Littera scripta manet

— Давай сделаем что-нибудь безумное? Так началось их небольшое путешествие в самую обыкновенную летнюю ночь. Ацуши постоянно не сиделось на месте, душа требовала событий, а Рюноске, его лучший друг, поддерживал любую его идею. Кроме голодовки, конечно. Четыре утра, три баллончика краски, два друга и одно безумное приключение. — Если меня отчислят, тебе конец, — бурчал Рюноске, накидывая капюшон на свои взлохмаченные волосы. Они быстро шли по улице, где горели лишь редкие фонари, и обсуждали свой план. План мести Мори Огаю. — Да брось, нормально всё будет, — с улыбкой ответил Ацуши, повторяя за другом и тоже натягивая капюшон. Всё же, попадаться очень не хочется. Он показывает жест — молчим! — и выходит вперёд. Они на месте. Особняк Мори Огая, их главная цель. Рюноске осматривается по сторонам. Ацуши отдаёт свой рюкзак ему, а после достаёт оттуда один баллончик. — Есть идеи? — шепчет он. — Или я могу написать всё, что захочу? — По очереди. Мне тоже есть, что сказать. Ацуши кивает и подходит ближе к воротам чужого гаража. Быстрым, но аккуратным движением руки он открывает крышку и, взбалтывая, делает первые штрихи чёрного цвета. Этот придурок, Мори Огай, буквально на днях успел сделать три главные ошибки: назвать Ацуши псом, наорать на Рюноске и в целом перейти этим двоим дорогу. Очень зря. Чёрные линии выводят силуэт карикатурного пса, злого, с бешеными глазами. Затем Рюноске берёт другой баллончик и закрашивает нужные участки белым. Ацуши, совсем расслабившись, берёт красную краску и с самодовольной ухмылкой подписывает: «самый глупый из бродячих псов» Послание понятно. По крайней мере, для Мори Огая точно. Слышатся глухие шаги, зажигается свет на чужом дворе. Ацуши, подгоняемый ударившим адреналином, хватает Рюноске за локоть и бежит в сторону. Кажется, они потеряли один баллончик, но будут ли ради этого снимать отпечатки? Они мчатся несколько кварталов, в сторону своих домов, но в какой-то момент, боясь погони, Ацуши резко заворачивает на чужую поляну, полную плотного кустарника. Рюноске остаётся только следовать за ним, но из-за быстро принятого решения, о котором он не знал, ноги заплетаются. Попытка совсем не издавать звуков провалилась — они упали шумно, собирая спиной и боками ветки кустов. В общем-то, остаётся только молча ждать и не двигаться. Они лежат на спинах и смотрят на небо — звёзд почти не видно из-за близкого рассвета, вдалеке пролетает самолёт. Ацуши успел убедиться в том, что они действительно лежат незаметно. Спустя время он решается начать разговор шёпотом. — Как думаешь, завтра нам сильно достанется? — У него нет доказательств, — так же шёпотом отвечает Рюноске. — Камер ведь не было? — Чёрт, я не проверял. Послышались нервные смешки из-за предстоящей катастрофы, но что сделано, то сделано. — Это было совсем безумно? — спросил Ацуши, поворачиваясь к другу и опираясь на одну руку. — Это просто в твоём духе, — с улыбкой ответил Рюноске, снимая капюшон. — В любом случае, я не жалею. — Я рад, что ты принимаешь меня таким, — улыбается в ответ Ацуши. — Не против сделать что-нибудь безумное ещё? — С тобой — никогда. Ацуши решается ещё пару секунд, а потом тянется к Рюноске и лёгким касанием целует его в губы. Раз он так не против, то пусть потом не возмущается. Какое же Ацуши испытал удивление, когда ему не просто ответили на поцелуй, а притянули к себе ближе, не отпуская. Они целовались, казалось, целую вечность, а когда отстранились, Рюноске прошептал в самые губы: — Делай свои безумства почаще, ладно?