Исполнение приговора.
26 ноября 2021 г., 00:24
Позов лежал на боку, не подавая признаков жизни. Конечно, если бы мы приблизились прямо к нему, то могли бы увидеть, как мерцают глаза, как медленно и почти незаметно поднимается грудная клетка, как слабо, резкими и редкими движениями вздрагивают пальцы. Но даже с небольшого расстояния, можно было бы подумать, что перед нами — парализованный человек, ну или уже труп. Такая печальная роль, естественно, не устраивала Дмитрия. Но выбора у него не было: если он пошевелиться — будет слишком больно. Возможно, именно этого добивались насильники: чтобы их подчинённый не мог сбежать по той причине, что побег является для него невыполнимой задачей. Что ж, это у них получилось.
— Смотри на меня! — холодные кольца коснулись лба, и знакомая ладонь грубо потрепала голову Димы, приподнимая её так, чтобы можно было видеть лицо, — ути Господи, у нашего малыша слёзоньки, — Антон показательно надул губки, изображая максимальное сочувствие, но в следующую секунду убрал наигранность и с абсолютно невозмутимым видом дал Позову звонкую пощёчину, ожидая реакции.
Тот, в свою очередь, окинул его яростным взглядом раздраженных глаз. Наверняка он сейчас выглядел очень жалко. Если бы не адская боль, которая появлялась от любого прикосновения к покрасневшим отметинам на его теле, от которой всё — от макушки до пяток — неконтролируемо дрожит, то Дмитрий ни в коем случае не позволил бы так издеваться над собой, или, что ещё хуже пускать слёзы перед своими насильниками. Он был зол. Хотя нет. То, что сейчас чувствовал Поз, нельзя было описать одним словом или фразой. Что уж мелочиться: не хватило бы даже нескольких печатных страниц, чтобы хотя бы примерно понять его состояние. Можно было сказать только одно: он никогда в жизни не ненавидел никого настолько сильно, насколько сейчас ненавидит своих "друзей".
К ноющим бокам кто-то приставил ладони, от чего по телу пробежала неприятная дрожь, и попытался поднять тушу Димки. Судя по тому, что впереди стояли два парня на "А", это был Матвиенко. Но, видимо, лежачего человека поднять не так уж и просто, потому Арс быстро оказался рядом, помогая поставить на ноги Поза. Истерзанные стопы коснулись пола, заставив беднягу заорать. Царапины, которые покрывали всю его подошву, заныли так, будто бы их снова ошпарили плетью. Дмитрий зашатался, и если бы не цепкие руки в районе рёбер и подмышек, то он бы наверняка не удержался и упал обратно.
Время, которое его тащили, казалось безумно долгим. Для Димы любое движение было невыносимым, а тут его несут, крепко, будто специально, сжимая пальцы на некоторых самых ярких ранах. Каждое прикосновение отдавало такими неприятными покалываниями, как будто туда впивались незаточеннные, но от этого не менее острые лезвия ножей. И когда его довели до стола и грубо наклонили, заставив лечь грудью на гладкую поверхность, Позов на мгновение выдохнул, ведь он больше не чувствовал ноющие ощущения от сильных ладоней на его боках, но немного погодя взвыл, когда алые полосы, которые расположились на всей передней части тела комика, напомнили о своём существовании режущей болью. Руки, ноги, пальцы, туловище — всё неконтролируемо вздрагивало. Позади послышался негромкий смех Арсения и Серёжи, после которого Дима понял, что он находится в том же самом положении, в котором его и повязали. Приоткрыв глаза, он слегка провёл взглядом по предмету мебели, на котором сразу заметил черную точку от маркера. Если бы он тогда, когда пришёл за курткой, не стал бы верить словам Сергея, то сейчас, возможно, он бы уже уехал домой. Хотя, кто знает. Не исключено, что у импровизаторов был план "Б", в котором бы все события были бы точно такими же.
— Клёвая была идея, правда? — Попов быстро оказался с противоположного края стола и, немного наклонившись, взял Диму за лицо, перенаправляя его взгляд на себя, — простая, банальная, но такая рабочая! Я, честно, не верил, что прокатит. И как ты только купился, не ответишь? — издевательская улыбка отразилась на графском лице, из-за чего Поз быстро задышал от переполняющей его злости, — ну не злись, не злись. Чего ты?
