Не случайно

      Вернувшись после долгой прогулки по городу, Гарри практически сразу уснул. Этот день вымотал его физически и эмоционально, начиная с утренней встряски и заканчивая посещением музея. После того, как он попрощался с Паркинсон, Гарри почему-то долго не мог прийти в себя. Его не покидало ощущение, что он перешагнул порог невидимой двери и запоздало услышал, как та захлопнулась за спиной. Сквозь сон он слышал шорохи и шум воды в ванной — должно быть, Джинни вернулась. Спустя несколько долгих минут он вновь провалился в сон, так и не поинтересовавшись, как прошло интервью.       На следующий день его разбудил стук в дверь. Разлепив веки, Гарри в полусонном состоянии прошлёпал босыми ногами к выходу из номера и потянул на себя ручку двери. В проёме он заметил сморщенное лицо домовика, одетого в миниатюрную красную ливрею — форму, которую носил практически каждый работник отеля. Бархатное одеяние было украшено золотыми басонами и аксельбантами, даже на его маленькие ладони были надеты белые перчатки.       Домовик сдержанно поклонился и скрипучим голосом произнес:       — Не требуется ли уборка номера, месье?       Гарри медленно моргнул, лихорадочно обрабатывая информацию в голове. Когда до него наконец дошёл смысл слов домовика, он ответил:       — Нет, спасибо, э-э-э…       — Госс, месье.       — Спасибо, Госс, ничего не нужно.       Домовик снова кивнул, тряхнув при этом ушами.       — Если вам что-нибудь понадобится, я всегда к вашим услугам, — он развернулся и засеменил вперёд по коридору.       Гарри захлопнул дверь и прислонился лбом к гладкой деревянной поверхности. Он не знал, который сейчас час. Голова шла кругом, будто накануне вечером он выпил не два бокала огневиски, а целую бутылку.       Мёртвая тишина номера ясно говорила о том, что Джинни здесь нет. Где она, чёрт возьми?       Оттолкнувшись от двери, Поттер побрёл в спальню. Его внимание привлекла записка на прикроватной тумбе, которую он не сразу заметил. Он подошёл ближе, развернул пергамент и узнал аккуратный почерк: «Гарри, мне пришлось отлучиться по делам. Обещаю, это ни в коем случае не помешает нашим планам. Вернусь до обеда!

Целую, Джинни»

      Он молча смотрел на тёмно-синие строки, выведенные шариковой ручкой. В некоторых местах паста выглядела чуть смазанной, будто она писала записку второпях. Когда Джинни окончательно перестала пользоваться перьями?       Гарри ещё раз пробежался глазами по записке и бросил её обратно на тумбу. Он прошёл к выходу на террасу, кинув по пути взгляд на часы. Обед давно закончился. Он не ощущал никакой злости или раздражения — лишь странную пустоту.       На столике террасы его уже ждал запоздалый обед, окружённый согревающими чарами. Отель, который он выбрал лично, был замечательным — ненавязчивый персонал, удобное расположение, даже еда появлялась сама по себе, как в Хогвартсе, именно тогда, когда это было нужно. Однако ничто из этого больше не радовало его. Привычный мир Гарри рушился ему под ноги, а он безразлично за этим наблюдал.       Он тяжело опустился на стул и взял в руки свежий «Французский вестник». Сердце пропустило удар, когда он заметил знакомые ямочки на щеках и очаровательную улыбку с колдографии на первой полосе. На движущемся фото была Джинни — она сидела за столиком уличного кафе, в её руках были блокнот и ручка, а улыбка предназначалась смазливому блондину, который всем своим видом демонстрировал уверенность и превосходство.       Глаза скользнули на заголовок — он ни черта не мог разобрать на французском, но уцепился за знакомое имя. Ален Лакруа. Кажется, это о нём она говорила ему вчера днём — тот самый загонщик сборной Франции, который вернулся на родину после матча с Америкой. Гарри ощутил, как желчь подступает к горлу. Он весь день слонялся по городу, будто неприкаянный, пока она… А что она, собственно, делала? То же, что и всегда, — выбирала работу. Она всегда выбирала что-то, но только не его.       