И сердце будет биться

      Прохладный ветерок залетает в тускло освещённую пещеру, скользит мгновение по неровным стенам, и исчезает, словно испугавшись давящей на опущенные плечи тишины. Вэй Усянь сидит на коленях перед громоздкой деревянной кроватью, устланной грубой, жёсткой тканью. На стенах, на полу, на натянутых вокруг верёвках висят и лежат жёлтые талисманы. Свет от единственной свечи едва пробивается через бесчисленные бумажные преграды, от чего лицо Вэй Усяня кажется ещё более серым и осунувшимся.       Прошло уже два года, но Лань Ванцзи, неподвижно лежащий в окружении кучи талисманов, так и не открыл глаза. Два года под сводом пещеры царит почти полная тишина, за исключением тех минут, когда Вэй Усянь, впадая в отчаяние, кричит, срывая горло, и бьет кулаками по каменным стенам. Лань Сичэнь, раз в неделю как по расписанию появляющийся, чтобы передать словно крепко спящему брату духовную энергию, шума почти не издаёт. Лишь с каждым днём всё сильнее шаркает ногами, пока идёт к выходу, снова не увидев никаких изменений. Устал. Он устал не меньше Вэй Усяня, который почти не отходит от Лань Ванцзи, но оба всё ещё не собираются сдаваться.       – Он вернётся, – говорит Лань Сичэнь, и Вэй Усянь кивает ему в ответ. Верит. Ждёт.       Вэй Усянь снова сидит на коленях и перерисовывает слегка помявшийся талисман. Особой надобности в этом нет, от загнутого уголка действие не изменится, но он убеждён, чтобы всё должно быть идеально. Готовый талисман виснет на одной из натянутых по пространству пещеры ниток и пару раз покачивается из стороны в сторону.       Солёная капля ударяется об холодный пол. Вэй Усянь уже не замечает, когда из глаз начинают течь слёзы. Раньше всегда сиявший улыбкой, теперь он не помнит, когда последний раз щёки были сухими. Цзян Чэн, когда приходит проверить, не забывает ли Вэй Усянь есть и спать, каждый раз принимается ругаться и лишь раздраженно закатывает глаза, не получая никакого ответа. Иногда он пытается завести разговор про Безночный город и второго флейтиста, но Вэй Усянь почти не слушает. Сейчас это совсем не кажется ему важным.       Вэй Усянь протягивает руку и аккуратно, точно боясь навредить, накрывает ею бледную ладонь Лань Ванцзи. Больше всего на свете сейчас хочется почувствовать, как эти холодные пальцы бережно сжимают его руку в ответ, но ничего не происходит. Вэй Усянь закрывает глаза и пытается вспомнить что-нибудь хорошее. Шицзе говорит, это помогает.       В памяти всплывает солнечный день, шумный рынок и две деревянные бабочки в маленьких ручках. Уголки губ Вэй Усяня чуть приподнимаются. Этот день он определенно может назвать одним из самых счастливых.

