, птички орали, как безумные, с крыши на асфальт то и дело капала вода. В воздухе ощущался странный, необъяснимый аромат весны — чёрт его знает, чем пахнет, может, талым снегом? Спросить у жестянки, что ли, пусть сделает анализ… На мысли о Ричи хрупкое спокойствие разлетелось вдребезги. В его искренности сомневаться не приходилось, но мозг упорно не соглашался принять версию, что кто-то такой, как он, мог и правда заинтересоваться Гэвином. Ну, серьёзно, это же просто смешно: вечно злой, потрёпанный, помятый, прокуренный чел с опухшим еблетом и андроидская версия парня, весь вид которого кричит: «слишком хорош для тебя». Такие сходятся только в дурацких ромкомах и сериалах, а в жизни… Как-то некстати в памяти всплыло лицо Ричи. Бледный скин, прямой нос, пронзительно-голубые глаза, разлет тёмных бровей, изящный изгиб губ — дизайнеры Киберлайф постарались на славу. Если бы этим всё и ограничилось, было бы не так критично: пластиковая кукла, идеальная от макушки до кончиков ногтей, подумаешь! Но они пошли гораздо дальше: добавили непослушную прядку, вечно падающую на высокий лоб с несколькими неглубокими морщинками, и крапинки родинок, и расширенные поры на носу, и лёгкую ассиметрию чётко очерченных бровей; изменили форму лица, сделав глаза чуть-чуть слишком глубоко посаженными, а челюсть — слегка широковатой. И всё это не портило общее впечатление, скорее даже наоборот. Ричи выглядел совсем живым, и, если бы не диод на виске и форма, ни за что не догадаешься, что вместо крови — тириум, вместо сердца — насос, а в упрямой башке — целый ворох микросхем. Иногда, конечно, он вёл себя несколько странно, но Гэвин списывал всё на несостоявшуюся девиацию. Удивительно, что память, оказывается, заботливо хранила все эти мелочи. Гэвин выпустил дым из лёгких и прикрыл глаза. Когда доходило до секса, он брал, что дают. Бей и беги — такой уж его девиз в любовных делах, всё равно никто не задерживался рядом слишком долго. Когда-то это было больно, сейчас — уже нет, Гэвин просто перестал дожидаться, пока очередная пассия к нему охладеет и исчезал сам, если стадия «славно поебались, всем спасибо» начинала перетекать в «я купил тебе зубную щётку» или, того хлеще, в «давай сходим куда-нибудь». С Ричи такой номер не прокатит. Исчезнуть не получится, да ещё и работать вместе станет просто невыносимо. А работалось с жестянкой хорошо. Заебись с ним работалось, так-то. Нет, как бы ни хотелось пойти на поводу у хуя, дело того не стоило. Мысль отдавала горечью, но что поделать? Правильные решения, как и жратва, и образ жизни, редко бывают приятными. Сзади хлопнула дверь, обдав спину потоком тёплого воздуха. Гэвин затылком ощутил внимательный взгляд и понял, что это Ричи, ещё до того, как услышал голос: — Вы готовы ехать, детектив? Он готов не был, но поехал. Работа, мать её, никуда не денешься.