Гарри свернул газету и бросил её на пол, опершись локтями о колени. Лёгкий ветер взъерошил его волосы, а солнце уже вовсю припекало, согревая кожу. Он устало прикрыл глаза, сжав переносицу пальцами.       Направляясь в это путешествие, он был переполнен надеждой и радостью, но только сейчас понял, что это было самым грандиозным обманом века. Он обманывал себя, как и Джинни. Они спрятали проблемы в шкаф, словно грязное белье, и оба подпирали створки спинами, надеясь, что не настанет момент, когда придётся со всем этим разбираться.       Внезапно всё стало так кристально ясно и понятно, что Поттер ощутил смирение. А ещё сожаление о времени, которое они с Джинни всё это время отнимали друг у друга вместо того, чтобы просто поговорить. Он откинулся на спинку кресла и щёлкнул пальцами. Тут же появился домовик и, сделав короткий поклон, проскрипел:       — Вам что-нибудь нужно, месье?       — Да, Госс, — ответил Гарри, переведя взгляд на открывавшийся с террасы вид уютных улочек Парижа. — Не мог бы ты принести мне что-нибудь почитать на английском? Похоже, мне предстоит долгое ожидание…       — Сию минуту, месье, — ответил домовик и исчез с громким хлопком.       Спустя несколько минут, проведённых за трапезой, Гарри заметил материализовавшуюся на столе книгу. Он отложил приборы в сторону, вытер руки полотенцем и взял томик в руки. На бархатной красной обложке виднелось слегка стёртое временем позолоченное тиснение: «Божественная комедия», Данте Алигьери.       Поттер усмехнулся и открыл первую страницу.

***

      Хлопок входной двери и громкие шаги Джинни Гарри услышал не сразу. Солнце уже начинало медленно клониться к горизонту, когда у входа на террасу раздался ее голос:       — Гарри…       Он спокойно оторвался от книги, медленно закрыл её и отложил на столик, подняв взгляд на Джинни. Она с тревогой смотрела на него, закусив губу. Молчание, воцарившееся на просторном балконе, сгущалось с каждой секундой. Становилось осязаемым.       — Мерлин, Гарри, я так виновата перед тобой, — тихо произнесла она, обняв себя руками. — Я… я должна была отправить тебе записку или патронус, хотя бы как-нибудь предупредить, что я задерживаюсь. Мне так стыдно!       — Не извиняйся, — ответил он, — ты лишь делала то, что должна была. Я знаю, как важна для тебя твоя карьера, и полностью принимаю это.       Джинни подняла взгляд и нахмурилась.       — Значит, ты не сердишься на меня?       — Нет, — Гарри покачал головой, — не сержусь.       Она едва слышно вздохнула и села в кресло. Теперь их разделял лишь круглый обеденный столик.       — Знаешь, когда мы вернёмся, я обязательно выделю уик-энд, мы можем даже съездить за город, отдохнуть, наверстать испорченный отпуск, — она наклонилась вперед и положила ладонь на руку Гарри, слегка сжав. — Ты даже не представляешь, какой рабочий материал я привезу с собой в Лондон. «Ежедневный пророк» просто взорвется! — Джинни улыбнулась, мечтательно закатив глаза. — Но хватит уже о работе. Может быть, выберемся сегодня куда-нибудь? Ведь завтра мы уже возвращаемся домой.       Она склонила голову вбок, внимательно рассматривая Гарри. Он облизнул губы и встретил её глаза. Джинни моргнула, а хватка на его ладони ослабла.       Кажется, она уже поняла.       — Слушай, Джинни, — начал Поттер, — я думаю, нам стоит поговорить.       Резко стало холодно — тёплая ладонь, покоившаяся на его руке, исчезла. Уизли опустила взгляд и кивнула.       — Видит Мерлин, я пытался… — пробормотал Гарри, покачав головой. — Но так больше не может продолжаться. Ты и сама всё видишь. Видишь ведь?       — Что ты имеешь в виду? — её скулы напряглись, а верхняя губа дернулась.       — Пожалуйста, хватит, — Поттер встал из-за стола и подошёл к перилам балкона, опершись спиной о парапет. — Джинни, это просто нелепо. Нас, — он махнул рукой, указывая на себя и на неё, — больше нет. Я долго думал об этом и понял, что не стоит всё это продолжать. Нам это не нужно. Просто прошёл тот момент, когда ещё был смысл бороться, но теперь… Уже поздно. Так случается. Рон и Гермиона — живое подтверждение моих слов.       — Но мы — не Рон и Гермиона, — надавила Джинни.       — Мы не они, но всё же мы изменились с тех пор, как… — увидев блеск в её глазах, Гарри сделал паузу и отвернулся. — Ты думаешь, я не заметил, как ты прячешься от проблем в работе? Как всеми силами избегаешь моего общества? Невозможно постоянно прятаться, иногда нужно просто сесть и расставить все точки над «i». Я не хотел терять то, что у нас было, но мы сами виноваты в том, что теперь всё потеряно безвозвратно.       Поттер перевёл взгляд на Джинни — в её глазах стояли слезы, готовые вот-вот сорваться и побежать по щекам. Он ожидал увидеть боль, мольбу, страх — всё что угодно. Но увидел лишь смирение. Гарри никогда не думал, что это так просто. Один разговор — и уже нет никаких они, только он и она. Он никогда не спрашивал Гермиону и Рона о том, как проходило их расставание, что чувствовали в тот момент они, ведь ему казалось это бессмысленным и ненужным. У него никогда такого не будет.       Но, увидев в глазах Джинни смирение, Гарри понял, что расставание — это не катастрофа, а согласие. Обоюдное, молчаливое согласие двух взрослых людей, которые наконец-то поняли, что настало время разгребать свои ошибки.       — Прости меня, — Уизли шмыгнула носом, сложив руки в замок. Большим пальцем левой руки она нервно постукивала по запястью. — Я была напугана. Не знала, что делать. Избегание казалось мне лучшей тактикой, пока я не пойму, что делать дальше, — Джинни горько усмехнулась. — Похоже, мы оба облажались.       — Не вздумай винить себя, — Гарри провёл ладонью по шершавой поверхности парапета, — так случается.       — Вот и всё, — прошептала она, вытирая мокрые дорожки слёз на щеках.       — Всё, — эхом повторил он её слова.       Гарри развернулся спиной к ней, упершись ладонями в перила балкона. Он следил за тем, как солнце медленно спускалось к горизонту, скрываясь за крышами тесно стоящих домов. Вечер стремительно утекал сквозь пальцы, и Гарри вдруг почувствовал острое желание прогуляться по Парижу в последний раз. Он физически не мог находиться в четырёх стенах и хотел побыть один, подозревая, что и Джинни желала того же.       Поттер оглянулся через плечо — она молча выводила узоры на бархатной книге, принесённой домовиком, и смотрела в одну точку. Он тихо прошёл мимо неё и направился в спальню.       За спиной Гарри услышал скрип кресла и медленные шаги.       — Куда ты?       Он забрал палочку с прикроватной тумбочки, накинул на плечи пиджак и бросил через плечо:       — Мне нужно подышать свежим воздухом. Ложись спать, Джинни. Завтра мы возвращаемся домой.       Прикрыв за собой дверь номера, он прислонился затылком к стене и закрыл глаза. Гарри ожидал, что после этого разговора будет чувствовать вину за то, что недостаточно старался. Или злость на Джинни за то, что недостаточно старалась она. Но правда была в том, что сейчас он ощущал лишь свободу. Это было похоже на забег на длинную дистанцию, в котором после каждого круга ему на шею цепляли всё новый и новый груз. И ему, наконец, удалось его сбросить. Он надеялся, что она чувствовала то же самое.       Настало время двигаться дальше.

