Не случайно

Frank Sinatra — That’s Life

      — Джинни, неужели это обязательно? — Гарри отбросил свежий выпуск «Парижского вестника» на журнальный столик рядом с восхитительно пахнущими круассанами и свежим дымящимся кофе. — Мы же собирались отдохнуть, прогуляться по Парижу, провести вечер на террасе маленького кафе… Все, как ты, чёрт возьми, хотела.       Откинув спадающие на лицо пряди за плечи, Джинни нащупала под кроватью блокнот, который она неизменно брала с собой. Даже сейчас, в отпуске, она повсюду таскала его в сумке, делая пометки и записывая мысли. С тех пор как Джинни стала редактором спортивной колонки «Ежедневного пророка», этот блокнот продолжал попадаться ему на глаза. Он лежал на обеденном столе за завтраком, на прикроватной тумбе в спальне на Гриммо, Гарри натыкался на него взглядом, даже когда входил в ванну по утрам, где Джинни колдовала над своим внешним видом перед работой. Поттер мог поклясться, что настанет день, когда во время секса с Джинни он заметит выглядывающий из-под подушки чёртов блокнот.       Конечно же, дело было совсем не в блокноте. Она полностью погрузилась в новую работу, практически не оставив места в своей жизни для Гарри. Они оба упорно трудились, но Джинни словно пыталась раствориться в своей работе. Все началось с переработок, которые со временем стали обычным делом. Когда Гарри надоедало в сотый раз накладывать согревающие чары на ужин, он убирал порцию Джинни в холодильник и садился есть в одиночестве. Просматривая рабочие бумаги перед сном, он то и дело бросал взгляд на часы, стрелка которых приближалась к полуночи. Положив очки на прикроватную тумбочку, Гарри ложился в кровать и смотрел в размытый потолок, пока на следующее утро сон не прерывал будильник.       Более серьёзным этапом разрушения стали нарушенные обещания. Сидя за праздничным столом в Норе, ловя сочувствующие взгляды семейства Уизли, Гарри неловко комкал салфетку в руках, поглядывал на пустующий стул рядом и обещал себе, что точно поговорит с Джинни. Когда в разгар празднования дня рождения Гермионы серебристый конь остановился посреди гостиной и голосом Уизли сообщил, что она задерживается на работе, Поттер скорбно опрокинул остатки огневиски и натянуто улыбнулся друзьям. Она чуть не опоздала на его собственный день рождения. И когда Гарри увидел её в дверях паба с огромным блестящим свёртком в руках, то понял, что он... удивлён её появлению. В тот момент переключатель в его голове, который давно должен был щёлкнуть, с треском перегорел.       Поначалу Поттер радовался тому, что Джинни нашла своё призвание; тому, что её ценят, в ней нуждаются, она востребована. Пока не ощутил зудящее где-то в груди чувство одиночества. Словно он был надоедливым щенком, которого приучили к вниманию и ласке, а потом оставили на произвол судьбы. Гарри не понимал, почему Джинни продолжает сбегать от жизни и, самое главное, от него. Когда в редкие моменты совместных вечеров он садился на кресло рядом с Джинни и аккуратно забирал у неё из рук перо, исписанный блокнот и книги, она закрывалась. Это ощущение было почти осязаемым. Он считывал повороты её головы, опущенные ресницы, сложенные на груди руки и то, как она каждый раз затыкала его поцелуем, стоило ей услышать серьёзные нотки в тоне его голоса. Всё было не так, и, кажется, они оба ощущали это.       Гермиона, выслушав его доводы за бокалом эльфийского вина, предложила выход, который показался Гарри разумным, — совместный отпуск.       «Смена обстановки, — сказала она, — позволит вам взглянуть друг на друга по-новому, вспомнить о вашей любви, найти то, что всё ещё теплится глубоко внутри вас обоих».       Когда Гарри поздно вечером вернулся домой и сообщил о своём предложении Джинни, он увидел давно забытый блеск карих глаз. Это вселило в него надежду. Они провели весь вечер, обсуждая планы на отпуск, представляя тёплые ночные прогулки по узким улочкам Парижа, покупки в магической части города и завтраки на залитой солнцем лоджии отеля. Зарывшись в волосы спящей рядом Джинни, Поттер думал о том, что ещё ничего не потеряно, ведь они обязательно со всем разберутся. Никакой работы, никаких знакомых, лишь они вдвоём и город, о котором он так часто слышал от Гермионы, но никогда не видел вживую.       