Littera scripta manet

— А нас точно не заметят? — Ацуши спешно перелазил через забор, стараясь не напороться на плохо вбитые гвозди. Ещё один отвратительный день. Родители поссорились, громко крича на весь дом, а Ацуши лишь пытался не думать о том, как разбивается его сердце. — Не бойся, всё будет нормально, — сказал Акутагава, поддерживая Ацуши на своих плечах, чтобы тому было удобнее спускаться вниз. Ноги Ацуши коснулись земли и, не выдержав, они тихо рассмеялись — всё же такие попытки побега выглядели забавно, даже несмотря на страх. — Господи, я всё ещё не верю, что делаю это, — восторженно сказал Ацуши, идя вперёд. Прохладный воздух наполнял лёгкие, а тихий звук сверчков заполонил, казалось, весь город. На часах был час ночи. — Но вот ты здесь и я с тобой! — с улыбкой сказал Акутагава, догоняя друга. — Спасибо. Ацуши на миг остановился, всматриваясь в звёздное небо — на окраине города можно было увидеть даже Млечный Путь. Дорогу освещал растущий месяц, под подошвами кед гремели мелкие камушки. Если хорошенько вглядеться, можно было увидеть, что у Ацуши цветные шнурки. Сам Ацуши представлял из себя хаос — из дома он выбежал в синей пижаме, накинув сверху лишь тонкую джинсовку. На белых волосах можно было увидеть отпечаток подушки, а на глазах лишь усталость и печаль. Но на губах была улыбка. — Спасибо, Рю, — повторил он. — Я просто хочу, чтобы ты отвлёкся. Они вышли через переулок на две улицы вверх, затем прошли во двор и остановились на детской площадке. — Ты же любишь качели, да? — продолжил он. Этот район находился на возвышении от всего города — здесь небо было особенно близко. Ацуши кивнул. Без каких-либо ещё слов они сели на качели и стали беззаботно качаться. Вверх, вниз, снова вверх — так, чтобы коснуться неба и звёзд кончиками кед. — Мне сейчас так хорошо, — вдруг прошептал Ацуши. — Мне тоже. Они качались так ещё некоторые время. Было тепло. Спустя час, наполненный разговорами ни о чём, они решили прогуляться по району. Редкие огоньки домов перемешались со светом далёких звёзд, а еле слышные шаги — с голосами двух друзей. Эти моменты, определённо, можно было назвать той самой свободой, которой так не хватало. Прощание было долгим. Может быть, они обнимались дольше, чем нужно. — Не бойся. Если что, сразу звони мне, — чуть строго сказал Рюноске. Он знал, насколько плохо было Ацуши в такие дни, как этот. — Хорошо, — ответил тот, ещё крепче сжимая его в объятиях. Уходить не хотелось. — Если хочешь, я могу прийти и завтра, — немного мягче. — Конечно, Рю, — ответил Ацуши, широко улыбаясь. Наконец, отстранившись, Акутагава встал ближе к забору, а Ацуши с его помощью начал перелезать обратно, домой. Когда его ноги коснулись земли, Рюноске грустно улыбнулся. — Ну, до завтра? — спросил Ацуши, смотря через высокий деревянный забор на друга. — До завтра. Знаешь, я... — Что? — Ладно, ничего. Сейчас Рюноске не хватило смелости признаться. Но впереди у них — целые летние каникулы. И он обязательно признается ему позже. — А я знаю! — Что? — недоумённо спросил Акутагава. Он чувствовал сильное волнение. — Я тебя тоже. Ацуши рассмеялся и, быстро помахав рукой, скрылся за воротами дома. Теперь его будет греть ещё один момент, проведённый вместе. И он точно будет знать — в плохой день он не останется один.