***

Frank Sinatra — The Way You Look Tonight

      Набережная Сен-Бернар протянулась от моста Аустерлиц до Сюлли, украшая левый берег Сены мягким светом фонарей. Блики отражались в воде, создавая живую картину, подобную той, которую когда-то на своём полотне изобразил Ван Гог. Там были звёзды, а здесь — фонари. Современный мир изгонял природную магию, о чём Пэнси порой жалела, когда поднимала голову к небу и наблюдала россыпь ярких звёзд в темноте.       Она шагала вдоль набережной, совсем близко к воде, ощущая дуновение холодного речного ветра. Где-то вдалеке слышалась приглушённая музыка, но её мысли были заняты другим.       Сидя дома, проводя очередной одинокий вечер за бокалом Шато Лагранж и интересной книгой, она всё никак не могла выбросить из головы ту встречу с Поттером. Пэнси вчитывалась в строчки, но они расплывались перед глазами, сменяясь взглядом зелёных глаз, который она увидела в музее. Безмятежность.       Она захлопнула книгу, допила остатки вина и оставила бокал на столике. В самом деле, что за напасть? Почему её это так взволновало?       Пэнси уже и забыла о том, каково такое — испытывать трепет и прятать свои ненужные чувства глубоко внутри. В конце концов, она уже взрослая женщина, а Поттер был лишь мимолётной симпатией, оставшейся в стенах школы. Это всего лишь отголоски прошлых чувств, отпечаток детства — и ничего более.       Раскрыв створки окон в спальне, Паркинсон вдохнула свежий ночной воздух. Вечер был замечательным. Она глянула вниз, заметив на мостовой компанию молодых волшебников, которые громко разговаривали и передавали по кругу бутылку, завёрнутую в бумажный пакет. В ней, определённо, было что-то горячительное, потому что каждый глоток сопровождался взрывом смеха. Ветер принёс звуки заколдованной флейты из переулка напротив, в котором располагалось ночное кафе. Пэнси представила россыпь столиков, за которыми отдыхают и ведут оживлённые разговоры волшебники. Наверняка официант-домовик только и успевает лавировать между посетителями и подливать вино и эль в их бокалы. Словно в подтверждение её мыслей послышался смех и пение, явно не попадающее в ноты волшебной флейты. Смертельно захотелось прогуляться.       Может, спонтанная прогулка поможет разложить всё по полочкам и успокоить взявшееся из ниоткуда внутреннее волнение?       Шёлковый халат тут же скользнул к ногам, сменившись лёгким платьем. Пэнси повесила на плечо сумочку, обула чёрные лакированные туфли на невысоком каблуке и захлопнула дверь. Взмахнув палочкой, она заперла квартиру и спустилась вниз, позволяя ногам вести себя в неизвестном направлении.       Когда она поняла, что оказалась на набережной Сен-Бернар, то ничуть не удивилась, ведь всегда приходила в это место, когда ей нужно было подумать.       Миновав очередной фонарь, она заметила в воде отражение одинокой фигуры. Пэнси перевела взгляд на мужчину и затаила дыхание. Он стоял спиной к ней, плечи слегка ссутулены, взгляд устремлён на спокойную гладь Сены. Впору было бы рассмеяться, да только она не могла. Она вообще ничего не могла сделать, просто остановилась и смотрела на него.       Поттер, похоже, был глубоко в своих мыслях и не замечал ничего вокруг. В этот раз ей больше не хотелось уйти, как в д’Орсе.       — Париж, — прошептала она.       Гарри вынырнул из своих мыслей и обернулся на её шёпот. Пару раз моргнув, он улыбнулся и произнёс:       — Что ты здесь делаешь?       — Похоже, этот вопрос уже стал нашим официальным приветствием, — ответила Пэнси, подойдя к нему. — Я говорила тебе про это место. Люблю здесь бывать.       — Так это и есть та самая набережная Сен-Бернар? — Гарри провёл ладонью по щеке, отведя взгляд в сторону. — Я просто гулял, как обычно. Шёл туда, куда глаза глядят. Знаешь, когда ты задумываешься о чём-то, то не замечаешь… — он оборвал фразу, взмахнув рукой перед своим лицом.       