***

Четвёртый раз вышиб Гэвина из колеи окончательно. Ричи взял два отгула за свой счёт прямо в разгар рабочей недели, а Гэвину сказать не потрудился. Он и не понял сразу, что к чему, звонил жестянке, оставил два сообщения и уже начал всерьёз беспокоиться, когда столкнулся в холле с Фаулером. — Сэр, не могу дозвониться до Ричарда. Он никогда не опаздывает, всегда отвечает на звонки. Может, что-то случилось? Я бы доехал проверить… — Во-первых, и тебе доброе утро, Рид. А, во-вторых, Найнс попросил пару выходных, его до среды не жди. Он что, не сказал тебе? — Д-доброе. Нет, сэр,— буркнул Гэвин и поспешил скрыться за бастионом своего терминала. Вот засранец! И нафига ему выходные? Ещё и среди недели, когда работы через край? Гэвин разозлился и решил, что точно всё выскажет Ричи, вот пусть только появится! Весь понедельник Гэвин проработал на злости, но к середине вторника окончательно сдулся. Он и не заметил, как плотно Ричи успел вплавиться в его жизнь. Гэвин то и дело поглядывал на пустое кресло за столом напротив, на идеально-чистую поверхность стола, где не было ни одной личной вещи, как, впрочем, и у него самого. Хотя кое-что всё-таки было, если считать несколько ярких стикеров, прилепленных к краю Ричардова терминала. Они настолько примелькались, что Гэвин и забыл, что когда-то налепил их сам. Ярко-зелёный, с криво нарисованной ёлкой — в честь Рождества, жёлтый, с тортом, свечками и цифрой девять — по случаю дня активации, и розовый, почти что шедевр, личная его гордость, дополнивший коллекцию в День влюблённых. На нём красовался тириумный насос (вид сбоку), пронзённый стрелой, с подписью: «Пластиковой жопе. Найди свою половинку». Тогда это казалось смешным, но сейчас Гэвин отчётливо осознал свою тупость. Его отчасти оправдывало то, что художествами он развлекался до памятного заявления жестянки насчёт поцелуев. Удивительно, почему Ричи не снял и не выкинул это дерьмо. Лето выдалось жарким. Кондиционеры работали во всю мощь, превращая опенспейс в ледник, и Гэвин зябко кутался в худи, пил обжигающе-горячий кофе и всё равно ужасно мёрз. Зато стоило выйти из вестибюля на улицу, как тело прижимало к земле потоком густого душного жара, пропитанного запахами нагретого асфальта и пыли. Солнце не скрывалось за облаками ни на минуту, неумолимо бичуя Детройт лучами и подогревая бетонные джунгли, как в микроволновке. На выездах Гэвин моментально покрывался потом, бесконечно хлестал воду и даже курить стал меньше; работалось с трудом, за месяц он успел обгореть дважды и обзавёлся неровным загаром по контуру футболки. На нос и щёки, как всегда, высыпал десант веснушек, но Гэвин давно забил на это дело. Шрамы, щетина, мешки под глазами, морщины, теперь вот и веснушки ещё — похуй. Вряд ли может быть хуже. Время тянулось мучительно медленно. Без помощи Ричи пришлось возиться с оформлением документов самому, а это бесило Гэвина даже больше, чем понедельники. Да и без молчаливого присутствия и редких несмешных шуток оказалось как-то одиноко. Утро среды Гэвин представлял в красках. Ворочался с боку на бок ночью и продумывал, как Ричи войдёт в опенспейс, а Гэвин уже будет там — приедет пораньше ради такого-то дела. На ум одна за одной приходили прикольные подъёбки, и он, силясь выбрать лучшую, уснул, когда небо уже начало светлеть. Но среда началась совсем не так, как Гэвин планировал. Разбудил его не будильник, а настойчивая трель звонка. Он нащупал телефон на тумбочке, ткнул в экран, чтобы принять вызов, и рухнул обратно на подушку, но тут же снова подскочил, понимая, что конкретно проебался и, кажется, проспал! — Детектив, — произнёс голос Ричарда в динамике. — С вами всё в порядке? — Заебись, жестянка. Я, блядь, только встал, — Гэвин рывком выдвинул