Громкий вопрос - громкие последствия

      Несмотря на появившуюся способность говорить, Позов молчал. Эмоции внутри скопились в одну кучу, разрывая на части измученное тело. Все органы будто бы напрягались вместе с их хозяином, который лишь яростно сжимал зубы, смотря куда-то вниз. Тот факт, что трое его коллег сейчас занимаются групповым изнасилованием, в котором Дмитрий является непосредственной жертвой, бьётся об стенки черепа, не давая покоя.       Кто-то положил ладонь на лоб и больно надавил, заставив Диму поднять голову и распахнуть глаза.       — Фу блять! — выругался тот, отпрянув назад. Прямо перед его лицом был стоящий член и самодовольный взгляд Шастуна сверху вниз.       — Ух ебать, кто заговорил, — Антон сжал пальцы на затылке мастера сарказма и потянул на себя, сокращая расстояние между физиономией стоящего на коленях и своим половым органом.       — Сука, только посмей блять! — громко сказал Поз, стараясь дёрнуться куда-нибудь в сторону. Отвратительный запах вдарил по ноздрям, от чего в горле почувствовался рвотный комок.       — Ого-го, какие мы грозные, — Шаст показательно испугался, — обосраться можно блять, только ничего, что всё, что происходит, зависит от нас, а не от тебя, а?! — он нахмурил брови и грубо толкнул в грудь Позова. Связанные конечности не позволили нормально удерживать равновесие, потому Дмитрий буквально влетел боком в пол.       Правое плечо, на которое пришёлся удар от падения, нетипично хрустуло.       — Сука! — импровизатор вскрикнул от резкой боли и перевернулся на спину, но тут же пожалел о своём решении. Холод бетона током пролетел по ранам, покрывающим обратную часть туловища, растянутый анус сжался от прикосновения к твёрдой поверхности, а при желании поднять таз вверх, Позов предпринял попытку опереться на ладони и стопы, которые до этого тоже щедро одарили кровоточащими порезами, но снова потерпел крах и рухнул, дернувшись в последний момент, чтобы свалиться на левый бок и хотя бы на немного избавиться от этих убийственных ощущений.       Со стороны это наверняка выглядело жалко. Дима был похож на рыбу, выброшенную волнами на сушу и вынужденную барахтаться на земле. Или на зайца, угодившего в капкан и окруженного голодными волками. Он был напуган, беззащитен и абсолютно не способен что-либо сделать.       Шастун долго не стоял на месте: он уже спустя пару секунд наклонился и лёгким движением руки подставил Поза обратно на колени.       — Всё ещё уверен в себе и своих силах? — Антон приставил к подбородку Димки лезвие ножика и приподнял того за голову. Тот покорно, но не без отвращения, направил взгляд в зелёные глаза напротив.       Высокий импровизатор взял в правую — свободную от предметов — руку свой стоящий член и приподнёс его ко рту Позова. Блестящей от смазки головкой Шаст раздвинул его губы, но от полного проникновения парня отделяли только сжатые зубы жертвы.       — Чего это мы сопротивляемся? — Тоха вытащил наружу не полностью вошедший пенис и пару раз со звонким шлепком ударил им по щеке Поза, после чего снова попытался пробиться в глотку бедняги.       Склизкий и мерзкий половой орган, который почти что оказался у него во рту, стал последней каплей. Дмитрий очень не хотел этого делать. Но другого варианта он уже не видел.       — Деньги, — выдал он через силу и зажмурился.       — Что-что? — Шастун непонимающе вздёрнул брови и вопросительно посмотрел на стоящего на коленях.       — Деньги, — с той же интонацией повторил Дима, — любые деньги. Я заплачу сколько угодно, я, блять, готов замять это дело и сделать вид, что нихуя не было, — на последнем слове голос Дмитрия дрогнул, выдавая того с потрохами. Он не хотел это говорить. Он не был готов забыть то, что произошло. События дня шрамами останутся в его воспоминаниях и на его теле. Если он, конечно, останется в живых.       — Ты думаешь, что у нас нет денег? — произнёс Антон таким тоном, будто Позов сейчас сказал самую тупую хрень из всех существующих, — думаешь, что мы делаем всё это ради денег? Были бы нам нужны деньги, мы бы просто сделали рекламу какой-нибудь хуйни, — он нагнулся к лицу Димы, почти соприкоснувшись с тем носами, — нам нужен только ты: долбаёб, который вечно на нас срывается, который, блять, больше всех выёбывается. Ты понимаешь, что ты реально заебал настолько, что уже терпеть тебя не хочется? Что уже хочется тебя проучить так сильно, чтобы ты запомнил это навсегда.       — Люди узнают... — сквозь зубы сказал Поз, злобно сверля взглядом насильника.       — А тебе поверят? — ответил Шаст, — ага, вижу уже заголовки, блять: "Шок, в квартете популярных русских комиков-импровизаторов трое коллег изнасиловали четвёртого", — он странно усмехнулся, — бля, это даже звучит, как дешёвый хайп, — Антон внезапно перекинул нож в правую руку, а левую опустил на покалеченное плечо Дмитрия, — а если какой-нибудь идиот и поверит, — парень сжал ушибленное место до короткого тихого хруста и, насладившись скулежом своей зажмуревшейся жертвы, продолжил, — тебе от этого лучше не станет, уж это я тебе гарантирую.       — Ненавижу... — сквозь боль и проступающие через ресницы слёзы прошипел Позов.       Шастун, кажется, только умилялся с этой картины человеческих страданий. Перекинув нож обратно в левую руку, он выпрямил спину.       — А теперь, приступай! — Тоха бросил взгляд вниз. Открыв глаза, Дима со всей присущей ему злобой посмотрел в глаза напротив, не произнеся ни слова.       — Я непонятно выразился? — Шаст не стал долго ждать: он поднёс острый наконечник лезвия к шее стоящего на коленях и легко, буквально на пару миллиметров ввёл его под кожу.       — Ладно, ладно! — Димка вскрикнул от внезапной боли, и насильник убрал оружие из пореза, который спустя секунду покраснел, и, казалось, в нём скоро появится маленькая капелька крови, — я сделаю это, ладно.       Поз боязливо приоткрыл рот, не понимая, как начать процесс. Решив расчехлить свою память, где завалялись фрагменты техники минета, которые он видел в порно, комик высунул язык и провёл кончиком по головке, слизав с неё прозрачную слизь. Неприятный вкус органической смазки мгновенно ударил по всех существующим рецепторам, от чего захотелось блевануть ещё сильнее. Дмитрий даже не знал, на что это было похоже. Что-то мерзкое, вроде безвкусное, но одновременно с этим горькое, с едким запахом. Стиснув зубы, он запрокинул голову, злобно посмотрев прямо в глаза Шаста. Тот внимательно наблюдал за стоящим на коленях, всё ещё крепко держа лезвие ножа недалеко от шеи. Конечно, всё-таки, это работа ртом, которым можно запросто лишить парня его необходимой части тела.       Опустив взгляд обратно, Позов с неприязнью посмотрел на стоящий и почти упирающийся ему в лицо член Антона. Он понимал, что ему придётся это сделать. Ему придётся унижаться и отсасывать своему другу, которого он так давно знает, ещё с Воронежа, с которым он попал на проект "Импровизация", с которым он проходил свой путь от простого студента до известного российского комика. Он не мог отказаться. Отказ мог стоить ему жизни. Поз на секунду зажмурился и громко выдохнул. Выбора у него не было.       Дима снова вытащил язык и провел им по головке, но в этот раз не остановился на этом. Он слегка повернул голову и, коснувшись полового органа губами, прошелся по всей длине. Дойдя до основания, Позов наклонился и провёл кончиком языка по нижней части пениса до самой макушки, оставляя тонкую дорожку слюны. Мерзотный запах сопровождал это действие, но комик старался игнорировать его, хотя и выражение отвращения на его лице выдавало истинные ощущения.       — Да бери ты сильнее, сука! — грубый голос Шастуна, от которого, казалось, все в комнате вздрогнули, заставил жертву предпринять новые действия.       Дима шире открыл рот и толкнулся вперёд, обхватив губами несколько сантиметров полового органа. Сверху послышалось возбужденое мычание Антона. Ядрёный запах будто бы оседал на стенках в полости рта, раздражая их. Мерзость.       