Следующим вечером чувство предвкушения и лёгкое волнение от предстоящего путешествия разбились о твёрдую стену реальности. Вернувшись домой после работы, Джинни окинула Гарри виноватым взглядом и взмахом палочки привела в движение кухонные приборы. Две чашки аккуратно вылетели из шкафа, тихо приземлившись на стол. За спиной Гарри услышал шуршание заварки и шелест огня на плите, на которую с мягким стуком встал чайник.       Он поёрзал на стуле и взглянул на Джинни, приподняв брови в вопросительном жесте. Она присела напротив Гарри и закусила губу, опустив взгляд в пол. Поттер почувствовал, как по стенам его самообладания поползли трещины.       — Ну? — спросил он, откладывая рабочие бумаги в сторону.       — Гарри, — начала Джинни, заправив выбившуюся прядь за ухо, — тут такое дело… В общем, сегодня на работе я сообщила о том, что собираюсь в отпуск. Конечно же, мне его одобрили, — улыбнулась она, отчего натянутые нервы Поттера слегка ослабли. — Но в отпуске мне нужно будет кое-что сделать…       Гарри прочистил горло и сложил руки на груди. По крайней мере, с этим можно было работать.       — И что же?       — Вместо запланированных четырех дней у нас будут свободны только два, — ответила она, выжидающе глядя на Поттера.       — Джинни… — простонал Гарри, сняв очки и отложив их в сторону. — Но ведь…       — У меня будет интервью, — выпалила она. — Интервью, Гарри! Не просто какая-то колонка, в которой я буду рассуждать о прошедшем матче, пояснять технику игры или пересказывать сводку спортивных новостей из волшебного мира. Настоящее эксклюзивное интервью со звездой сборной Франции по квиддичу!       Гарри уставился на девушку, переваривая то, что только что услышал. Она всегда стремилась к лучшему, к большему. Именно это было одной из причин, когда-то привлёкших его в Джинни Уизли. Она упорно работала для того, чтобы получить повышение из стажера в штатного репортёра, а затем из репортёра в редактора спортивной колонки, которая с её приходом стала одним из самых популярных разделов «Ежедневного пророка». Он гордился ею. Правда, гордился. Но всё же что-то…       — Хорошо, — пожалуй, слишком резко выпалил Гарри, отгоняя тёмные мысли. — Это замечательно, Джинни. Правда, — он коснулся её ладони и переплёл их пальцы, оставив невесомый поцелуй на её коже.       Уизли просияла в ответ и обвила руками шею Гарри, устраиваясь на его коленях. Он почувствовал размеренное тёплое дыхание на своей шее и выдавил слабую улыбку в пустоту. Он знал, что она не видит его лица, но зачем-то продолжал притворяться, будто всё в порядке. Поттер обнял её крепче и услышал тихий шёпот у своего уха:       — Спасибо. Для меня это очень важно.       Он кивнул и зажмурился, попытавшись отыскать глубоко в себе причины собственного эгоизма. Это ведь Джинни. Его Джинни. Когда он перестал радоваться её успехам?       В какой момент они перестали понимать друг друга и начали говорить на разных языках?       Возможно, в тот момент, когда Джинни нашла свою страсть в карьере, а Гарри устал об этом переживать. Возможно, когда он понял, что сил для борьбы уже не остаётся, и начал задерживаться в Аврорате, а она проводила ночи за написанием статей. Возможно, когда ранее мучавший его вопрос «Почему?» уже потерял первостепенное значение, оставив после себя лишь желание вернуть «как было раньше».       Звонкий голос Уизли вернул его в реальность, в Париж. Туда, где больше не дымился остывший кофе, а круассаны вызывали лишь отвращение. Там, где снова появился её чёртов блокнот, который словно стал символом пропасти, отделявшей их друг от друга.       — Гарри, прости, но так получилось, — пробормотала она, продолжая складывать вещи в сумку. Блокнот, зачарованное перо и магловская ручка, которой он её научил пользоваться. Она всегда брала её с собой на случай, если нужно будет что-то записать. Будто пера было мало. — Лакруа, загонщик, о котором я рассказывала, находится в Париже проездом после матча с Америкой. Вместо интервью с одним первоклассным игроком я привезу в Британию целых два! Это огромная удача. Я просто не могу упустить такой шанс! — она остановилась посреди номера, проверяя вещи в сумке. Затем подняла взгляд на Гарри, который уже готов был стать чёртовым креслом, как Слизнорт перед шестым курсом Хогвартса. — Мы обязательно выполним наш план завтра, а пока я просто не могу…       — Я понял, — перебил её Поттер, проглатывая рвущееся наружу недовольство. «Найти то, что ещё теплится глубоко внутри вас обоих», — он повторял про себя слова Гермионы, словно мантру. Глубоко вздохнув, он опустил взгляд на руки, лежащие на коленях. — Завтра.       — Да, — прошептала Джинни, медленно подойдя к нему. Она наклонилась, чтобы оставить поцелуй на его щеке, но Гарри поймал её губы.       Он чувствовал запах кофе, вкус выпечки и сухой, тёплый поцелуй. Ничего более. Ничего. На какую-то секунду его прошиб холодный озноб. Это было похоже на столкновение с поездом на полном ходу. Ничего. Гарри словно потерял всякую опору. Его пальцы вцепились в мягкие ручки кресла в попытке вернуть себе ощущение реальности. Ничего. Громкий хлопок входной двери пощёчиной полоснул его по щеке.       Он почувствовал дуновение ветра на своей коже — сквозняк, образовавшийся между раскрытой дверью и окном в тот момент, когда Джинни покидала номер отеля. Это отрезвило его.       Гарри моргнул и медленно разжал пальцы, оставив тёмные полосы на бархатной обивке кресла. Что это было?       Он поднялся на ноги, и духота, царившая в номере, чуть не сбила его с ног. Ему нужен был воздух. Гарри сунул палочку в карман брюк и побрёл на выход, оставив за собой недопитый холодный кофе и тошнотворный завтрак. Он не помнил, как запер номер, как спустился к стойке регистрации и как небрежно махнул рукой портье, который пытался предложить ему портключ к лучшим достопримечательностям магического Парижа.       Выйдя на улицу, Гарри вдруг остановился. Что он собирался сделать? Куда он мог пойти? Этот незнакомый город давил на него своей величиной, прижимал к земле непомерным весом. Он лишь знал, что ему нужно отвлечься, найти место, в котором он бы смог привести мысли в порядок. Подумать о том, что произошло, ведь возвращение в номер, в котором он уже проторчал двое суток в ожидании Джинни, свело бы его с ума.       Гарри медленно выдохнул и обернулся по сторонам. Он просто пойдет туда, куда его поведут ноги. В конце концов, он всегда мог аппарировать обратно в отель, а сидеть в четырех стенах в отпуске — худший выход.       Поттер повернул влево и свернул на узкую улицу, совершенно не представляя, куда она его заведет. Если бы здесь была Гермиона, она бы пришла в ужас от такого решения. Он усмехнулся этой мысли, почувствовав себя чуть расслабленнее. В отличие от неё, он мог позволить себе спонтанные решения, которых в последнее время так сильно не хватало в жизни.       Он медленно брёл по улице, рассматривая вывески и встречающихся на пути людей. Парикмахерская «Coiffure magique», из дверей которой выскочила миловидная ведьма с ярко-красным цветом волос, привлекла особое внимание. В просторном окне он заметил ряд кресел, на которых восседали волшебницы, а над их волосами колдовали мастера. Проходя мимо закрывающихся дверей парикмахерской, он почувствовал приятный запах косметических зелий.       Мимо него прошёл маленький мальчик, торгующий «Парижским вестником» и выкрикивающий что-то на французском. Засмотревшись на колдофото на обложке газеты, Гарри почувствовал, как случайно пихнул плечом кого-то из прохожих в толпе.       — Извините, — сказал он, встретившись взглядом с девушкой, у которой от столкновения с плеча съехала сумка. Она лишь улыбнулась и кивнула, продолжив свой путь.       Гарри остановился, глядя ей вслед. Люди вокруг продолжали движение, их жизнь кипела, не останавливаясь ни на минуту. Бродячие торговцы; продавцы крохотных лавочек, громко переговаривающиеся друг с другом через узкую улицу; разнообразный говор туристов, смешивающийся в поток различных языков, — всё это жило само по себе, словно громадный организм. Вдохнув полной грудью, Поттер облизнул губы и улыбнулся сам себе. Может, Париж не так уж и плох?       Продолжив свой путь, он наткнулся на вывеску café «Pas un hasard». Сквозь большую прозрачную витрину он увидел полупустые столики. Некоторые из них были заняты одинокими волшебниками, попивающими кофе или что-то покрепче, но в целом заведение выглядело не слишком людным. То, что надо.       Пройдя сквозь прозрачный магический барьер, Гарри ощутил, как по телу поползли мурашки, словно кто-то наложил на него дезиллюминационные чары. Что это была за магия? Он оглянулся на вход в кафе, который рябил от концентрации заклинания, но не заметил ничего подозрительного. Работая в Аврорате, он ещё не встречался с подобными чарами, но чутьё подсказывало, что здесь не таилось никакой опасности. Возможно, обычные меры предосторожности, выявлявшие недобрые намерения посетителей.       Хмыкнув, Гарри подошёл к барной стойке и сел на высокий стул, окинув взглядом приветливого бармена. Тот сразу же улыбнулся и подошёл ближе, приготовившись принять заказ.       — Извините, — Поттер прочистил горло, сложив руки на стойке в замок, — я не говорю по-французски.       — Я говорю на английском, — отозвался бармен, а его улыбка словно стала еще шире. — Что-нибудь посоветовать? Туристы любят пробовать местный алкоголь.       Гарри взъерошил волосы и поправил очки на переносице.       — Нет, спасибо. Пожалуй, старый английский огневиски будет в самый раз.       Парень сдержанно кивнул и исчез в проходе за барной стойкой. Гарри принялся нетерпеливо постукивать пальцами по дубовой столешнице в ожидании своего бокала. Он обернулся и начал разглядывать интерьер кофейни, которая почему-то привлекла его внимание. В нём не было ничего необычного — круглые столики и стулья из тёмного дерева, светлые стены с репродукциями пейзажей неизвестных художников, высокий потолок и цветы в подвесных горшочках у окон.       Была тут и странная фреска на стене, изображавшая трёх старух: одна держала в руках пряжу, вторая наматывала нить на веретено, а третья эту нить перерезала. Гарри нахмурился, пытаясь выстроить логическую цепочку, но ничего не приходило на ум. Возможно, эта картина была как-то связана с названием места? В этот момент он немного пожалел, что не послушался Гермиону и не взял тот самоучитель французского «для чайников», который она настойчиво пихала ему в руки на обеде в кафетерии Министерства магии.       — Ваш огневиски, сэр, — Поттер услышал, как бокал с глухим стуком приземлился на стойку.       — Спасибо, — ответил он и отсалютовал бармену бокалом, опрокинув в себя немного напитка.       Горло приятно обожгла крепость виски, застряв где-то в груди, а затем расходясь приятным теплом по телу. Гарри тут же ощутил, как на него накатило расслабление. Все тревоги, мучившие его, отступили на задний план. Осталась только одна вещь, которая скреблась где-то на задворках сознания. Кое-что, чему он очень долгое время не придавал значения. Что-то, что требовало немедленного решения уже давно.       Покручивая в руках бокал, он смотрел пустым взглядом в янтарную жидкость на дне. Неужели это всё? То, к чему они так долго шли, закончится здесь — в месте, которое должно было стать их спасательным кругом?       Гарри снова ощутил подступающий к горлу страх неопределённости и заглушил его ещё одним глотком. Так лучше. Как бы ему хотелось, чтобы не пришлось сидеть сейчас в одиночестве в пустом кафе магического Парижа и принимать решение, которое может как спасти, так и разрушить то немногое, что у него было после войны. Возможно, ещё не всё потеряно?       Так просто врать самому себе.       Буквально через стул от себя Гарри услышал шорох — кто-то сел за барную стойку, звякнув браслетами по столу. Он мог даже не смотря в ту сторону понять, что это молодая девушка. От неё доносился тонкий аромат цветочных духов, который напомнил запах из парикмахерской в квартале отсюда. Гарри снова погрузился в свои мысли, поворачивая бокал так, что кусочки льда перекатывались по дну, медленно тая.       Девушка подозвала бармена и что-то быстро проговорила на французском с явным английским акцентом. Гарри подавил искушение повернуть голову и рассмотреть её. Если здесь, в Париже, мало кого интересовала его персона, то в Англии о каждом его чихе немедленно сообщалось на первой полосе «Ежедневного пророка». Он совсем не хотел, чтобы Рита Скитер написала статью о том, как герой войны Гарри Поттер напивается в одиночестве в кофейне Парижа. Зная пронырливую журналистку, он был почти уверен, что она приукрасит статью сведениями о том, как он утирал скупую слезу платком, а затем утешался в объятиях какой-нибудь француженки или же этой самой англичанки, сидящей за одной барной стойкой с ним.       Он уже собирался тихо оставить деньги на стойке и уйти, как бармен окликнул его:       — Сэр, вам повторить?       Гарри медленно прикрыл глаза, подавляя раздражение. Кажется, английская речь бармена привлекла внимание посетительницы, и Гарри почувствовал прожигающий взгляд на своей щеке.       — Поттер?       Мерлин, только не это.       Он медленно выдохнул и повернулся, встретившись взглядом с девушкой напротив. Зелёные глаза удивлённо рассматривали его с ног до головы, лишь на мгновение задержавшись на бокале огневиски в его руках.       Раздражение испарилось так же внезапно, как и появилось. Он абсолютно не ожидал встретить здесь кого-то, кто был призраком из прошлой жизни, напоминающим о школьных буднях и жгучей ненависти к слизеринскому факультету. И уж тем более он не ожидал увидеть здесь её. Девушку, о которой он слышал в последний раз лишь в Визенгамоте на суде над семьей Малфоев.       — Паркинсон, — пробормотал Гарри, криво улыбнувшись.       Эта неожиданная встреча всколыхнула в нём странное ощущение. В этом городе всё было незнакомым и чуждым. Словно стоять в толпе незнакомцев, а потом увидеть старого друга. С одной оговоркой — они никогда не были друзьями.       — Что ты здесь делаешь? — спросила она, развернувшись к нему лицом. — Пьёшь огневиски в три часа дня… — Пэнси скривилась, приподняв бровь.       Гарри усмехнулся.       — Если бы я знал.       Фарфоровая чашка кофе приземлилась на столешницу перед Пэнси. Она коротко поблагодарила бармена и снова повернулась к Поттеру.       — Неужели Аврорат тебя так измотал, что ты сбежал в Париж для того, чтобы напиться?       Гарри развернулся к ней и подал знак бармену, чтобы тот повторил огневиски. Он, наконец, смог рассмотреть её — Паркинсон практически не изменилась за те пять лет, что они не виделись. Та же короткая стрижка, такой же яркий макияж. На её запястье при движении тихо побрякивали нанизанные на два браслета драгоценные подвески. Аккуратный маникюр, маленькое чёрное платье, лакированные чёрные туфли на каблуках. Лишь в её взгляде было что-то новое, непривычное. Раньше в свою сторону он получал только ненависть и отвращение, и это было взаимно.       — Нет, не совсем, — ответил Гарри, беря в руки наполненный барменом бокал. — Я здесь в отпуске. А что делаешь тут ты?       — Ну, здесь я оказалась по дурацкой случайности. Мой босс перенёс встречу, поэтому я решила забежать выпить кофе, — она медленно размешала сахар в чашке и положила ложку на край блюдца. — Никогда раньше не замечала это кафе, а сегодня решила проверить, варят ли тут такой же дерьмовый кофе, как и везде.       — Нет, я не об этом, — Гарри сделал глоток огневиски, ощутив лёгкое головокружение. — Что ты делаешь в Париже?       Паркинсон окинула его нечитаемым взглядом, подняла чашку и поднесла её к губам.       — Не такое уж и дерьмо, — сделав глоток, сказала она. — Я здесь живу, Поттер.       — Давно?       — С тех пор, как кончились судебные разбирательства.       Гарри коснулся бокала, стоявшего на столе. Подушечкой пальца он выводил узоры на запотевшем ото льда стекле.       — Почему? — вопрос сорвался с его губ непроизвольно, и Гарри даже не успел пожалеть о том, что его задал.       Он совершенно не знал ту Пэнси, которая сейчас сидела перед ним и невозмутимо попивала кофе. Он помнил лишь отчаявшуюся девочку, которая готова была сдать его Волдеморту в Большом зале Хогвартса. Это было так давно, что Гарри даже и не знал, кто такая Пэнси Паркинсон теперь и как себя с ней вести.       — Потому что все заслуживают второй шанс, Поттер.       Он не ожидал честного и прямого ответа на вопрос, поэтому лишь кивнул, уставившись в свой бокал. Так много вопросов вертелось в его голове, но он не осмеливался их задать. Да и с какой стати ей на них отвечать? Всё, что их связывало, — это лишь несколько лет совместной учебы. Ни больше, ни меньше. Почему ему вообще хотелось что-то у неё спрашивать?       Гарри тряхнул головой и сделал ещё глоток. Что с ним творится в этом городе?       Он так усиленно раздумывал об этом, что пропустил реплику Пэнси мимо ушей.       — Что? — переспросил Гарри.       — Я говорю, ты здесь один?       — Нет, — ответил он, почувствовав, как в груди снова поднимается неприятное чувство тревоги, — я вместе с Джинни.       Паркинсон приподняла брови и оглянулась по сторонам.       — Где же твоя невеста?       — Она не… — Гарри вздохнул и запнулся на полуслове, внутренне одернув себя. — В общем, у неё появилась кое-какая работа, так что я предоставлен сам себе.       — Оу… — протянула Пэнси, допив остатки кофе. Она подхватила сумочку с соседнего стула, бросила пару купюр на барную стойку и обернулась к Гарри. — Показала бы тебе город, если бы мне было смертельно скучно. К тому же, я уже опаздываю на встречу, — она прошла мимо, направляясь к выходу, но обернулась напоследок. — Надеюсь, в следующий раз увидимся не раньше, чем через пять лет.       Гарри проводил её удаляющуюся спину взглядом и развернулся к барной стойке. Эта странная встреча отвлекла его от неприятных мыслей, но после ухода Паркинсон они вернулись с новой силой.       Чёртов Париж.       Гарри осушил бокал, оставил деньги на стойке и направился на выход.