Отвлеченный этим бессмысленным односторонним диалогом, Дмитрий не сразу заметил, что сзади него что-то происходит. Только когда его джинсы наполовину сняли, а за резинку трусов кто-то потянул, он почувствовал подвох. Импровизатор задергался, когда нижнее бельё тоже начали опускать вниз, оголяя ягодицы. Да, он всё ещё чувствовал невероятную боль при каждом движении, но это не помешало ему опереться на грудную клетку, поднять обе связанные между собой ноги и наугад ударить людей сзади.
— Ух ебать мы активные, — Серёжа, которому только что чуть не прилетел в живот мощный толчок, отошёл в сторону и, размахнувшись, звучно шлёпнул Поза по пятой точке, — какая жопа, ух, — Дима замер, опустив ноги. По сравнению с тем, что с ним делали ещё 10 минут назад, это было цветочками, но он ещё был в состоянии хоть как-то трезво мыслить, и он понимал, к чему всё может сейчас привести. В памяти прозвучали слова Матвиенко, которые тот произнёс после съёмок: Трахнуть тебя мало будет за все те выпуски, в которых ты ебал наши мозги! Тело непроизвольно сжалось от одной только мысли о том, что с ним может произойти. Это же всё шутка? Не, не, не могут они дойти до такого. Три взрослых, состоявшихся в жизни натурала, которые... не так давно связали его ремнями, раздели и избили плетью. Позов шокировано уставился куда-то в пространство и сглотнул. Импровизаторы были способны на всё.
Пока Арсений держал за щёки лицо Димы, на котором отображалась вся палитра эмоций, и изучал его, желая запомнить каждое движение, каждую морщинку, каждый момент, когда во взгляде мастера сарказма мелькал страх, которым граф будто бы питался, жадно вглядываясь в карие глаза жертвы, Сергей и Антон, не стесняясь, во всю лапали задницу Позова: сильно сжимали её, от чего на коже выступали желтоватые синяки, покрывали шлепками, с наслаждение наблюдая за вздрагиваниями искалеченного тела, возникающими при любом, даже малейшем прикосновении. Издевательства над бёдрами Дмитрия могли бы продолжаться в таком же духе, но это было бы слишком скучно. По крайней мере, так считала тройка его коллег, потому Позов максимально сжимался, пытаясь хотя бы попытаться предугадать следующее действие своих насильников.
Раздался щелчок, происхождение которого Дима очень хотел бы узнать. Странноватый звук, затем снова щелчок и приглушённый смех Серёжи. Ни к чему хорошему это не могло привести.
— Покаж хоть, что за фирма, — Попов отвлёкся от лица Позова и посмотрел на своего лучшего друга, ожидая реакции.
— Лови, — хвостатый, судя по звуку, кинул что-то в сторону Арса, — ток я первую попавшуюся взял, не обессудь, — вызывающий интерес предмет с резким стуком ударился об стол в нескольких сантиметрах от носа Дмитрия, но тот не успел даже предположить, что это, как графские руки нагло забрали непонятный объект.
— Contex, интимная гель-смазка, strong, с генерирующ... Ну, видал и получше, — Арсений равнодушно окинул взглядом синюю упаковку, — смотри какую хуйню Серёга купил, — он повертел тюбиком перед лицом ошарашенного Позова. Тот смотрел на ранее неизвестный предмет с распахнутыми глазами. Нет, ну нет же. Не может это быть правдой. Комик зажмурился и после вновь взглянул вперёд. Нет, ему не показалось. Ему не послышалось.
Интимная гель-смазка. Блять, уже по названию видно, для чего её используют люди. Но может, всё-таки для другого? Они ж импровизаторы, они всё придумают! И эту скользкую жидкость они будут использовать для... ну, может, того, чтобы... Нет, Дима пытается найти скрытый смысл. Он твёрдо не верит в прямое предназначение товара из секс-шопа, хотя и понимает, что ошибается.
Поз бы и продолжил мечтать о другом исходе событий, если бы не почувствовал, как грубая ладонь, наверняка принадлежавшая Матвиенко, ведь на ней не было чего-то похожего на металлический холод колец, медленно и плавно гладит его по спине, обводя контуры царапин и спускаясь всё ниже и ниже.