Стерпев рвотные позывы, Поз медленно двинул головой, забирая в себя длину, но стоило окончанию достигнуть верхнего нёба, как тот выплюнул член и громко закашлял куда-то в сторону.       — Ебать ты, конечно, эксперименты над своими способностями ставишь, — усмехнулся Шастун, — продолжай.       Дмитрий, восстановив дыхание, сплюнул и на секунду задумался. Очевидно, что любые удары и анальная долбёжка были больнее и гораздо хуже, чем то, что требует от него Антон. Перетерпеть эту унизительную процедуру, по правде говоря, не так уж и страшно, как казалось изначально. Да и если так посмотреть, то это не так уж и унизительно: все свои, как бы это странно не звучало в такой ситуации.       Позов мотнул головой, словив себя на мысли, что он просто пытается успокоить себя.       Он просто хотел отдохнуть от боли.       Дима, безнадёжно прикрыв глаза, снова вернулся к своей "работе": брезгливо коснулся губами головки и подался вперёд, на этот раз не проверяя свои пределы. Он старался действовать медленнее, максимально спокойно двигая головой. У него была идея: чем дольше он здесь продержится, тем больше у него будет времени до следующего наказания, а Поз был уверен, что это — не последнее, что с ним собираются сделать.       — Ты будешь тут до утра сосать?! — план был бы действительно хорош, если бы насильником был бы какой-нибудь тупица, а не яростный Шастун, потому Дмитрий, на секунду остановившись от внезапного возмущения сверху, немного ускорился, — вот так вот. И зубами не води, стоматолог хуев, а то сам себе потом вставлять их будешь, — парень покрутил в руке ножик, после чего прислонил его ребром к щеке жертвы и медленно провел вниз. Холод железа заставлял съёжиться, и хоть на лице не осталось ни царапинки от этого действия, бедняга всё равно зажмурился, продолжая делать свое дело.       Спустя какие-то несколько минут, слева послышались непонятные звуки, и Позов, приоткрыв глаза, боковым зрением заметил, как Шаст достал из кармана телефон. Вряд ли он сделал это, чтобы посмотреть время, поэтому Димка, насторожившись, поднял взгляд наверх, сталкиваясь с маленьким объективом камеры на айфоне.       — Глаза опустил и продолжил, — скомандовал Антон, наблюдая за тем, как Поз нехотя выполнил требование, — а хотя, знаешь что? Серёг, подойди-ка, — Матвиенко, который всё это время сидел на одном из стульев и перекидывался фразами с Арсением, скоро оказался около высокого импровизатора, — на, тут такое шоу, грех не заснять, — телефон перешёл из одних рук в другие, и Сергей, довольный своей ролью оператора, принялся запечатлять на камеру происходящее. Попов же подозрительно отошёл от стола, около которого до этого стоял, и направился в сторону вешалок, а спустя пару секунд оттуда послышался стук закрывшейся входной двери.       Дмитрий сомкнул веки, стараясь как-нибудь отвернуться от съёмки, когда окольцованная ладонь опустилась на его затылок, возращая голову в исходное положение, а после надавила так, что член как будто коснулся глотки. Позов мгновенно замычал, всем видом показывая, что это было слишком резко и в какой-то степени больно.       — О да-а... — грубо простонал Шастун, после чего Дима понял, нет, убедился, что пока насильник не закончит, нормально вздохнуть ему не дадут.       Все следующее время Антон не убирал руки с головы Поза, управляя процессом. Серёжа ходил вокруг них, снимая на телефон происходящее и умиляясь скорченной физиономии Дмитрия. Тот же, лишённый возможности вдыхать и выдыхать, просто немо молил: "Сука, да кончи ты уже наконец!" Он уже тысячи раз успел осознать, насколько ошибочно полагал, что делать минет — не больно: гланды буквально горели от трения, скулы начали неимоверно ныть, ибо держать рот открытым так долго было той ещё мукой, зубы врезались в кожу под губами.       Все это было похоже на кошмарный сон. Сон, из которого нельзя выбраться.       Прерывистый стон Шаста, и где-то на верхнем нёбе резко стало тепло. Сначала Позов даже не понял, что произошло, но как только он почувствовал, как что-то инородное попало к нему в горло и начало медленно стекать по глотке, он приоткрыл глаза. Кажется, на его ресницах скопились маленькие капельки слёз.       