Типичный Поттер. Он всегда начинал активно жестикулировать, когда волновался. Пэнси помнила и это.       — Знаю, — тихо ответила она. — Раз уж ты здесь, могу показать тебе парк. Не то чтобы там было что-то интересное, но…       — Да, — выпалил он, встретив её взгляд. — Конечно.       Уголок её рта приподнялся, выдавая лёгкое удовлетворение.       — Пошли, — Паркинсон развернулась и зашагала в сторону дорожки, ведущей в парк.       Они прошли мимо деревьев, ветви которых грузно возвышались над головами и создавали впечатление живой арки. Музыка стала чуть громче.       — И снова один… — пробормотала Пэнси так тихо, надеясь, что он не услышит.       — Да, — ответил он. — Теперь совершенно точно один.       Миновав поворот, они углубились в парк, встречая на своём пути редких гуляющих. То были либо парочки, наслаждавшиеся тихим вечером, либо одиночки, спешившие попасть домой.       — Что ты имеешь в виду? — Пэнси взглянула на Гарри, заметив короткую вспышку смущения на его лице.       Он закусил губу и нахмурился. Пэнси могла видеть, как в его голове в этот самый момент происходит мыслительный процесс. Как будто он взвешивал каждое слово, приходившее ему в голову.       — К чёрту, — Поттер вздохнул, расправив плечи. — Не знаю, зачем я говорю это тебе, но… Кажется, мы с Джинни расстались.       — Кажется?       — Да… — он поправил очки и спрятал руки в карманы. — Сегодня днём я понял, что это всё бессмысленно. Когда-то мне казалось, что мы идеально подходим друг другу. Шли годы, а мы всё отдалялись, разбегаясь в разные стороны. Я не знаю, почему это произошло.       — Это не важно, — ответила Пэнси, почувствовав взгляд Гарри на своей щеке. — Просто так происходит. Люди сходятся, потом расходятся. Мы меняемся в течение жизни, сами того не замечая. А если меняемся мы, то почему наши близкие не могут меняться? — она кинула быстрый взгляд на Поттера, заметив, что он внимательно слушает. — Просто кому-то удаётся подстроиться под перемены, а кто-то упирается, глубоко внутри понимая, что ему это не нужно. Так ли важны причины?       — Возможно, ты и права, — вздохнул Гарри.       — Конечно, я права.       — Всё та же заноза Паркинсон.       — Всё тот же святой Поттер, — парировала она.       Глядя друг на друга, они рассмеялись, словно вспомнили старую шутку из далёкого прошлого. Ветви деревьев мягко покачивались от ветра над их головами, а шелест листьев уже заглушала музыка, звучащая всё громче и громче по мере того, как они шли вперёд.       — Ты часто бываешь в Англии? — спросил Гарри.       Пэнси едва заметно напряглась, как всегда и происходило, когда разговор заходил о родине. Всё, что было там, ассоциировалось лишь с плохими воспоминаниями. Детство и часть юности были счастливыми, но след, оставленный войной, был гораздо больше, чем годы спокойствия.       — Нет, — ответила она. — Я приезжаю очень редко — лишь для того, чтобы увидеться со старыми друзьями и дать понять родителям, что я ещё жива и даже не попрошайничаю на улицах Парижа без их материальной помощи.       Гарри улыбнулся и носком ботинка пнул лежащий камешек на дороге.       — Тебе тяжело туда возвращаться?       — Нет… — Паркинсон на секунду замялась, взвешивая мысли. — Вообще-то да. Когда я приезжаю в семейное поместье, оно меня будто душит. Даже встречи с Малфоем, Забини и сёстрами Гринграсс чаще всего превращаются в вечер сожалений и воспоминаний. Никто открыто этого не обсуждает, но всё написано на их лицах.       Стоило ей это произнести, как Пэнси почувствовала облегчение. Поттер действовал на неё как сыворотка правды — почему-то именно сейчас и именно ему врать совершенно не хотелось. Может быть, это была лишь плата за его откровение? Она не знала, да и это не имело значения.       — Поэтому ты уехала в Париж? — Гарри внимательно посмотрел на нее. — Ты бежишь сюда от прошлого.       — Какой ты проницательный, — фыркнула Паркинсон. — Не думал записаться в ассистенты к Трелони?       — Ты можешь язвить, сколько хочешь, Паркинсон, но вечно убегать не получится. Когда-нибудь тебе придётся разобраться со своим прошлым.       Дорожка продолжала уходить в гущу парка, но они оба остановились на месте. Пэнси молча смотрела на носки своих туфель и теребила лямку сумочки пальцами. Поттеру хватило всего лишь пары встреч, чтобы соскрести с неё защитный слой, в то время как родители всё ещё искренне недоумевали, почему их дочь оборвала любую связь с прошлой жизнью, оставив лишь пару важных ниточек. И иногда, когда становится совсем невыносимо, Пэнси тянет за эти ниточки, чтобы почувствовать, что на другом конце её всё ещё ждут.       Она подняла глаза и встретила тёплый взгляд Поттера. Он её не осуждал.       — Когда-нибудь. Но не сейчас, — отрезала Пэнси и кивнула за спину Гарри. — Пошли.       В нескольких метрах от них раскинулась настоящая танцевальная площадка: гирлянды дугами ниспадали с деревьев и навеса над несколькими парами, покачивающимися в танце. Приятная музыка обволакивала и тех, кто танцевал, и тех, кто сидел на траве, прижавшись друг к другу.       — Иногда тут бывает и такое, — Пэнси вскинула бровь и посмотрела на Гарри.       Он остановился, скользя взглядом по импровизированной танцевальной площадке. На мгновение Пэнси показалось, что в его взгляде мелькнул озорной огонь. Она внутренне напряглась.       Поттер развернулся к ней и протянул ладонь.       — Потанцуешь со мной?       Паркинсон сделала шаг назад, и из её рта вырвался нервный смешок.       — Что? Нет, — она заправила прядь волос за ухо и мотнула головой. — Я не настроена сегодня танцевать. Да и туфли неподходящие. Там трава, мои каблуки…       — Ты что, испугалась?       Она задохнулась собственной вспышкой возмущения, глядя на то, как Поттер откровенно издевался над ней. Это было похоже на сюжет дешёвого магловского романчика, вот только с одной оговоркой — сейчас всё реально.       — Ничего я не испугалась. Чушь какая…       — Мои танцевальные навыки, конечно, подстёрлись спустя годы после того, как я практиковался для Святочного бала, но кое-что я всё же помню, — он подошёл ближе, не опуская руки.       Пэнси молча смотрела на его ладонь. Один танец. Всего лишь танец. Что ей стоило?       — Хорошо, — она осторожно вложила свою ладонь в его руку. Гарри сразу же переплёл их пальцы и потянул её за собой.       Предыдущая композиция уже сменилась новой, часть людей покинула танцпол, а всё, о чём могла думать Пэнси, — это ощущение его тёплой ладони. Кожу обдало жаром. Она практически начала молиться Цирцее, чтобы её лицо не выглядело, как спелый помидор. Её одолевали совершенно полярные чувства: неуютное смущение и приятный трепет, которого она не испытывала, пожалуй, слишком давно.       Поттер вывел её в центр площадки. Вторая ладонь скользнула на талию, отчего Паркинсон судорожно выдохнула и поспешила пристроить левую руку на его плече, чтобы не выглядеть идиоткой. Даже на каблуках она едва доставала носом до его подбородка. Пэнси отвела взгляд в сторону, мысленно приказывая себе успокоиться.       — Кажется, всё не так плохо, а? — спросил Гарри, склонившись к её уху. Его тёплое дыхание коснулось волос, лишь слегка мазнув по шее.       — Если ты отдавишь мне ноги, — она подняла взгляд и сверкнула глазами, — будешь должен луковый суп.       Поттер повернул её вокруг оси, а затем снова прижал к себе. Ещё ближе.       — Желание дамы — закон.       Спустя некоторое время Пэнси всё же расслабилась, позволив Гарри вести себя в танце. Она запоминала этот короткий миг, чтобы потом воспроизводить в памяти, когда осенними вечерами будет гулять по Сен-Бернар, кутаясь в палантин от холодного ветра.       