— Блять, смотрите, как это стремно выглядит, — Арсений и Антон кинули взгляд на место, на которое указал Серёжа. На его пальце все ещё была недавняя царапина, которая чутка содралась, и свежая кровь размазалась по копчику Дмитрия, превратившись в неприятную картину, состоящую из красных узоров. Хвостатый, не долго думая, провёл своим порезом, как кистью, по правой ягодице, оставив след в виде маленького сердечка.
— Погоди, а что если... — весёлый голос Шастуна, и сзади раздался щелчок, похожий на тот, с каким обычно открывают фломастеры, а после Позов почувстовал, как на его заду что-то рисуют. Или пишут. Или и то, и другое.
— Шаст, сука, "сюда" через "ю" пишется! — Сергей громко рассмеялся. Антон, зажмурившись, сжал губы в улыбке, после чего выдал что-то похожее на "похуй".
— Че там? — заинтересованно спросил Попов, стараясь вытянутся так, чтобы увидеть хоть что-то, что происходит там, позади Димы.
— Этот дибилоид нарисовал стрелку к очку и написал "Суда ебать", — Матвиенко, заливаясь смехом, звучно шлёпнул Поза. Тот молчал. И не потому, что в его рот была вставлена футболка. Он был настолько шокирован, что не мог произнести ни слова.
Но это не останавливало никого. Более того, перейдя к самой интересной точке на теле жертвы, Сергей большим пальцем прошёлся по складочке между ягодицами, задевая анус, от чего Дмитрий заметно напрягся и немного зашевелился, а после хвостатый остановил руку и незаметно ухмыльнулся.
Одно движение. Крик.
Позов забыл, как дышать. Тишину комнаты разрезал его же раздирающий глотку вопль. По телу прошёлся разряд, нет, тысячи разрядов. Мышцы сжались, тело задергалось ещё сильнее, вызывая приступы боли.
— Нихуя его от одного пальца разнесло, — а ведь Серёжа даже не вставил его полностью, лишь одну фалангу, — бля, ну тут меня нахуй давлением расплющит, сколько не лей этой хрени, придётся повозиться, — продолжил Матвиенко. Он, не давая Диме даже секунды, чтобы вздохнуть, небыстро задвигал пальцем вверх, немного вниз, по кругу. Поз лежал на столе, уже даже не так сильно обращая внимание на кровавые полосы на груди или стопах, сколько зациклившись на боли от нахождения, блять, инородного предмета в его заднице.
— На, — Арсений, всё ещё стоявший по другую сторону от Дмитрия, что-то кинул в руки Шастуну, — чтоб не так сильно чувствовал.
Антон поймал злосчастную кожаную плеть. Времени ему много не понадобилось: он почти сразу, как игрушка оказалась в его ладонях, поднял её в воздух и, посильнее замахнувшись, ударил ей по и без этого красной спине Поза. Чёрный хлыст попал прямо в царапины, от чего те раскрылись, и в них, кажется, появились алые капельки.
Дима вновь зажмурился, зачем-то сдерживая вырывающийся наружу крик. Боль. Ужасная боль. Второй удар последовал следом. Сосредоточиться на чем-то одном не получалось: его обратную часть туловища хлестали плетью, а в заднице орудовал уже, судя по более острым ощущениям, не одна фаланга, а весь большой палец Серёги. Одни ужасные ощущения сменялись другими. Голова кружилась, в горле засуха от слишком частного дыхания. К боли нельзя привыкнуть.
— Стопэ, — хвостатый остановил заигравшегося Шаста и высунул палец. Позов открыл глаза, наполненные неконтролируемо выделяющимися слезами, и начал нормализовать дыхание, надеясь, что хоть это поможет ему. Боль немного убавилась, хотя на общем фоне происходящего пиздеца это было незаметно.
К заднему проходу что-то вновь прикоснулось, а после достаточно резко вошло внутрь. Судя по толщине, это был указательный, а может и средний палец. И опять Серёжин! Хотя, честно, Диме было плевать, чей он, да и какой он. Ощущения, Поз уверен, были бы такими же.
Гадать долго не пришлось: спустя некоторое время, как в него вставили один палец, к его аналу прикоснулся второй, который с небольшим трудом проник туда же, куда и первый. Дмитрий, хныкнув, издал слабый вскрик. Две полностью засунутых в зад конечности ладони чувствовались гораздо сильнее и жёстче. К тому же, Матвиенко не ограничивался простыми "взад-вперёд": он активно раздвигал пальчики, имитируя движения ножницами, крутил ими, и делал это с таким наслаждением, будто сейчас у него будет самый лучший в его жизни перепихон.