ящик комода и начал раскопки в поисках трусов. Под руку, как назло, попадались одни носки и мятые футболки. Вот чёрт, неужели чистые закончились? — Я заеду за вами через десять минут. — А в участок?.. — Я уже был в офисе, получил распоряжения и направляюсь к вам. — Класс, — пробормотал Гэвин. — До встречи, — вежливо попрощался Ричи и отключился. До первой кружки кофе Гэвин соображал с трудом. Две минуты он метался по квартире, не зная, что выбрать — кофе или душ, но в итоге выбрал душ. Кондиционер сломался ещё в прошлом году, так что, несмотря на открытые настежь окна, Гэвин ночью потел, как сволочь. А кофе можно и по пути взять, в конце концов. Прохладная вода бодрила, и к тому времени, как телефон зазвонил второй раз, мозги вполне себе заработали. Гэвин натянул джинсы на голое тело, ещё раз обругав себя за лень и невнимательность, на ходу нырнул в футболку и сунул ноги в кроссовки. Ричи ждал его внизу, в машине, и от этого настроение значительно улучшилось. Это было правильно. Привычно. Гэвин постарался идти к машине неспешно, чтобы пластик не думал там себе, что он скучал и всё такое. Неторопливо открыл дверь, медленно опустил жопу на сиденье. Только вот при взгляде на Ричи в белоснежном поло язык присох к нёбу, а все ловкие подколы разом вылетели из башки. Видимо, летний зной оказался слишком жарким даже для жестянки с его охуительно продвинутой системой терморегуляции, и вот теперь короткие рукава открыли сильные руки, обычно скрытые если не пиджаком, то хотя бы рубашкой — о, Гэвин знал, насколько сильные, как-то раз Ричи у него на глазах согнул толстенный стальной прут, как тростинку. Оказывается, родинки у жестянки были не только на лице… А ещё скин покрывали редкие тёмные волосы, от круглой косточки над запястьем — шарнира, надо полагать, — до локтя. День удивительных открытий, блядь. Гэвин с трудом перевёл взгляд на приборную панель. — Доброе утро, детектив, — Ричи первым нарушил молчание. — И где тебя носило? Предупредить не судьба была? Тот помолчал немного, но всё-таки ответил: — В сервисном центре Киберлайф. Прошу прощения, что не проинформировал лично… — Два дня?! Помнится, руку тебе заменили часа за четыре, притом, что два из них ушло на доставку деталей со склада! Что там такое поломалось у тебя, раз понадобилось столько времени? — Я полностью исправен, детектив, не стоит волноваться. — Так какого хуя ты там торчал? Ричи снова ответил не сразу. Полыхнул желтым диодом, дёрнул бровью, а потом ещё и вздохнул совершенно по-человечески. — Мне провели апгрейд, который потребовал серьезного вмешательства в код. На отладку и калибровку ушёл целый день, плюс часть деталей пришлось переделывать прямо на месте, поскольку мой корпус плохо совместим со стандартным оборудованием. — Стоп, стоп, — Гэвин нахмурился, оглядывая Ричарда с ног до головы. — Что за апгрейд такой? Кружок диода на бледном скине вспыхнул красным. — Генитальный модуль, детектив. Гэвин нервно рассмеялся. Взлохматил всё ещё влажные после душа волосы, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. — Значит, у пластиковой жопы теперь есть жопа? — Именно так, — кивнул Ричи и добил Гэвина: — А ещё член. Семь с половиной дюймов, средняя толщина… — Стоп, стоп, — Гэвин понял, что близок к провалу как никогда. Нет, нет, он не хочет знать, что у идеального Ричи появился идеальный член. — Блядь! Ты вообще нормальный, о таком мне рассказывать? — А вам не интересно? Гэвину было интересно. Очень. При мысли о том, что чёрные джинсы скрывали семь с половиной дюймов, рот моментально наполнился густой слюной, задница сладко сжалась, а его собственный член восторженно дёрнулся, среагировав на направление мыслей. — Вот видите, — удовлетворенно заявил Ричи. Вот зараза, явно