***

      Когда Паркинсон впервые приехала в Париж, её очаровывало всё. Буквально всё. С ужасом она осознала, что магловская часть города гораздо привлекательнее магической. Здесь всё говорило об истории и культуре, каждая стена имела своё собственное значение. Этот переезд стал для неё кардинальной сменой курса жизни, ведь здесь она была обычной туристкой. За её спиной не маячила громадная родословная, волшебники здесь не были закостенелыми приверженцами старых идеалов. Это опьяняло.       Когда она говорила на другом языке, знакомилась с новыми людьми и рассказывала о себе, то ощущала себя совсем другим человеком. Словно у неё появилась другая, более привлекательная личность.       Редкие поездки к родителям в Англию нарушали привычный ритм жизни, возвращали к прошлому, от которого она так старательно бежала после войны. Ей нравилось, что во Франции лишь отдалённо слышали о тех ужасах, которые сотрясали Британию несколько лет назад. Здесь не было недоверчивых взглядов, сожаления, плескавшегося на дне глаз собеседников. Здесь люди не тащили за собой багаж прошлого. Пэнси старалась соответствовать. У неё почти получалось. До сегодняшнего дня.       Появление Гарри Поттера в магической части города было каким-то сбоем в чётко выверенной жизни. Словно её отбросило на несколько лет назад во времени, она снова задиристая староста Слизерина, снимающая баллы с Золотого трио за любой проступок. Паркинсон вновь ощутила себя маленькой девочкой, которая когда-то отчаянно боролась со своими иррациональными чувствами к зеленоглазому гриффиндорцу единственным известным ей способом — агрессией и язвительностью. И вот они оба здесь. Уже не дети, повзрослевшие и изменившиеся. У каждого из них за плечами собственные скелеты в шкафу и своя боль.       Ни к чему ворошить былое.       Пэнси поёжилась, почувствовав на коже порыв прохладного ветра. Она подняла голову к небу и заметила тёмные клубящиеся облака, готовые пролиться дождём на землю. Паркинсон чертыхнулась, проклиная своё желание прогуляться в магловской части Парижа после рабочей встречи. Наколдовать защитные чары не получится, а для того, чтобы аппарировать домой, нужно ещё постараться найти безлюдный закуток в самом центре города.       Мелкие капли дождя застучали по асфальту и спокойной водяной глади Сены. Ощутив влагу на коже, Пэнси в последний раз коснулась пальцами парапета набережной и развернулась, зашагав в сторону единственного места, дарящего чувство спокойствия.       Музей д’Орсе был первой достопримечательностью, которую она посетила в магловском Париже. Ей казался безумно привлекательным тот факт, что маглы расположили музей в бывшем здании вокзала, словно протест монструозному и помпезному Лувру.       Пока все туристы первым делом мчались посмотреть на Эйфелеву башню или Собор Парижской Богоматери, Паркинсон гуляла среди выставочных экспонатов и шедевров мирового искусства. Впервые попав на второй этаж, она провела там несколько часов, рассматривая картины импрессионистов. Странно, но недвигающиеся сюжеты и композиции казались ей гораздо более живыми и глубокими, нежели магические картины, которые двигались по-настоящему. Этот первый поход в музей и определил всю дальнейшую судьбу Пэнси — вернувшись в снятую ею квартиру, она долго думала над тем, что из себя представляет её будущее.       Кем она, в сущности, была? К чему стремилась? Куда хотела двигаться дальше?       Слишком серьёзные вопросы для волшебницы, которая только собиралась начать новую жизнь. Поэтому Паркинсон решила проложить себе дорогу в том направлении, в котором никто не ожидал её увидеть. Она стала своеобразным «мостом», соединяющим магловских торговцев подлинными произведениями искусства и толстосумов магического мира, готовых выложить любые деньги за сокровища разных эпох. Большинство людей, с которыми она имела дело, совершенно не понимали настоящей ценности этих картин и экспонатов, лишь пополняли свои коллекции, чтобы потом на приёмах хвастаться перед такими же волшебниками.       Получив эту работу упорным трудом и стараниями, Пэнси ощутила себя частичкой этого мира. Она могла дотянуться до истории, своими глазами увидеть следы небрежных мазков кистей художников, которые вписали свои имена в полотно человечества. Она бы соврала, если бы сказала, что не чувствует трепета и мурашек по коже, совершая очередную сделку, осторожно касаясь картин, которые порой были старше её родословной.       Поэтому она так любила музей д’Орсе, ведь здесь началась история новой Пэнси Паркинсон. Это место было лучшим выбором для того, чтобы переждать дождь.       Вступив в холл, она огляделась по сторонам, ощутив теплоту, которую обычно чувствуют люди, возвращаясь в место, что зовут домом.       