***

      – Ты мне нравишься! И ты мне нравишься! – Игрушечные бабочки прижимаются друг к другу, а малыш звонко смеётся.       Они сидят в трактире, куда Вэй Усянь затащил удачно повстречавшегося ему на рынке в И Лине Лань Ванцзи, и ждут заказанных блюд. А-Юань с самым счастливым выражением лица сидит около ноги Ханьгуан-цзюня и, держа в каждой руке по игрушке, разыгрывает целый спектакль.       – А-Юань! – Вэй Усянь сдерживает рвущийся наружу смешок, но в строгого родителя играть получается плохо – улыбка всё равно тут же расплывается на лице. – Ты где таких слов понабрался?       Ребёнок невозмутимо продолжает играть, полностью игнорируя вопрос, и Вэй Усянь всё-таки не сдерживается и смеётся в полный голос. На лице Лань Ванцзи, кажется, тоже мелькает лёгкая улыбка.       Им приносят блюда, красные от количества острых приправ, но прежде, чем Вэй Усянь успевает донести кусочек до своего рта, он чуть не роняет палочки на пол и давится воздухом.       – Мне нравится Сянь-гэгэ. И богатому гэгэ тоже нравится Сянь-гэгэ. – А-Юань занят, рассовывая игрушки по карманам, и говорит довольно тихо, но его слышат оба мужчины.       Вэй Усянь кидает быстрый взгляд на Лань Ванцзи, у которого мгновенно краснеют мочки ушей, и наклоняется к ребёнку, подзывая его к себе.       – Сянь-гэгэ тоже нравится А-Юань, – он мягко улыбается и сажает ребенка рядом с собой, пододвигая к нему миску сладкого супа. – И богатый гэгэ нравится.       Последнюю фразу Вэй Усянь говорит тихо, но, подняв глаза на застывшего Лань Ванцзи, понимает, что тот всё равно услышал. Он сдавленно кашляет и утыкается носом в тарелку, вдруг ощутив себя безумно смущенным. Он не знает, почему вдруг сказал это, не подумав, но понимает, что не соврал. «Богатый гэгэ» ему действительно нравится.       Немногим позже, уже на горе Луаньцзан, Вэнь Цин принимается уговаривать Лань Ванцзи остаться на ужин, и он соглашается, лишь взглянув на сияющего улыбкой и поддакивающего девушке Вэй Ина.       Пока все вокруг суетливо бегают, готовят блюда к застолью и шумно радуются возвращению Вэнь Нина, Вэй Усянь снимает со стен пещеры уже не нужные бумажные талисманы. Он резко вздрагивает, услышав совсем близко за спиной негромкий голос.       – Вэй Ин.       Вэй Усянь оборачивается и тихо смеётся.       – Лань Чжань! Чего подкрадываешься? – Он легонько толкает его в плечо, но рука тут же оказывается поймана, а Лань Ванцзи внимательно смотрит прямо в глаза.       – Л… Лань Чжань? Ты чего? – Вэй Усянь несколько раз моргает, смотря на свою крепко схваченную руку, и пытается высвободиться, но хватка становится только сильнее.       – Вэй Ин… – Лань Ванцзи чуть наклоняется вперёд, и Вэй Усянь почему-то задерживает дыхание. – То, что ты сказал А-Юаню… Ты… Это правда?       Вэй Усянь сразу понимает, о чём речь, но по-дурацки смеётся, опускает голову и пытается отойти в сторону. Его хватают за плечи и возвращают обратно. Лань Ванцзи явно решительно настроен добиться ответа.       – Врать смысла нет, правда? – Вэй Усянь закусывает губу и всё ещё смотрит вниз. Первый раз на своей памяти он чувствует себя настолько смущенным и даже напуганным, что даже не может поднять взгляд.       – Я бы не хотел, чтобы ты мне врал.       – Я тоже не хочу тебе врать, Лань Чжань, – голос куда-то пропадает, слова выходят еле слышным шёпотом. Он судорожно вздыхает, жмурится и начинает тараторить, сам того не замечая. – Ты мне нравишься. Правда нравишься. Я сам не понимаю, как так вышло, и когда, я просто... Я…       В следующую секунду его лицо обхватывают горячие ладони, а к губам прижимается что-то очень мягкое и тёплое. Вэй Усянь открывает глаза и видит перед собой подрагивающие ресницы Лань Ванцзи.       Ханьгуан-цзюнь, второй Нефрит клана Гу Су Лань, объект восхищения каждой девушки в Поднебесной, сейчас целует его, Вэй Усяня, сошедшего с праведного пути тёмного заклинателя. Целует так жадно и напористо, что щёки становятся едва ли не краснее ленты в волосах, а воздух в лёгких заканчивается.       – Лань Чжань, – Вэй Усянь мягко отстраняется и заглядывает в широко открытые глаза напротив. – А ты… Я тебе…       – Нравишься. – Лань Ванцзи прижимает его к себе и выдыхает куда-то в плечо. – Так сильно нравишься. Вэй Ин…