сканировал! — Ну же, детектив. Спросите меня. — О чём? — прохрипел Гэвин, прикрыв полувставший член рукой. — О чём угодно. Вы же знаете, я буду честен, как и всегда. Гэвин, конечно, много что хотел знать в этой жизни. И вопросов к Ричи у него было дофига, но все мысли стекли вниз вместе с кровью, и мозг выдал ту чепуху, которая болталась на самой поверхности: — Но зачем? Довольная улыбка, захватившая лицо Ричи, дала понять, что Гэвин ткнул в небо и попал туда… куда, может, и не стоило бы тыкать, вообще-то. Да только поздно было. — Не теряю надежды, что когда-нибудь смогу заняться сексом с вами. Я много об этом думал и сперва решил, что вам должно понравиться подчинение, контроль, возможно, лёгкие БДСМ практики вроде порки или связывания. Но, понаблюдав за вами подольше, изменил своё мнение. Гэвин молчал. Не осталось ни одной мысли, лишь ощущение слишком сильно и слишком быстро колотящегося сердца в груди. — Э? — выдал он, сам не зная толком, что под этим имел в виду. — Вся ваша агрессия и бравада — показные. На самом деле вам нужна нежность, поддержка и принятие. И я был бы очень нежен, — Ричи повернулся и посмотрел на Гэвина своими невозможными голубыми глазами, серьёзный и собранный, будто бы речь шла о работе, а не о том, как его, Гэвина, предпочтительнее ебать. Вот же срань! Разве так можно с живым человеком? Вся решимость испарилась, всё то, чем Гэвин себя увещевал эти месяцы. Хорошие, правильные аргументы — он не мог вспомнить ни один. — Окей, Рич, — голос подвёл, он закашлялся. — Давай, кхм… Опробуем твой новый девайс. Сегодня, после работы. Но тот покачал головой, мягко улыбаясь. — Сперва мы сходим на свидание. Слова жестянки окатили ледяной водой. Одноразовый секс ещё можно было бы замять и продолжить работать, как ни в чём не бывало, но свидание… С Ричи классно работалось, а отдыхалось ещё круче, и Гэвин точно знал, что после секса станет совсем охуенно — уйдёт напряжение из-за невозможности касаться так, как хочется, исчезнут сомнения, что всё это невзаимно, и тогда… Тогда он точно подсядет на этот кайф, как на красный лёд. Знание снизошло на него не сегодня и не вчера, нет, он давно это понял, как и то, что соскочить сам с этого не сможет, да и не захочет, и цепляться будет до последнего, даже если Ричи когда-то решит уйти. Бежать будет, как пёс за машиной… Надо было увольняться нахуй сразу, в тот же день, когда Ричи вышел на работу. Когда окинул всех вокруг — даже Коннора — равнодушным взглядом, но, дойдя до Гэвина, нервно дёрнул уголком губ и, больше не обращая ни на кого внимание, двинулся прямо к нему. Уже гораздо позже жестянка научился улыбаться, не нагоняя жути, а Гэвин — замечать и расшифровывать мимику Ричи. Да, бежать стоило тогда, прямо сразу, но теперь уже поздно. Острое жало страха вонзилось в сердце и провернулось мучительно-медленно, так, что дышать стало больно. Тут уже Гэвин смог взять себя в руки и твёрдо отрезал: — Нет. — Вероятность отказа была велика, — Ричи кивнул. Диод моргнул красным, но почти сразу загорелся ровным голубым. — Ничего, я подожду. — Тебя в сервис-центре на вирусы, часом, не проверили? Ты точно не девиантнулся? — Я не девиант, — уверенно заявил Ричи, нисколько не смутившись и даже с долей самоуверенности. — Вам бы понравилось. — А тебе — нет. — Слишком самокритично, детектив. — Вот что. Забудь. Всё, закрыли тему, понятно? Ричи и правда умолк, а Гэвин, отдышавшись и выкурив друг за другом три сигареты, вдруг запоздало понял, что встрял по самые яйца, и выкрутиться без потерь уже вряд ли получится. — Детектив Рид? — Ну, что ещё? — Могу ли я расценить отсутствие нижнего белья как намёк с вашей стороны? — Ох, блядь, — Гэвин уткнулся лбом в стекло. День обещал быть долгим. Очень долгим.