Привычный запах музея окутал её чувством спокойствия, и Пэнси зашагала вперёд, огибая немногочисленных маглов, разглядывавших экспонаты. Знакомая её глазу картина — многие из них смотрели, но не видели. Скользя взглядом по посетителям, она наткнулась на знакомые взъерошенные волосы, нахмуренные брови и чуть съехавшие с прямого носа круглые очки. Он сосредоточенно разглядывал композицию перед собой, сложив руки на груди и подперев подбородок кулаком.       От неожиданности Паркинсон остановилась на месте, почувствовав порыв спрятаться за экспонатом и раствориться, словно хамелеон. Но её планы нарушил тучный мужчина, который шёл за ней следом и слишком внимательно рассматривал гид по музею.       Она почувствовала толчок в спину и извиняющиеся громкие интонации в итальянской речи туриста. Пэнси обернулась, нервно кивнула мужчине, продолжавшему распинаться в извинениях, и собиралась было уйти прочь, как услышала за спиной знакомый голос.       — Ты что, следишь за мной?       Она устало прикрыла глаза и сжала зубы, давая себе секунду на раздумья. Сделать вид, что ничего не слышала — значит, выставить себя идиоткой.       Этот город издевается над ней?       Медленно вздохнув, она нацепила на лицо маску безразличия и повернулась в сторону Гарри Поттера.       — Это я должна была задать такой вопрос, Поттер.       Выражение его лица совершенно сбило девушку с толку, ведь он… улыбался ей. Не такой улыбкой, которую она привыкла видеть на деловых встречах или званых вечерах, устраиваемых родителями в поместье. Это выглядело почти что искренне.       Он шагнул навстречу, и Пэнси нервно замялась на месте, делая вид, что просто перемещает сумочку с одного плеча на другое. Мерлин, да что с ней такое?       Гарри подошёл ближе и встал рядом с ней, направив взгляд на скульптуру, изображавшую один из сюжетов Данте.       — Как ты думаешь, почему у него такое измученное выражение лица? — Гарри махнул рукой в сторону композиции и нахмурился.       Паркинсон проследила за направлением его руки и скользнула взглядом по скульптуре. Изваяние состояло из пяти человек — в центре находился мужчина, убитый горем, а вокруг него были молодые юноши, хватающиеся за него в мольбе.       — Ему больно, — ответила она. — Он заточен в башне вместе со своими детьми и внуками, и все они умирают от голода. Они умоляют его взять их тела, чтобы он мог… насытиться. Вторая часть «Божественной комедии».       Вскинув брови, Гарри перевёл взгляд на Пэнси. Она прочистила горло и сложила руки на груди.       — Откуда ты это знаешь? — спросил он.       — Это моя работа.       — И чем же ты занимаешься? — Гарри двинулся вперёд по залу, кивком пригласив Пэнси составить ему компанию.       Задержавшись лишь на секунду, она поспешила за Поттером, подстраиваясь под его шаг.       — Я помогаю заключать сделки между магловскими коллекционерами и магами, которые хотят приобрести что-нибудь из произведений искусства. Слежу за тем, чтобы всё прошло гладко, доставляю экспонаты владельцам и получаю свою долю.       Она пожала плечами, уставившись в пол.       — Вау, — Гарри вздохнул, сложив руки в карманы брюк. — Это… очень интересно и необычно, особенно для тебя.       — Что это значит? — Паркинсон метнула острый взгляд на Поттера, нахмурившись. — Что значит «особенно для меня»?       — Не пойми меня неправильно, но мне тяжело представить, что Пэнси Паркинсон сотрудничает с маглами и разбирается в магловском искусстве. Это просто… — он махнул рукой, сделав непонятный жест, — …не укладывается в голове. Нет, ничего плохого я не имел в виду, — Гарри повернулся к ней, вскинув ладони в примирительном жесте. — Просто… странно, вот и всё.       Она ухмыльнулась, вспомнив лица своих родителей, когда сообщила им, что переезжает в Париж, чтобы изучать искусство. Пожалуй, реакция Поттера была вполне адекватной.       Они свернули на лестницу, ведущую к верхним этажам музея.       — А что ты здесь делаешь? Снова один, — произнесла Пэнси, внутренне скривившись от этого вопроса.       Она не хотела показаться навязчивой или слишком заинтересованной, просто… Нет, она была заинтересована, но Поттеру не обязательно было об этом знать.       Идя рядом с ним, шаг в шаг, Пэнси не могла отделаться от мысли о том, что это всё нереально. Было странно, но в то же время ощущалось вполне естественно. Эти чувства, словно два противоположных полюса, перетягивали её в свои стороны.       — Джинни прислала патронус, сказала, что задерживается на интервью, — Гарри провёл ладонью по волосам, скосив взгляд в сторону. — Я решил прогуляться по магловской части Парижа. Я ведь здесь никогда не был, поэтому начал изучение города с центра. Потом пошёл дождь, так я и оказался здесь. Не хочу оскорбить твои профессиональные чувства, — усмехнулся он, — но я просто хотел переждать дождь. Я ничего не понимаю в искусстве.       