***

      Вэй Усянь открывает глаза и упирается взглядом в тёмную каменную стену. Вдруг становится холодно. Ледяной воздух забирается под воротник ханьфу, щекочет спину и проникает под кожу. Вэй Усянь притягивает ноги к груди и кладет голову на колени. Он слышит чьи-то тихие шаги, и перед лицом появляется рука, протягивающая ему серое одеяло.       Лань Сичэнь молча садится рядом, когда Вэй Усянь берет из его рук одеяло и шепчет «спасибо». Мужчина сидит всё также, с прямой спиной и сложенными вместе руками, но в его глазах давно живёт пустота. Вэй Усянь поворачивает голову в его сторону, и снова погружается в мысли. Перед глазами появляется картинка, на которой Цзэу-Цзюнь с невозмутимым видом встаёт перед ним и Лань Чжанем, скрывая их от взгляда разозлённого Лань Циженя. В тот день Лань Ванцзи решил с порога сообщить дяде, что уходит жить на гору Луаньцзан к Вэй Усяню и остаткам клана Вэнь. Лань Цижэнь был в ярости, кричал и швырял вещи, забыв о половине правил своего клана. Но Лань Сичэнь без колебаний встал тогда на сторону брата и с лёгкой улыбкой на лице не прекращал повторять, что дядя должен принять выбор своего племянника.       Вэй Усянь тихо хмыкает, и Лань Сичэнь направляет на него вопросительный взгляд.       – Спасибо.       Лань Сичэнь удивлённо моргает.       – За что?       – За то, что сидишь сейчас здесь. – Вэй Усянь глубоко вздыхает, и линия его губ на секунду изгибается в лёгкой улыбке. – За то, что не сдаёшься. За то, что стал мне семьёй. За всё это спасибо.       Лань Сичэнь был одним из тех немногих, кто всегда был на его стороне. С самого начала, ещё со времен учёбы в Облачных Глубинах, он относился к нему как ко второму младшему брату. Старался закрывать глаза на бесконечные нарушения правил, прятал от Лань Цижэня, когда тот грозился выгнать Вэй Усяня после его очередной выходки. А ещё часто тепло улыбался, прося отнести книги или не особо важные бумаги в библиотеку, где Вэй Ин неизменно сталкивался с Лань Чжанем. Чувства Ванцзи Лань Сичэнь определенно понимал лучше, чем кто-либо другой.       Когда весь мир обернулся против Старейшины И Лин, Лань Сичэнь не проронил ни слова на собрании заклинателей, где каждый второй считал своим долгом выплюнуть какую-нибудь колкость в сторону Вэй Усяня. Вместо этого он продолжал приходить на Луаньцзан, обязательно принося с собой лучшие чайные листья и новую игрушку для маленького А-Юаня. Лань Сичэнь смотрел на своего младшего брата, крепко обнимающего смеющегося Вэй Усяня, и всё также тепло улыбался.       После битвы в Безночном городе Лань Сичэнь делал всё, чтобы не подпустить всё ещё желающих смерти Тёмного Старейшины заклинателей к горе Луаньцзан. Выматывался так, что ноги еле держали, но всё стоял на своём. Он больше почти не улыбался, но всё ещё был рядом.       И за всё это Вэй Усянь правда ему очень благодарен.       – Семья, говоришь? Рад, что ты так считаешь. – Лань Сичэнь кладет руку на плечо Вэй Усяню и мягко улыбается, прикрыв глаза. Они сидят в тишине ещё несколько минут, прежде чем Сичэнь словно самому себе кивает головой и поднимается на ноги.       – Ванцзи действительно счастлив рядом с тобой. А значит я сделаю всё, чтобы так было и дальше.       Мужчина делает шаг к кровати и накрывает ладони Лань Ванцзи своими руками. Передает духовную энергию. Вэй Усянь не хочет отвлекать своим присутствием, а потому медленно и бесшумно выходит из пещеры.       Он не высовывался наружу уже давно, и яркий свет слепит глаза, заставляет зажмуриться на несколько секунд. Вэй Усянь запрокидывает голову и шумно втягивает носом холодный воздух. Он оглядывается вокруг, и плечи опускаются против воли. Небо затянуто тучами – вот-вот пойдет дождь. Серые деревья еле шевелят тонкими ветками, цепляясь друг за друга и создавая неприятный слуху скрежет. Общая картина совершенно не способствует хорошему настроению, и, как назло, подсознание Вэй Усяня подкидывает ему самое тяжёлое воспоминание из всех.

