Littera scripta manet

— Извините, — слышится откуда-то сверху звонкий голос. — Не могли бы Вы мне помочь? Акутагава вздрагивает, потому что слишком задумался, а затем останавливается и пытается понять, что происходит. — Я здесь, — снова раздаётся откуда-то сверху. — На дереве. Акутагава смотрит вверх и видит между тысяч изумрудных листочков светлые кеды, светлую ткань брюк, светлую кофту — словом, светлое нечто из оттенков от молока до кофе со сливками. И это нечто улыбается — тоже светло, самой светлой улыбкой. — Я что-то типа застрял, — говорит он. — Как Вы вообще туда забрались? — недоумевает Акутагава и хмурится — сегодня он нечто тёмное. — Я пытался спасти котёнка, понимаете, — начал голос. — Не мог же я его тут оставить. Он мяукал. — Спасли? — спрашивает Акутагава и подходит к стволу дерева, пытаясь что-нибудь найти. Но поблизости ничего не оказывается. В голову совсем ничего не приходит. — Тут такое дело... — снова засмеялся голос. — Он убежал куда-то вниз. Бросил меня здесь! — Понятно, — ответил Акутагава, смотря вверх. — Подвиг себя не оправдал. И тишина. — Я ни о чём не жалею. — А я Вас и не осуждал, — бурчит Акутагава, обращая внимание на покачивающиеся кеды. И в голову приходит идея. — Попробуйте свеситься на руках, я Вас подхвачу. — Но это страшно! — Боюсь, другого выхода нет. — Совсем-совсем?! — Я точно Вас поймаю, не сомневайтесь. Акутагава начинает раздражаться. Можно, конечно, понять этого парня, действительно высоко, а в случае чего падать — не на самую мягкую поверхность. К тому же, человек незнакомый, как довериться сразу? — Не бойтесь, — добавляет Акутагава сдержанно. Он в спасатели не нанимался. — Ладно, — отвечают ему наконец. — Только крепко меня держите, я тяжёлый! Акутагава стоит, сосредоточенно наблюдая за тем, как парень неловко пытается повиснуть — у него получается не сразу, он ещё несколько раз будто преодолевает себя, но затем, наконец, это происходит. Акутагава сразу же обхватывает его — не такой он и тяжёлый — и медленно опускает вниз. Взгляды сразу же сталкиваются и Акутагава невольно замирает — эти светлые глаза такие... необычные. — Спасибо! — улыбается парень, а затем, спохватившись, протягивает руку. — Я Ацуши. — Рюноске, — спустя мгновение Акутагава протягивает руку тоже и легко пожимает. — Извините, что доставил Вам неудобства, — говорит Ацуши. — Но оно, всё же, того стоило. — О чём Вы? — не совсем понимает Акутагава. Ацуши смущённо смотрит вверх, на то место, где он был до этого. А затем переводит взгляд на Акутагаву и снова улыбается: — Я должен Вас отблагодарить. Можно угостить Вас кофе? — Ненавижу кофе, — ответил Акутагава прежде чем подумал. Пожалуй, слишком грубо. — Тогда что насчёт... чая? — осторожно спросил Ацуши. В его глазах была надежда. Что ж, Акутагава всё равно никуда не спешил — он просто шёл за покупками, которые вполне могут подождать. К тому же, он ответил так грубо, чего парень совсем не заслуживал. Может быть, этот день можно было бы разбавить чем-то светлым. — Хорошо, — отвечает он, кивая. А затем они синхронно опускают взгляд на источник звука — маленький котёнок, подойдя к ногам Ацуши, тихо пищит. — Это он! — смеётся Ацуши. — Наверное, благодарит Вас, — отвечает Акутагава, даже не задумываясь, как глупо это звучит. — Совершенно точно, — кивают ему. И смотрят таким нежным, воодушевлённым взглядом, что внутри что-то замирает. — Так вот, чай... — начинает Ацуши, чтобы как-то разбавить неловкость. — Неподалёку есть хорошее кафе, — подхватывает Акутагава, видя чужое смятение. — Замечательно! — и снова улыбка самая светлая. И что-то внутри — самое светлое и улыбающееся — разрастается, расцветает майскими листьями яблони. Всё же оно действительно того стоило — так думает каждый, возвращаясь домой после целого вечера разговоров за чаем и обмена номерами. И каждый, думая об этом, нежно улыбается.