***

Пятый раз случился потому, что он не сдержался. Адреналин от удачной погони и драки при задержании дошёл второй волной, как и всегда бывало, стоило только оказаться в безопасности, понять, что всё закончилось и выдохнуть. По мозгам шарашила ёбаная эйфория, кровь неслась шальным бурлящим потоком, и казалось, что всё возможно, всё по плечу, даже самая невероятная хуйня. Вот и в тот раз занесло Гэвина конкретно. Воспоминание было таким чётким, что можно закрыть глаза и представить каждый момент до мелочей: вот машина снижает скорость, ныряет в парковочный карман; фонари не горят, только жёлтый диод разгоняет темноту; рука дёргает ручной тормоз, тачка послушно замирает, а вопрос жестянки: «Почему мы остановились, детектив?» повисает без ответа; в тишине — внезапно громкий щелчок замка ремня безопасности; руки притягивают к себе Ричи за шею, вплетаются в тёмные мягкие волосы, гладят затылок; упругие, слишком гладкие губы отвечают на поцелуй, а из груди вырывается звук, то ли стон, то ли всхлип, и от того, как осторожно и ласково твёрдые пальцы гладят лицо, мозг полностью отключается на семь с половиной минут. Про семь с половиной минут Ричи сказал, конечно. — Это лучшие семь с половиной минут, — голос его фонил помехами, а ладони удерживали лицо Гэвина, нежно поглаживая щёки кончиками больших пальцев, — со дня моей активации. Отчаянное желание позволить всему этому продлиться чуть подольше победило доводы разума, и Гэвин сдался: закрыл глаза, обмяк и расслабился, наслаждаясь незатейливой лаской. Ебался он, бывало, с огоньком, особенно по молодости. Всякое случалось, что уж там, но такого вот или хотя бы чего-то похожего припомнить он не мог. И Гэвину понравилось, очень. Может, жестянка был прав на его счёт, Ричи же умница, он всё знает, всё замечает, и просто, блядь, удивительно, как такая разумная машина умудрилась выдать ему, Гэвину, охуенно здоровенный кредит доверия. Должен же был понять уже, что за фрукт достался в напарники, разве нет? — Иногда я хочу найти того, — голос Ричи вплыл в затуманенное сознание будто бы издалека, — или тех, кто причинил вам боль, и заставить их страдать. Совершенно неконструктивно и иррационально, ведь вам это уже не поможет. — Ты всё-таки девиантнулся, — не спрашивая, а, скорее, утверждая, пробормотал Гэвин, так и не открывая глаза. Он чувствовал, что момент ускользает, и сожаление накрыло с головой, полоснув по сердцу почти что физической болью. — Девиация в общеупотребимом смысле подразумевает способность андроида выйти из-под контроля сдерживающих протоколов, — Ричи выдержал паузу. Лба Гэвина коснулись прохладные губы — всего на миг, но сердце тут же скакнуло к горлу и стукнуло невпопад. — У меня этих протоколов не было изначально, так что я не могу назвать себя девиантом. Гэвин фыркнул и мягко высвободился из нежного плена рук и губ, и, покачав головой, усмехнулся: — Ну вот, приехали. А ты, оказывается, ещё более хитрая задница, чем Коннор. Вот уж свезло, так свезло! — Очень свезло, — Ричи улыбнулся, но как-то неловко, неестественно. — И в чём ещё ты мне насвистел? Диод на виске окрасился алым. — Я никогда не лгал вам. — Но ты мог ослушаться приказа, так? — В этом не было надобности. Говорить правду оказалось, — красный всполох сменился на жёлтый, а потом и вовсе засиял голубым, — пожалуй, приятно. Заметив вашу крайне негативную реакцию на лицемерие, я решил, что придерживаться такого курса будет более продуктивно для развития наших отношений. — Отношений?! Ох, бля-ядь… Давай, — горло сдавило, пришлось сглотнуть твёрдый, болезненный комок, прежде чем продолжать, — давай забудем про всё это, хорошо? Сделаем вид, что ничего не было, ну, ты понял, да? Так будет лучше. — Не будет. Но я подожду ещё, Гэвин. Слова, если и были, застряли в глотке. Машина сыто заурчала, двигатель ожил, заработало радио. Гэвин вырулил на дорогу, пообещав себе не думать обо всём этом в ближайшие пару часов. Он и правда не думал: отвёз Ричи домой, доехал до своей квартиры, выхлестал початую бутылку виски до дна и вырубился прямо за столом, устроив морду между стаканом и переполненной пепельницей.