***

      Вокруг так шумно, что звон в ушах кажется музыкой. Перед глазами всё то и дело мутнеет, словно кто-то, держа за волосы, рывками опускает его под воду, пытаясь утопить. Кандидатов на это дело найдется очень много. Защитников можно пересчитать по пальцам одной руки.       Вэй Усянь стоит на окрашенных кровью камнях Безночного Города, окидывая взглядом происходящее вокруг, но не видя ничего. Уголок его покусанных губ дёргается, являя на лице сумасшедшую улыбку. Может, он и правда сошёл с ума?       Его хватают за локоть, и в сантиметре от шеи свистит чей-той меч. Цзян Ваньинь отбрасывает нападающего заклинателя в сторону и бешено трясёт брата за плечи. «Очнись! Очнись, черт тебя побери!» Слова возвращают Вэй Усяня в сознание, он смотрит в красные глаза Цзян Чена, затем из-за его спины ловит такой же обеспокоенный и уставший взгляд Лань Ванцзи. Его Лань Чжаня. Сил становится немного больше.       Мелодия флейты летит легко, но ядом колется и больно впивается в уши. Неповоротливые мертвецы расцарапывают одежды заклинателей, пока те сражаются уже даже друг с другом. Старейшина И Лин над ними истерично смеётся.       Ветер доносит до ушей крик. Второй. Третий. Вэй Усянь слышит, срывается с места. «А-Сянь!» – голос плачет и дрожит. Вэй Усянь ищет, руками распихивает всех, встающих на пути. Его шицзе здесь, он должен её найти.       Заплаканные глаза он видит издалека. Бросается вперёд, но ноги вдруг врастают в землю. Сколько ещё боли он собирается причинить? Сколько ещё раз будет смотреть на её слезы? Ведь это он – их причина. Всё из-за него.       Он не замечает, как подошедший к нему вплотную молодой заклинатель достаёт меч и целится. Не слышит испуганный голос Лань Ванцзи. Не понимает, в какой момент тот оказался совсем рядом, и почему на его груди так быстро расползается красное пятно. Лань Чжань не сводит с него взгляд. Смотрит прямо в глаза и берёт за руку. Молчит. Но безмолвно говорит так много. Вэй Усянь всё понимает и дико трясёт головой. Его Лань Чжань только что спас ему жизнь. Ценою своей. Вэй Усянь не думает, что цена оправдана.       Слёзы катятся без остановки, умывая окрашенное ужасом лицо. Больно становится везде. Лань Чжань делает тяжёлый шаг и слабо прижимает его к себе. Сил не остаётся, и оба падают на холодную землю. «Живи» – на последнем вздохе. Жить Вэй Усяню теперь совсем не хочется. Лань Ванцзи глаз не закрывает, но взгляд медленно пустеет.       Вэй Усянь кричит. Не жалея голоса, кричит так громко, что собственное тело трясётся от напряжения. Он отчаянно хватается за грудь и спину Лань Ванцзи, пытаясь закрыть раны руками, отказываясь понимать, что всё это бесполезно. Рядом на колени падает Лань Сичэнь. Бледный, как тень, он берёт брата за руку и закрывает глаза. Никто другой не решается к ним подойти.       «Ты его вернёшь» – Лань Сичэнь не спрашивает и не приказывает, говорит тихо и уверенно. Он смотрит на Вэй Усяня, и в том что-то снова загорается. Конечно, он вернёт. И неважно, сколько времени ему понадобится.

***

      Вэй Усянь трясёт плечами и делает глубокий вдох. Воздух на Луаньцзан тяжёлый и вязкий, оседает в лёгких тёмной булькающей лужей и больно кусается. Хочется кашлять, но из горла выходит только тихий хрип.       – А-Сянь!       Вэй Ин вздрагивает и поворачивает голову на звук родного голоса. Шицзе мягко улыбается и протягивает к нему руки. Обнимать её очень тепло.       Следом за ней из-за деревьев выходит Цзян Чен, несущий на руках ребёнка, надувшего розовые щёчки. За ними скачет подросший А-Юань, схвативший по дороге какую-то ветку, и теперь воображающий, что это – его меч.       Пришли навестить. Вэй Усянь легко улыбается.       – А-Сянь, когда ты последний раз ел? Совсем как призрак бледный стал! – Цзян Яньли смотри с укоризной, но ласково. Достаёт из мешочка чашки и кивает на большой плоский камень, служащий здесь столом.       – Я принесла твой любимый суп. Давайте сядем.       Лань Сичэнь вскоре выходит из пещеры и ему тоже предлагают присоединиться. За большим столом они выглядят как одна семья: Цзян Яньли с милой улыбкой раздаёт всем угощения; маленький Цзинь Жулань, сидя на руках своего дяди, одной ручкой играется с волосами Лань Сичэня, и тот совсем не возражает; а-Юань вертится у ног Вэй Усяня, всё ещё отказываясь расстаться со своей веткой. Все стараются улыбаться, получается не всегда.       Доев свою порцию супа, а-Юань тащит Вэй Усяня в пещеру. Он достаёт из-за пазухи аккуратно сложенный листочек и протягивает его старшему. На бумажке рисунок. Вэй Усянь вспоминает – это тот день, когда они с Лань Чжанем показывали малышу кроликов. Пушистики тогда ему очень понравились.       А-Юань аккуратно берёт Вэй Усяня за руку и заглядывает в глаза.       – Я тоже скучаю по Гэгэ.       Оба подходят к деревянной кровати, и Вэй Усянь садится на колени. Он складывает рисунок и осторожно вкладывает его в руку Лань Чжаня, накрывая сверху своей ладонью. А-Юань тоже протягивает ручку и хватается за холодный мизинец.       Они сидят так несколько минут, пока к ним не заходит Цзян Чен, чтобы сказать, что им уже пора. Все трое выходят на улицу, и бледная рука Лань Ванцзи чуть дёргается им вслед.

