After the rain

Чимин наблюдает несколько месяцев, стоит в стороне и смотрит, как омега все бледнеет и худеет на глазах, куклу напоминая, в которой жизни нет. Пухлые еще пару недель назад щеки пропадают, на скулах залегают густые тени, а лицо покрывают синяки, будто бьет парня кто-то или сам он в бешеном темпе безумной жизни неловко ударяется постоянно. Омегу зовут Юнги, и он никогда не приходит за маленьким сыном вовремя. Поначалу Чимин злится, потому что не няней он работает в детском саду, и винит омегу в безалаберности, но, просидев с ребенком много, излишне много вечеров, наслушавшись рассказов о том, какой его папа замечательный, только грустный и играет с ним мало, проникается, если не незнакомым парнем, то маленьким Тэхеном точно. — Папа вчера много плакал, — говорит Тэхен так, будто это привычно ему, будто уже не раз слышал, как омега в ночи слезами заливает подушку. — Он думал, что я сплю, а я нет, не спал. — И часто твой папа так? — спрашивает Чимин, подавая ребенку большого пушистого зайца с розовыми ушами. Он грязный немного, ткань где-то запачкана едой, где-то самой натуральной землей из лужи, но мальчик улыбается ему, прижимает к телу несоразмерно огромную игрушку. — Да. Он всегда думает, что я не слышу. И Чимин задумывается. Задумывается, что, возможно, омега одинокий, что некому помочь ему с ребенком, поэтому и опаздывает он вечерами в детский сад, но спешит всегда, как только может. Желание нажаловаться в органы на нерадивого родителя, что до этого сопровождало альфу каждый вечер, исчезает, как если бы не было его никогда, Чимин спокойно теперь с чужим малышом сидит, и угощает шоколадом и конфетами. Тэхен оказывается милым ребенком, умеющим благодарить и слушаться. Он не капризничает и не хнычет, когда наступает ночь, а папа за ним не приходит, лишь грустно в окно, за которым цветет темнота, смотрит, даже от Чимина внимания не требует. А альфа скачивает на телефон мультики, обязательно веселые и добрые, чтоб показывать их ребенку, развлекая в особенно грустные вечера. Он сохраняет их так много, что память на устройстве заканчивается, но Чимину дела до этого нет. Тэхен же улыбается. Но сегодняшний вечер отличается от других. Ветер на улице слишком сильный, дождь тарабанит в окно, а молнии прорезают черноту неба яркими вспышками. Осенняя гроза, страшная, пугающая ребенка. Тэхен жмется к Чимину, смотрит большими напуганными глазами, в которых пелена слез стоит, а время медленно ползет к полночи, а смена Чимина длиной в долгие сутки наконец подходит к концу. Дома ждет кот, которого друг альфы уже устает кормить, Чимину необходимо вернуться в маленькую квартирку. Но омеги все нет, а оставлять Тэхена с другим охранником, которому на ребенка плевать будет, не хочется совсем. Юнги приходит, когда ночь за окном становится глубокой страшно. В его кроссовках, изношенных и явно очень старых, хлюпает вода, а все лицо, серое почти, заливают дождевые капли, полностью пропитавшие волосы. Но омега сразу к ребенку спешит, а тот бежит в папины объятия, счастливый, прижимается к папе и улыбается ярко. Чимин смотрит на омегу с жалостью некой, растущей в груди кустом шиповника. Плевать должно быть, но нет, альфа за собой замечает волнение и уже ведет мысленный распорядок задержек омеги, волнуется совершенно неуместно, когда тот опаздывает больше, чем обычно. — Солнышко, посиди смирно, — смеется омега тускло, пока завязывает шнурки на маленьких ботиночках ребенка, а тот с волосами родителя играется, распускает небрежный пучок. — Сейчас пойдем домой. — У Вас нет машины? — спрашивает Чимин, взгляд туша о худую спину омеги. Юнги вздрагивает от звука его голоса и оборачивается мгновенно. — Нет, откуда ей взяться? — Может, Ваш альфа вас заберет? Погода страшная, не нужно ребенку в такой сильный дождь ходить по улице, — предлагает Чимин. Ключи, которые он должен передать сменщику, звенят в пальцах, а секундная стрелка часов движется по циферблату с громким противным тиканьем. Чимина трогает взгляд омеги, направленный на него из-под мокрых ресниц. Он усталый и масляный, а зрачки в глазах темные и большие, контрастирующие с бледной кожей лица болезненно. С волос Юнги на мокрую одежду и пол капает вода, усеивая ткань и паркет влагой все больше, а сам парень напоминает грязного, выброшенного на улицу котенка. Альфа смотрит на синяки на скулах и, особенно яркий, под правым глазом, спросить про них хочет, вопрос так и срывается с языка, но Чимин молчит, проглатывает слова, хоть они и встают колючим комом в горле. Тэхен улыбается, почему-то, очень радостно, сплетает из длинных черных волос пухлую, но небрежную косу, а потом выдает: — Дядя Чимин может нас подвезти, пап, — голос ребенка звонкий, щебечущий, он разрушает гнетущую липкую тишину. — Я видел, у него большая машина. Чимин мысленно бьет себя по лицу. Конечно, сегодня он может подвезти омегу до дома и даже помочь подняться к дверям квартиры, но омега отказывается долго, наматывает на ребенка теплый шарф и все убеждает, что они прекрасно дойдут сами. А потом альфа достает куртку из большего шкафа и одевает в нее Юнги, который вдруг румянцем заливается и говорит «нет» активнее. В куртке Чимина, большой, цвета защитного, зеленого с коричневым, Юнги выглядит почти комично, а Тэхен снова смеется заливисто, как делать не перестает с момента появления его папы в комнате. Наконец синие губы Юнги набирают естественный розовый цвет, а тонкое тело дрожать перестает, заставляя альфу чувствовать себя правильно. — Зачем Вы отказываетесь? Мне совсем не сложно подвезти, — говорит Чимин, а омега снова мотает головой: мокрые пряди волос, неубранные в косу, падают на лоб, лезут в красные глаза. — Спокойнее будет и Вам, и мне. — Да, пап, давай. Чимин очень хороший, у него есть вкусные конфеты. В салоне долго уговариваемый, но согласившийся Юнги засыпает, откинув голову на мягкую обивку кресла, а Чимин находит на заднем сидении теплый плед, накрывает им омегу, останавливаясь ненадолго в потоке машин. Лицо Юнги выглядит беззаботным и трогательным, а щеки наливаются яркими розовыми красками, когда альфа жмет на пару кнопок, чтобы печка работала лучше и грела. Тэхен тоже тихо дремлет, и омеги не просыпаются у самого дома, в тот момент, когда машина тормозит на залитом дождем асфальте с тихим скрипом камней под колесами. Чимин предпочитает их не будить, ждет и смотрит, как омега причмокивает губами и расслабляется в удобном сидении, как усталость смывается со слишком юного лица. Чимин думает проявить больше понимания, закупиться конфетами и приобрести детское кресло, потому что Тэхен неудобно пристегнут ремнем. Дождь заканчивается, из-за облаков выглядывает яркая луна.