Littera scripta manet

Когда Ацуши впервые увидел в доме Акутагавы фотоаппарат, он несмело взял его в руки и начал рассматривать. Никогда ещё ему не удавалось видеть его так близко — раньше только по телевизору, в приюте детям мало что давали. И не фотографировали. Поэтому фотографий из детства у Ацуши нет. Акутагава тоже особо во всё это не вникал — после того, как фотоаппарат случайно оказался дома, он появился максимум на двух фото: первые мгновения после покупки и невпечатлённое лицо на день его рождения. Кажется, всё. «Надо это исправлять!» — сказал Ацуши и сделал первое смазанное фото. Акутагава немного повредничал, не желая появляться на снимке, но чуть позже даже отдал Ацуши фотоаппарат. Пусть ценой его неудавшихся, как ему казалось, фотографий, но обрадовать мальчишку казалось счастьем. Ацуши действительно был очень рад любому жесту со стороны Акутагавы, ведь они оба только учились нежности и чему-то романтическому, постепенно, шаг за шагом, двигаясь вместе. Робкое «спасибо, Рю» переворачивало внутри всё. Тихое «пожалуйста, Ацуши» заставляло трепетать. Ацуши начинал с фотографий неба — оно всегда было фактурным, разнообразным и ярким. Его любимых цветов. Обязательно снимки природы — простая листва, японские горы, йокогамский порт. Были и фото города — китайский квартал, высотки с подсветкой, домики на окраине. Он всегда фотографировал во время прогулок с Акутагавой, в иное время, может, стеснялся. Иметь что-то своё всё ещё было непривычным чувством. Акутагаве нравилось наблюдать, как рождается то или иное фото, как Ацуши ищет ракурсы, как восторгается красивыми облаками и, кажется, им. Вот снимок — они держатся за руки, всё смазано, потому что прямо на ходу, но от этого ценно. Настоящее впечатление. Ещё снимок — Рюноске идёт впереди, видно его всегда прямые плечи. Ещё — попытка сфотографировать самого себя. Ацуши справился хорошо, но диагональ пострадала. Бесконечное множество мгновений. Статичных, ярких, запоминающихся. Ацуши любил фотографировать много, чтобы восполнить жизнь без фотографий. И, конечно, запомнить моменты с ним. С Рюноске. Его он тоже любил. Акутагава перебирал каждый снимок, который распечатал с того фотоаппарата. Каждый затёрся, особенно сильно — с Ацуши. В них не было жизни, потому что это всего лишь, чёрт возьми, снимки. Но они были одним из немногих напоминаний о том, чего больше, увы, уже не будет. В одно мгновение, такое же простое и лёгкое, как сделать снимок, жизнь может оборваться и поменять тем самым чью-то чужую, ещё пока не прервавшуюся. В одно мгновение всё, что остаётся — это просто смотреть на фотографии. И жить дальше.