***

      Шицзе уговаривает Вэй Усяня проводить их до подножья Луаньцзан. Оставлять Лань Чжаня не хочется, но Лань Сичэнь говорит, что останется здесь, и Вэй Ин соглашается.       Дорога петляет в деревьях, ветки которых едва ли пропускают свет, но идти не в одиночку не так уж и темно. Вэй Усянь обнимает шицзе, А-Юаня и прощается со своим шиди. Маленький Жулань прощаться с ним отказывается, капризно пряча лицо на груди у Цзян Чена. Вэй Усянь хмыкает: «Ничего, ещё подружимся».       Обратная дорога кажется невыносимо долгой. Ноги идти в гору отказываются, но Вэй Усянь мгновенно переходит на бег, когда слышит впереди громкий хлопок.       Жёлтые талисманы, некоторые разорванные пополам, он находит уже у входа в пещеру. Живот скручивается в узел, по рукам бегут мурашки: что-то не так. Внутри темно, единственная свеча потухла, в воздухе стоит пыль. Свет снаружи пробивается слабо, но позволяет разглядеть стоящий впереди силуэт. Нет. Два силуэта.       Сердце на секунду замирает. Почему двое? Ведь на горе оставался только Лань Сичэнь. Пришёл кто-то чужой? Что он хочет? А может, не чужой..? Глубоко внутри появляется огонёк надежды.       Вэй Усянь делает осторожный шаг. Глаза к темноте привыкают медленно, увидеть побольше не получается. Заплутавший ветерок шевелит волосы на затылке и подталкивает идти быстрее. Ещё шаг, ещё. Вэй Усянь протягивает вперёд руку.       У тёмного силуэта кожа холодная. Он не двигается, позволяя руке Вэй Ина робко касаться его лица, но, кажется, немного дрожит. Аккуратный нос, мягкие ресницы, высушенные губы, жёсткие длинные волосы – Вэй Усянь узнаёт всё, даже по-прежнему видя перед собой только темноту. Рука опускается чуть вниз и ложится на грудь. Он слушает. Слушает внимательно, боясь упустить самый тихий удар родного сердца.       Тук. Тук-тук. Вэй Усянь резко выдыхает и бросается вперёд, чтобы прижаться ухом и услышать поближе. Тук-тук. Тук-тук. Тело пробирает крупная дрожь, и способность шевелиться куда-то исчезает. Ему не кажется, он слышит стук его сердца. Вэй Усяня неконтролируемо трясёт, пока сильные руки мягко обхватывают его тело.       Лань Сичэнь зажигает свечу и тут же едва её не роняет. Он несколько раз быстро моргает и расслабляет усталые плечи, убедившись, что картинка перед глазами никуда не исчезает. Взгляд у Лань Ванцзи немного потерянный, но абсолютно живой. Он мелко дрожит, будто от холода, и Лань Сичэнь догадывается: он и правда замёрз.       Тёплое одеяло ложится на широкие плечи, закрывая их от холодного воздуха. Лань Сичэнь обнимает обоих. Улыбается. Впервые за долгое время улыбка и правда выходит счастливой.       На Луаньцзан опускается тёплый солнечный луч. Кажется, погода тоже счастлива. Вэй Усянь смотрит в светлое небо. Теперь хочется жить. Теперь он снова будет улыбаться. Теперь он снова будет сильным. Они будут. Вместе.