Она не могла не вспомнить, как неуклюже танцевала с Малфоем на Святочном балу много лет назад, изредка кидая любопытные взгляды на кучку гриффиндорцев за столом, во главе которого сидел Гарри Поттер. Насупившись, он попивал сливочное пиво и хмуро смотрел на всех, кто осмеливался веселиться рядом с ним. Пэнси прекрасно понимала природу его недовольства — Седрик Диггори пригласил на бал когтевранку, от которой Гарри был без ума, о чём знал буквально каждый в Хогвартсе. А она лишь продолжала довольствоваться тем, что у неё было, даже не осмеливаясь задумываться о большем.       Теперь она танцует с Гарри Поттером в Париже. Безумие.       Когда песня закончилась, Поттер вздохнул и выпустил её из объятий. Она смущённо улыбнулась и зашагала по газону в глубь парка, минуя широкие стволы деревьев. Пэнси всё шла и шла, слыша за спиной его спокойный шаг. Они молча брели вдвоём, пока она не остановилась на месте, вскинув голову к ночному небу. В нём всё же было видно звёзды, хотя и не такие яркие, как на территории Хогвартса.       — Как ты думаешь, ночное небо над школой было заколдовано? — спросил он, проследив за направлением её взгляда. — Я нигде не видел таких звёзд, как там.       — Не знаю, — прошептала она. — Не знаю…       Пэнси опустилась на траву, откинула сумку в сторону и сняла туфли. Расправив подол платья, она легла на спину и посмотрела на Гарри. Он снова выглядел сбитым с толку — ей нравилось, что она вызывала в нём это чувство. Гораздо лучше, чем безразличие.       — Ложись, — она хлопнула ладонью по газону и снова посмотрела на небо.       Зашелестела трава. Он опустился на землю и лёг рядом с Пэнси — так близко, что она отчётливо слышала его размеренное дыхание. Она даже могла бы слегка сдвинуть руку в сторону и коснуться его ладони. Конечно, она не собиралась этого делать, но отчего-то было приятно думать, что у неё есть такая возможность.       И молчать с ним было гораздо приятнее, чем в одиночестве. Безмятежность.       — Должна признаться, танец не был таким ужасным, как я представляла. Только не говори мне про Святочный бал, потому что я прекрасно помню, как неуклюже ты выглядел тогда. И как кривилась бедная близняшка Патил каждый раз, как ты наступал ей на ноги.       Слева послышался хриплый смешок.       — Танец на Святочном балу и правда был ужасным, — произнёс Гарри. — Когда я только начал работать в Аврорате, нам с Джинни нужно было посещать кучу званых и благотворительных вечеров. Мне пришлось взять пару уроков у Макгонагалл.       — Хватит издеваться, — усмехнулась Пэнси.       — Я серьёзно.       Она повернула лицо к Гарри и встретила его взгляд.       — Ты же шутишь.       — Нисколько, — он улыбнулся, но выражение его лица оставалось невозмутимым.       Она приподнялась с земли и оперлась на локоть, глядя на Поттера сверху вниз.       — Да ну?       — Я даже написал ей огромное письмо, как сейчас помню: «Дорогая Минерва, сердечно прошу вас оказать мне услугу. Дело в том, что мне требуется несколько уроков танцев от настоящего мастера своего дела. Памятуя о том, как Рональд Уизли ужасно танцевал с вами на репетиции перед Святочным балом, поспешу заверить, что я…»       Паркинсон шлёпнула его по плечу и отвернулась, пряча глупую улыбку.       — Ты самый настоящий идиот, Поттер.       Он звонко рассмеялся, и когда Пэнси вернула ему свой взгляд, то заметила, что в уголках его глаз появились едва заметные морщинки.       — Возможно, когда-нибудь я поведаю тебе секрет о своих танцевальных навыках, — произнёс Гарри, медленно сглотнув.       Взгляд зацепился за движение его кадыка, прочертив линию от шеи до губ, задержавшись на них дольше, чем того требовали приличия. Она не успела понять, осталась ли её заминка незамеченной Гарри.       