Посмотрев в сторону, он столкнулся взглядом с чёрным объективом камеры, в отражении которого он мог разглядеть себя. Конечно, в поле зрения была только голова, но это не помешало Диме ужаснуться. Никогда его ещё так не пугал его собственный внешний вид. И нет, там не было видно синяков, ссадин, хотя определённо были заметны некоторые покраснения на щеках. Его пугало выражение его лица. Страх вперемешку с глубоким разочарованием.       Стекающая в глотке сперма дошла до трахеи, после чего Поз затупленно кашлянул, ведь всё-таки в его рту всё ещё был член. Однако стоило Антону убрать ладонь с затылка Дмитрия, как тот мгновенно отпрянул назад и, свалившись, слава удаче, на здоровый бок, громко закашлял. Да, телу было не очень-то и приятно от падения, но это было ничем по сравнению с разрывающимися лёгкими. Позов, выпучив глаза, дергаясь и дрожа, плевал, отхаркивал белую жидкость, часто вдыхая воздух с пугающим звуком, словно выживший утопленник, который наглотался морской воды и, оказавшись на суше, начал яро глотать кислород, борясь за собственную жизнь. Горло начинало жечь, уши заложило. Нет, ну не мог он так умереть. Захлебнулся спермой, шикарно, блять, так на могильной плите и напишут.       Только через минуту Дмитрий прекратил кашлять. Тогда-то он и столкнулся с новой проблемой: лёгкие болеть не перестали, так что любой новый вздох давался тяжело. Поэтому он, свернувшись калачиком, до скрежета сжал зубы, стараясь выровнять дыхание.       Слишком много боли.       — Ахуенчик проста, — выдал запыхавшийся Шастун, облокотившись на стол. Ему-то хорошо, он явно кайфанул не по-детски. Он не почувствует всего того, что чувствует Дима.       Арсений вернулся достаточно скоро, держа что-то в руке. Поз, стараясь любым способом смахнуть с глаз слёзы, усиленно вгляделся в продолговатый предмет белого цвета. Сливки. Взбитые, мать вашу, сливки. Ещё и, судя по небольшому оранжевому ценнику, новые. Он ходил в магазин за ними, и Димка, к его же сожалению, начал догадываться, зачем старшему импровизатору они нужны.       Попов, вальяжно зайдя в помещение, плюхнулся на ближайший стул, слегка раздвинув ноги. Устроившись поудобнее, Арс приспустил штаны, нижнее бельё, открывая находящимся в студии обзор на своё достоинство. Лёгким движением руки, он снял крышку со своего лакомства, после чего немного потряс упаковку и нажал на кнопку, направляя кончик банки на свой детородный орган, обильно покрывая его сливками.       — Пиздец у тебя, конечно, предпочтения, — Серёжа поставил на паузу съёмку и усмехнулся, наблюдая за этой картиной.       — А то есть твои вдовьи плети тебя совсем не смущают? — шутка Арсения заставила всех, кроме лежащей на полу жертвы, в голос посмеяться.       — Ну раз такое дело, то я хочу увидеть это, — Матвиенко, убрав в карман телефон Шаста, подошёл к готовому к худшему Позову и взял его за подмышки. Правый плечевой сустав бедняги непонятно деформировался и с глухим хрустом сместился куда-то вверх, принуждая своего хозяина громко вскрикнуть и зашипеть. Хвостатый, совершенно не обратив внимание на эту "мелочь", грубо потянул Дмитрия вверх, заставляя подняться на ноги. Тот пошатнулся, когда вновь почувствовал под ногами холодный бетон. Всё-таки, долго стоять на согнутых ногах — трудная задача, ещё и царапины на стопах дали о себе знать гулкими покалываниями.       Сергей без особого труда поднял Поза и, слабо улыбнувшись, буквально кинул на пол между ног Арса. Тот сжал зубы и высоким голосом хныкнул, чувствуя, как до безумия больно проехался тем самым плечом по поверхности, немного содрав кожу об трещинки и песчинки грязи.       — На колени встал! — требовательно рыкнул Серёжа. Дима прикрыл глаза, чуть не издав слабый всхлип. Конечности затекли, не позволяя даже повернуться.       — Я сказал... — разрезающий воздух звук, и уже забытая чёрная кожаная плеть будто пламенем ошпарила кожу на ягодицах Позова, заставляя того в голос закричать, — что я сказал, напомни? — с издёвкой спросил Матвиенко, потирая своей ладонью место удара на заднице жертвы.       — Сказ... — Дмитрий даже не мог договорить. Он повернул голову глазами в пол, желая отвести взгляд и хотя бы нормально вздохнуть. Боль. Боль по всему телу. Боль в запястьях, ибо ремень был затянут на твёрдую пятёрку. Боль в ногах, которые просили, чтобы их владелец просто лёг и расслабился. Боль в спине и на груди, на которых остались красные полоски от жестоких ударов. Боль в плече, которое наверняка уже было переломлено настолько, что на восстановление уйдёт не один месяц. Боль в заднице, которую не так давно усиленно трахали. Боль в скулах, ведь пару минут назад их тоже неплохо подолбили. В голове крутилось только одно слово: боль, боль, боль...       — Что я сказал?! — в этот раз был шлепок ладонью, но от этого лучше не стало.       — Сказал, чтобы встал на колени, — выдавил сквозь зубы Поз и, оперевшись на красную щеку, медленно поднял корпус, после чего, дрожа всем телом, попытался встать на согнутые ноги.       Три пристальных взгляда были направлены на одного человека, который с каждой секундой всё меньше и меньше верил в то, что всё может закончиться. И когда у него получилось подняться в требуемое положение, тонкие пальцы крепко обхватили его за переносицу, сжимая до посинения, и дёрнули вверх, запрокидывая голову жертве.       — Посмотри на меня, — Арсений говорил мягко, что совершенно не сочеталось с его действиями.       Дима, до скрипа сжав челюсти, выполнил указание.       — Приступай, — Попов улыбнулся и положил руки на подлокотники. Его забавляло происходящее не меньше остальных. Ему нравилось иметь практически абсолютную власть над человеком. Как и всем насильникам в этой комнате.       Позов опустил глаза на пах графа. Белые пушистые взбитые сливки комочками, кое-где тонкими струйками медленно стекали по члену, оставляя за собой сахарный след. А ведь стоматолог был тем ещё сладкоежкой, но, глядя на эту приторно-мерзкую картину, его начинало тошнить.       Плюнув в этот раз на долгие ломания, Дмитрий, потянувшись вперёд, высунул язык и начал достаточно торопливо слизывать лакомство, которое больше не будет ассоциироваться у него с чем-то вкусным. Быстро прошёлся губами по длине, собирая в рот каждый миллиметр, каждый кусочек белой пенки. Черт знает этого Арсения, но Антон требовал скорости, так что, возможно, этому ублюдку тоже зайдёт подобное.       — Куда спешим? — Поповские пальцы схватились за подбородок, принуждая посмотреть в смеющиеся голубые глаза, — я хочу получить от тебя качество, — ладонь мягко коснулась щеки, и большой палец медленно прошёлся по линии рта, — это понятно? — улыбка с лица пропала за секунды, а в комнате прозвенел громкий удар пощёчины.       — Сука... — Поз почти неслышно выругался, переводя взгляд обратно, на ещё кое-где покрытую взбитыми сливками часть тела. С началом тянуть не пришлось: Арс опустил кисть руки на затылок и с особой жестокостью надавил, заставляя жертву почти до середины заглотнуть отвратительный сладкий член. Тихий гортанный стон послышался сверху, но дальнейших действий не последовало, поэтому Дима попытался поднять голову, на что грубая ладонь надавила сильнее, возвращая в начальное положение.       От него требовали только движения вниз, без права на вдохи ртом.       Где-то в стороне слышались постоянные шаги Матвиенко. По его неторопливой походке и редким смешкам можно было прочитать: он что-то планирует. Какая-то новая идея, новый способ поиздеваться. На секунду он остановился, будто его кто-то окликнул, а после негромко посмеялся и зачем-то начал что-то искать в кармане, однако почти сразу же прервал эту махинацию. Позов вслушивался в каждый шорох в студии, опасаясь всего, что могло произойти. С другой стороны послышались другие шаги: более тяжёлые.       — Ещё не устал? — вопрос от графа предназначался сзади стоящему.       — Ага, предлагаешь упускать такую возможность? — голос Шастуна и шлепок холодной от колец ладонью по пятой точке сильно насторожили Дмитрия.       К анальному отверстию прикоснулся палец и мгновенно зашёл внутрь буквально на одну фалангу. Поз дёрнулся вперёд, протяжно промычав что-то.       — Говоришь непонятно, хуй изо рта вытащи, тогда поговорим, — пошутивший Серёжа и два парня на "А" посмеялись.       — Блять, чё ты выделываешься? — Антон положил свободную руку на таз стоящего на коленях и потянул на себя, — хотя, нахуй я тут прелюдии устраиваю? — к анусу на сей раз прикоснулось что-то неприятно гладкое и склизкое, и надо было быть полнейшим идиотом, чтобы не понять, что это.       Арсений зачем-то поднял голову бедняге.       — Я хочу послушать это, — он сжал ладонями горло Димы, будто пытаясь задушить его.       Шаст резко вошёл внутрь и почти на ходу начал набирать темп. Позов истошно заорал, надрывая голосовые связки. Он сжал челюсти, заёрзал на месте, жмурясь, как от яркого света.       — Накричался? — с издёвкой спросил Попов, наблюдая за тем, как Дмитрий распахнул глаза, бросая на него полный ненависти ко всему живому взгляд, — отлично, — он улыбнулся и сдавил пальцами щёки у жертвы, отчего у того губы сложились трубочкой, а после резко наклонил его голову, прижимаясь пенисом к его лицу, — теперь продолжай.       Хрипло дыша на каждый толчок в его задницу, Поз лишь смог обхватить губами головку и передать управление процессом в руки Арса, позволяя насиловать свой рот как только угодно. Да, мерзко. Да, дышать невозможно. Да, тело разрывается от сразу двух инородных предметов. Но он не мог ничего сделать. Он мог лишь служить куклой для плотских утех.       Больно...       Диме хотелось только одного: чтобы эта пытка прекратилась. Чтобы эти ёбнутые перестали издеваться над ним. Чтобы...       Антону много времени не понадобилось. Или Позову настолько отбило крышу от этих ужасных ощущений, что он потерял счёт времени? Неважно. Важно то, что протяжный стон сзади оповестил его о том, что один из насильников закончил.       — Да-а... — Шастун медленно вышел из повидавшего за сегодня многое зада и прикусил нижнюю губу, довольно глядя на проделанную работу.       — Пора, наверно, и мне заканчивать, — Попов посильнее надавил на затылок бедняги, начиная двигать его головой быстрее, чем раньше. Дмитрий просто зажмурился, готовясь к тому, как быстро ему придётся кашлять, чтобы сперма не затекла в лёгкие, как это было раньше.       Граф бесстыдно простонал, делая последние толчки. Во рту снова появился отвратительный вкус, и, кажется, Поз почувствовал этот ужасный запах. Арсений ещё задержал немного ладонь на прежнем месте, после чего убрал её и Димка, обрадовавшись свободе, уже потянулся, чтобы вытащить изо рта член и выплюнуть белую жидкость, но чужие руки остановили его.       — Не-а, — Арс вставил указательный и средний палец в ноздри Позова и потянул вверх, заставляя запрокинуть голову, — ты сглотнёшь всё. Всё, до последней капли, — возражать было бесполезно, поэтому тот медленно попытался сглотнуть. Он чувствовал каждым миллиметром своей глотки, как эта отвратительная консистенция текла вниз. И когда внутри не осталось ничего лишнего, стоматолог открыл рот, демонстрируя результат.       — Умничка, — Попов наконец-то отпустил нос жертвы, и Дима, тяжело дыша и кашляя, рухнул на землю.       Царапины на спине заныли, стоило им коснуться пола, да и переломанное плечо явно не было довольно такими движениями, но, находясь в шоковом состоянии, Поз не заострял на этом внимание. Он отчётливо чувствовал, как из ануса что-то потекло, ощущал на языке остатки семени, видел образы Антона и Арсения, а точнее их половых органов. Тело просило о пощаде, разум кричал о помощи, но он мог лишь беспомощно дрожать, смотря куда-то в пространство.       — У меня есть одна идейка, — весёлый голос Матвиенко звучал уверенно. Дмитрий не знал, чего ожидать, но когда он увидел горящие глаза Сергея, он понял, что сейчас ему будет хуже, страшнее, больнее...