В один момент, Сергей так сильно растянул в прямом смысле ручным способом очко Позова, что тот, как ему показалось, пару секунд слышал лишь тонкий звон в ушах. Но даже будучи немного оглушенным, Димка чётко распознал звук расстегивающейся ширинки, а также хлюпающий треск, с которым выливается из упаковки смазка. Он распахнул глаза, и, непонятно промямлив что-то в свой кляп, наивно попытался дёрнуться в любую возможную сторону, но...
Пальцы вышли из задницы также быстро, как туда вошёл член. Поз истошно заорал, вдавив ногти в собственные ладони. Это было что-то новое, несравнимое с тем, что он чувствовал раньше. Твою мать, это настолько больно и неприятно, что складывалось ощущение, что вся прямая кишка сейчас затрещит по швам.
— Ахуенчик просто, — а Матвиенко был доволен. Ему хорошо. Ему приятно.
— Каково? — коротко спросил Попов.
— Просто идеально, — хвостатый пошло улыбнулся и положил ладонь на копчик жертвы, прямо на надпись "Суда ебать", — как с девушкой, только поинтереснее, сжимает сильнее, но какой кайф!
— Никакого пидорства, да? — Шаст хмыкнул, изучающе разглядывая позу Димы и Серёжи.
— Пидорство то ещё, но зато пиздатейший анальные секс, — после слов Сергея троица расхохоталась, давя своим абсолютно безжалостным настроем на Позова, который ежесекундно дёргался, меняя положение тела, в надежде, что это хотя бы на процент облегчит его страдания.
Не помогло. Стоило Матвиенко начать двигать тазом, как все старания пошли насмарку. Серёжин болт нельзя было назвать очень крупным, но также сказать, что он маленький или даже средний, стало бы оскорблением. Затвердевший, наверно даже подойдёт слово каменный стояк растягивал внутренности, и на каждое вхождение Дмитрий издавал громкий хрип-полукрик, когда Сергей позади наоборот: сладко вытягивал вздохи, смахивающие на приглушённые стоны. Движения были достаточно плавными, но это никак не влияло на ту боль, которую они причиняли.
Поджав нижнюю губу, хвостатый ненадолго остановился и, взявшись обеими руками за ягодицы Поза, слегка ускорил темп. Слегка, как казалось Серёже. Дима же чувствовал любое изменение скорости, потому, когда его насильник начал двигаться быстрее, из заткнутого рта начали вылетать короткие вздохи, пропитанные болью.
Кто-то спереди дал ему хилую, но он этого не менее неприятную пощёчину, заставив того приоткрыть глаза. Арсений, кто ж ещё то. Смотрит ещё так, с улыбочкой.
— Дим? — голос у него такой безмятежный, бархатный, — чего молчим? — сука. Каждый издевался над Дмитрием по-своему, но у Попова была своя методика, и если Антон или Сергей взяли задачу причинить физические страдания, то он предпочитал потихоньку сводить Позова с ума.
Дима обратно зажмурился, не желая видеть этого кошмара. Матвиенко сзади не сбавлял оборотов, наоборот, он сильнее сжал ладони, от чего на бледной коже ягодиц выступили небольшие синяки, и сосредоточился на жесткости, всё ещё не входя внутрь полностью. Возможно, этот его стиль нравился некоторым девушкам, но Поз точно не входил в этот список мазохисток.
Что-то металлическое приземлилось на стол перед лицом Дмитрия, и тот, дрогнув от резкого стука, распахнул глаза и повернул голову, оперевшись на поверхность подбородком. Нож. Перочинный, с красной ручкой, с маленьким лезвием. Тот самый нож, которым ему угрожали, которым ему резали футболку.
— Смотри, Дим, — Арс пододвинул острый предмет прямо к носу Позова, — твоё спасение лежит всего в сантиметре от тебя, — он издевательски посмеялся, смотря на то, каким злобным взглядом Дима сверлит этот нож, — я даже отойду от стола, бери на здоровье, — чёртов Попов, — что, не получается? Как жаль, как же жаль. Ты мог бы разрезать им футболочку, ремни, может даже нас. И все эти прелести жизни находятся у тебя под носом!