Они вышли на самом верхнем этаже д’Орсе, который был полон настоящих шедевров и являлся любимым местом Пэнси в музее.       — Не обязательно понимать искусство, — едва слышно ответила она. — Достаточно его просто чувствовать.       Паркинсон прошла вперёд, оставив Гарри позади. Она медленно брела по залу, касаясь взглядом висящих на стенах картин. Каким-то невероятным образом они успокаивали её внутреннюю тревогу, а тихие голоса посетителей и шелест музейных каталогов в их руках помогали сосредоточиться.       Услышав шаги сзади, она обернулась и взглянула на Гарри. Он выглядел слегка сбитым с толку. Ей смертельно захотелось заглянуть ему в голову и узнать, что он сам думает об этих нелепых встречах. И почему из всех возможных людей этот город так настойчиво пытался свести ее именно с ним?       — «Качели», Пьер Огюст Ренуар, — Пэнси кивнула на картину, перед которой они остановились. — Не знаю почему, но именно эта картина в первую очередь всегда приковывает моё внимание, — она очертила взглядом импрессионистские мазки, складывающиеся в живую, вибрирующую картину. Солнечные блики летнего дня словно манили коснуться. — Что ты чувствуешь?       Гарри молча рассматривал картину, снова спрятав руки в карманы. Снаружи он выглядел собранным, но Поттер, как она поняла ещё в школе, был не из тех, кто умел искусно прятать эмоции. Все было написано на его лице.       — Безмятежность, — ответил он.       Пэнси почувствовала холод, скользящий по спине. Она тихо вздохнула и облизнула пересохшие губы. Это было именно то, что она ощущала сейчас. Безмятежность.       — Знаешь, к концу своей жизни Ренуар оказался парализован, но так и не смог оставить любимое дело. Сначала он научился писать левой рукой, а когда пальцы совсем перестали сгибаться, просил помощников привязывать кисти к рукам, — Паркинсон слабо улыбнулась и оглянулась на Гарри. — И всё равно оставался признанным мастером той эпохи. Поразительная сила духа.       Они молча смотрели друг на друга, застыв в моменте. Солнечные блики скользнули сквозь стеклянный купол здания и исчезли, скрывшись за туманными облаками. Поттер опустил взгляд и тряхнул головой, проведя кончиками пальцев по губам.       — Ну что, пошли обратно? — пожалуй, слишком громко спросила она. — Надеюсь, дождь уже кончился.       Гарри кивнул и зашагал вслед за Пэнси, которая готова была сорваться и убежать, если бы только была возможность. Остаток пути до выхода из музея они провели в молчании, каждый из них спрятался в своих мыслях, обдумывая этот сумасшедший день.       Дуновение влажного после дождя ветра растрепало волосы Паркинсон, когда она толкнула входную дверь. Каменная кладка ещё была мокрой, а кое-где в стыках плитки собрались лужи. Они спустились по ступеням вниз, остановившись у подножия лестницы.       — И правда кончился, — произнёс Гарри, сделав глубокий вдох.       — Какой следующий пункт в плане путешествия по Парижу? — спросила Пэнси, поправив лямку сумки на плече.       — Хочешь составить мне компанию?       — Ещё чего, — фыркнула Паркинсон, — у тебя и без меня есть компаньон для прогулок.       Гарри потупил взгляд и нахмурился.       — Да, пожалуй, ты права, — она уже собиралась попрощаться и найти, наконец, место, из которого можно аппарировать в магическую часть города, как он добавил: — Есть какие-нибудь рекомендации для туриста, как я?       Пэнси закусила губу и задумалась. Она могла бы назвать кучу популярных мест, которые давно облюбовали туристы, но ей в голову пришло лишь одно.       — Набережная Сен-Бернар. Там спокойно по вечерам, а ещё есть замечательный парк и сад. Я сама часто там бываю, — выпалила она так быстро, чтобы не успеть себя остановить.       — Набережная Сен-Бернар… — медленно пробормотал Гарри, словно пробуя на вкус название. — Я запомню.       На мгновение ей показалось, что он хотел сказать что-то ещё, но она отогнала эти мысли и вернула ему искреннюю улыбку.       — Прощай, Поттер.       Пэнси развернулась и зашагала прочь, услышав брошенное в спину:       — Спасибо, Паркинсон!       Порыв тёплого ветра дунул ей в лицо, снова разметав некогда аккуратно уложенные пряди. Из уголков глаз выступили слезы, вызванные ветром. Она стёрла их тыльной стороной ладони и, поправив прическу, быстрым шагом направилась в сторону улицы Бельшас.       Когда-то, когда она только переехала в Париж, ей сказали, что в этом городе возможно всё, даже самое невероятное волшебство. Только сейчас она поняла настоящее значение этих слов.       Париж — поистине удивительный город.