Внезапно её отвлек шорох, а затем взявшаяся из ниоткуда холодная вода окатила обоих с ног до головы. Пэнси вскрикнула от неожиданности, схватила сумочку и прикрыла ею голову, оглядываясь по сторонам.       — Это автоматический полив газонов, — Поттер прикрыл голову ладонью и пытался перекричать шум воды, но всё кончилось так же внезапно, как и началось.       Она откинула мокрую сумку в сторону и коснулась ладонью своей щеки. Взглянув на Гарри, Пэнси начала смеяться, хотя сама, должно быть, выглядела не лучше. Промокшие пряди чёлки прилипли к его лбу, а пиджак и брюки стали пятнистыми, словно Поттера окатили из лужи. Он снял очки и принялся вытирать их рукавом пиджака, даже не пытаясь скрыть улыбку.       Пэнси молча наблюдала за тем, как он спрятал очки во внутреннем кармане пиджака, взъерошил влажные волосы и вздохнул, бросив на неё короткий взгляд исподлобья. Всё это до сих пор ощущалось как сон. Хороший сон.       — Слушай, — начал он, — это прозвучит глупо, но мне давно не было так легко, как сегодня. Я не знаю, что послужило этому причиной. Я сам, этот город или… ты. Всё, что я знаю — сейчас мне хорошо. Наверное, я звучу, как последний идиот, но это так.       Паркинсон продолжала молчать. Тысячи мыслей проносились в голове, совершенно не складываясь в нормальные предложения, которые можно было бы озвучить. Да и что сказать? Мне тоже давно не было так хорошо, как сейчас? Мне больше не хочется бежать от прошлого, как раньше? Мне нравятся твои дурацкие шутки? Когда ты улыбаешься, мне снова хочется танцевать, как и шесть лет назад? Я в полном дерьме, Поттер?       Гарри поднял голову и нахмурился.       — Хотя… забудь, — он сорвал травинку с газона и покрутил её между большим и указательным пальцем, — это неважно, — Гарри откинул несчастную травинку в сторону и и вздохнул, — это все глупости и ни к чему.       Пэнси сделала медленный вдох, хотя вряд ли это смогло бы успокоить бешено колотящееся сердце. Он не понимает. Не видит. Как он может не видеть? Слепой, слепой Поттер.       Ей потребовалась ровно секунда для того, чтобы сократить расстояние между ними и ощутить его тёплые губы. Её ладонь коснулась его щеки, всё ещё влажной от воды. Он подался вперёд, углубив поцелуй, рукой обхватил её затылок, притягивая ближе. Язык настойчиво скользнул в её рот, затягивая в какой-то особый вид невесомости, словно гравитация на мгновение перестала работать как надо. Пэнси провела кончиками пальцев по его шее и почувствовала дрожь от прикосновения к своей спине. Её платье было мокрым и липло к коже, отчего малейшее касание ощущалось особенно сильно.       Гарри остановился. Его губы оставались в дюйме от её собственных, она всё ещё ощущала горячее дыхание на своей коже, но он остановился.       — Прости, — Пэнси резко отстранилась от него и оглянула так, словно только сейчас увидела его впервые, — я не должна была… Это… Я не так поняла тебя. Мерлин, ты же только что расстался с Уизли! — она вскочила на ноги, суетливо оглядываясь по сторонам в поисках туфель, которые скинула перед тем, как они оба легли на траву. — Поттер, давай просто… Просто забудем это недоразумение.       Она чувствовала на себе его взгляд, пока трясущимися руками надевала свои чёртовы лакированные туфли. Гарри продолжал молчать, и это делало ситуацию только хуже. Паника, сожаление и смущение с размаху ударили по голове.       — Это всё, — она махнула рукой, указывая на себя и Гарри, — это всё не мы. — Паркинсон наклонилась, подхватив с травы мокрую сумочку. — Знаешь, это ведь было…       — Случайно, — закончил за неё Гарри.       Резкое дуновение ветра послало мурашки по всему телу. Внезапно Пэнси почувствовала навалившуюся усталость. Ей лишь хватило сил на короткий кивок. Увидев в его взгляде встречное сожаление, она развернулась и зашагала прочь.       Этот город и правда дарил невероятные возможности, но, кажется, она только что всё испортила.