Поз разъяренно вглядывался в такую желанную вещицу, которая была настолько близко, что тот буквально дышал на неё. Но он не мог её взять, даже если бы очень хотел. А он хотел. Желал. И мечты его прерывались, стоило лишь снова вернуться в реальность, где Серёжа жестоко трахает его в зад, Арсений ржёт ему в лицо, а Антон задумчиво смотрит, и, судя по улыбке, придумывает продолжение этой развлекательной программы.
Матвиенко, почувствовав, что ему не хватает немного драйва, решил, что пора действовать до конца, а потому, в момент, когда тело под ним на какую-то случайную секунду расслабилось, он вошёл полностью, от чего в студии раздался скромный шлепок, а следом громкое, прерывистое мычание. Дима, положив голову на бок, разок ударил ей по столу, видимо, предполагая, что это как-то может помочь. Сергей, положив ладони своей жертве на талию, уже не просто трахал, а до безумия сильно натягивал Поза на свой член, беспощадно вдалбливаясь в настрадавшуюся задницу.
Всё, чего сейчас хотелось Дмитрию — чтобы в этом аду наступил перерыв, чтобы ему дали не сломанную к херам жизнь, а чутка времени на то, чтобы просто успокоиться.
И более насыщенные стоны хвостатого оповестили Позова о том, что его желание, кажется скоро исполнится. Матвиенко вновь ускорился и, сжав пальцы на теле Димки, закрыл от наслаждения глаза. Внутри будто что-то изменилось: по крайней мере, мастер сарказма понял, что что-то поменялось. Суть происходящего пришла сразу после того, как Серёжа замедлился и положил ладонь на край стола, словно теряя равновесие.
— Блять... — на выдохе произнёс он, — блять... — он согнул свою вторую руку и локтем упёрся в спину Дмитрия, от чего тот приглушенно вскрикнул, — блять... как же... охуенно... — Сергей улыбнулся, тяжело дыша, и неторопливо высунул пенис.
Дима облегченно вздохнул, поздновато замечая, как из анального отверстия что-то вытекает, а как только почувствовал вырывающиеся наружу белые капли — сильнее сжался и повернул голову взглядом вниз, дабы не видеть самых ужасных на данный момент его жизни людей. Омерзительно. Его только что выебали на столе, на котором сегодня были наушники и карточки, за которым сидел оптимистичный гость, который повидал столько скандалов и криков. Что ж, теперь в копилочку идёт ещё и изнасилование.
Эта минута, пока Поза никто не трогал, была глотком свежего воздуха в этом пропахнувшем болью и смазкой помещении. Но все не могло закончиться так просто, так ведь? По закону жанра, следующим этапом будет другой насильник, со своими интересами.
Так и случилось: за плечо кто-то грубо дёрнул, от чего Дмитрий снова оказался ноющими стопами на холодном полу, а после — на коленях. Всё произошло быстро, но также ощутимо, как и любое другое действие. Комик поднял голову, впиваясь взглядом в человека, которого он знает тут дольше всех — Шастуна. Тот стоял спокойно, лишь что-то сжимая в руке.
В какой-то момент, он наклонился и приставил к лицу Позова перочинный нож. Тот, мгновенно придя в чувства, немного отпрянул в сторону. Антон же молча положил свою окольцованную ладонь на затылок бывшего хорошего друга и притянул к себе, от чего режущий предмет коснулся наконечником щеки, а по телу прошёлся холодок. Нет, не может быть конец. Не убьют же его прям здесь, на месте преступления?
Шаст, в ответ на испуганный взгляд жертвы, лишь слабо ухмыльнулся, после чего провёл лезвием по футболке, оставляя тонкую полоску, и вытащил её изо рта Димы. Челюсти затекли, скулы ныли, а спустя секунду комната наполнилась громким кашлем. В горле пересохло, а кислород лишь усугубил ситуацию, когда, после снятия импровизированного кляпа, со свистом залетел в лёгкие. Но несмотря на существенные минусы, Поз наконец-то вздохнул полной грудью, хотя и сделать это было ужасно больно.
Но Антон сделал это явно не для того, чтобы их жертва не задохнулась: он взял Дмитрия за подбородок и устремил взгляд в покрасневшие глаза. Нож он приставил к бледной шее стоящего на коленях.
— А теперь, ты, как я говорил, будешь отрабатывать мне, — строгий голос Шастуна эхом пронёсся в голове Позова, и он даже не услышал звук открывающейся ширинки.
