мальчики не плачут.

Он учился с тобой в одном классе, Любил рисовать, не любил одноклассников.

Шастун сидел на уроке истории и скучающим взором осматривал остальных учеников. Половина внимательно слушала и записывала, что говорила Наталья Анатольевна, а половина перешёптывалась и разговаривала, не обращая внимания на происходящее у доски. Правда, и саму учительницу не сильно интересовало происходящее на задних партах, где и находились те, кому глубоко наплевать. В том числе Антон. — Антох… — негромко позвал Шастуна Позов, близкий друг Антона. Антон поморщился, не желая отвечать Диме, но тот настойчиво дёрнул его за рукав чёрного худи, протянув руку через проход между партами. — Чё надо? — не слишком дружелюбно отозвался парень, поворачивая голову в сторону Димы. Тот поправил очки, и громким шёпотом спросил: — Слышь, Тох, а ты знал, что к нам новенького зачислили? — Кого? — и Дима быстро выложил, что новенького зовут Арсений Попов, переведён из лицея, и абсолютный задрот. А завтра его первый день здесь. — И чё? — в последнее время Антону не слишком везло в плане учёбы, к тому же у них недавно уволился директор, а на место старого пришёл Станислав-хуй-знает-кто. У парня и без того дел немало, чтобы ещё и отчество какого-то Хуеслава запоминать. Новенький тоже не сильно интересовал Шастуна — таких, как Арсений, пол-школы. — Бля, братан, да ты не врубаешься, — с досадой продолжил Позов, — по слухам, по очень, очень верным слухам, он пидор, и… — Дима! Если тебе есть, что сказать, говори всему классу! — видимо, учительнице надоели разговоры с задних парт, мешающих максимально занудно бубнить что-то о налогах и их влиянии на чью-то жизнь в какой-то там период времени, и она переключилась на первого попавшегося в её поле зрения. — А я что, я ничего, я молчу, — поспешил откреститься Дима. Антон хмыкнул, и казалось бы уже угомонившаяся историчка с хищной улыбкой повернула голову. Теперь в задницу попал Шастун. — Ну, а ты, Антон? Тоже есть, что сказать? Ты говори, не стесняйся! — Да, есть. Самоуверенный тон сбил с толку Наталью Анатольевну, но та продолжила гнуть свою линию. — Вставай, говори, Антон. А мы всем классом тебя послушаем. С ещё большей уверенностью шатен встал из-за парты. Весь класс замолк, с любопытством глядя на смельчака. Несмотря на то, что Антон не первый раз попадал в неприятности, будучи чересчур дерзким и прямолинейным, каждая его выходка сопровождалась заинтересованными взглядами со стороны. Ещё бы, в десятом классе не очень много развлечений, почти всё время они проводили в школе, а здесь по-настоящему классных событий практически не было. Вот и веселились, как могли. — Да вот, представляете, узнал недавно, что к нам в класс новичок переходит. Напряжённое молчание. Класс затаил дыхание, все взгляды окружающих устремились на Шастуна. — Из лицея. От надёжного источника я также узнал и совершенно невероятную вещь… Позов закрыл глаза, чувствуя назревающую бурю, и молясь всем богам, чтобы пронесло. — Я решил, что выперли его из лицея, потому что там все пидоры, а он не оправдал надежд, — раздались тихие смешки, а выражение лица учительницы нельзя было передать словами. И пока Антона не перебили, парень закончил: — А теперь думаю, что он был настолько пидарасом, что даже лицей не выдержал. Пара секунд тишины и весь 10 Б взорвался оглушительным хохотом. Пожалуй, там оставались лишь два человека, на чьих лицах не было даже намёка на улыбку — Позов, понимающий, что не пронесло, и историчка, понимающая, что Антон ахуел. Но всё, что она могла сделать, это хорошенько треснуть деревянной линейкой по парте, и взвизгнуть: — Тихо! Я кому сказала! Смех быстро сошёл на нет, так как теперь дошло не только до Димы. — Значит так, Шастун, — голосом оскорблённой в лучших чувствах женщины, произнесла Наталья Анатольевна, — собирай вещи и на выход. Сегодня твой учебный день закончен, а вот завтра утром в 7:30 директор ждёт тебя в своём кабинете. Вон! — Окей, — усмехнулся Антон, засунул учебник истории в свой рюкзак, закинул его на плечо, вышел к доске и демонстративно поклонился всему классу. — Поз, я отпишусь, — ничуть не стесняясь, Антон махнул на прощание другу, и тот кивнул под тяжёлым взглядом учительских глаз, после чего шатен покинул кабинет. — А теперь, я надеюсь, вы уже просмеялись, и мы сможем вернуться к теме урока. Выграновский, ответьте пожалуйста…

***

На следующий день Антон пришёл в школу довольно рано для него, да и для всех — он пришёл к семи, чтобы никто не мог предъявить ему, что он опоздал на ковёр к директору. Как только он зашёл в раздевалку, то сразу же отметил одиноко сидящего в конце брюнета, который сидел в углу на полу и увлечённо рисовал в своём скетчбуке, положив тот на колени. Этого парня Шастун не знал, но предположить, что это тот самый пидор, из-за которого Антона турнули с урока, окончательно не проснувшийся мозг не мог. Поэтому, пройдя мимо него, Антон с раздражением скинул чужую куртку на пол, а на её место повесил свою, хотя раздевалка ещё пустовала, и рядом находились дохрена свободных крючков, и наклонился, чтобы развязать шнурки. На левом кроссовке шнурки никак не желали развязываться, и не сдержавшись, Антон зло произнёс, дёргая за один конец: — Блять, долбанные кроссовки! Брюнет вздрогнул, словно только сейчас заметил присутствие ещё одного человека, и посмотрел на Антона. — Что… А, прости, я только… — в синих глазах явно читалась расстерянность, как вдруг взгляд парня зацепился за брошенную на джинсовку, — О, а не мог бы ты повесить мою куртку обратно? Антон медленно поднял голову, желание убить росло с каждой секундой. — Нет, не мог бы. Парень нахмурился, и снова спросил, не очень понимая, что ему грозит. — А ты случайно не знаешь, кто её бросил? — Я. Чем короче были ответы, тем быстрее Антон выходил из себя. Настроение, хорошее настроение, исчезло ещё в три часа ночи, когда пришло осознание, что вставать Антону нужно будет раньше, чем обычно. Поэтому сейчас он чувствовал себя не просто паршиво, он чувствовал себя хуёво. А вежливые интонации в голосе собеседника раздражали ещё сильней. — Ладно, но всё-таки тогда… может… Ты поднимешь мою куртку? Антону наконец удалось развязать шнурки, и он встал. Вслед за ним встал и брюнет, на которого наконец-то снизошло озарение. Увидев степень злости Шастуна, то сделал несколько шагов в сторону прикрытой двери, но Антон заметил этот нехитрый маневр и сделал эти же два шага, но только вперёд. Между ними оставались ещё три шага, но учитывая рост Антона, это был лишь один большой. — Я не собираюсь поднимать твою куртку, идиот. Возможно, до тебя не дошло с первого раза… Антон шагнул вперёд, хватая за локоть брюнета, но тут развязанные шнурки подвели его, и не удержав равновесия, Шастун полетел вперёд вместе с раздражителем, который не сразу сообразил, что нужно попытаться выскользнуть из-под парня, а когда сообразил, было уже поздно. Он упал, но ему повезло не ударить голову, пока Антон выставил руки, чтобы не придавить синеглазого. На секунду у него создалось впечатление, будто они в дешёвом любовном романе, но Антон поспешил отогнать эту пидорскую мысль. Сейчас у него появилась проблема поважнее. — Что за нах… — Я Арсений… — испуганно пискнул брюнет. — Блять, — прошипел Шастун, но сегодня удача повернулась к нему не тем местом, а равновесие совершенно не хотело с ним дружить, вследствие чего рука соскользнула, а попытавшийся подняться вслед за ним, как выяснилось, тот самый пидор Арсений, сделал ужасную, по мнению Антона, вещь — он его поцеловал. Поцелуй, точнее, случайное соприкосновение губами, длилось пару мгновений, но Антону показалось, что целую вечность. Арсений закрыл глаза, уже осознанно начиная целовать Антона, как вдруг тот вскочил, как ошпаренный, с ненавистью и отвращением взглянув на брюнета. — Пидор, — произнёс он, вкладывая в это слово все испытываемые сейчас эмоции, схватил куртку и рюкзак, и выбежал из раздевалки, оставив Арсения одного. Сегодня Антон отсидится дома, скажет, что приболел, возьмёт больничный на несколько дней, лишь бы не находиться в школе. И всё дело было даже не в поцелуе, а в том, что Антону понравилось.