Сладко

Без секретаря Чонгуку сложно работать. Не подцепишь по пути на совещание, чтобы чмокнуть в нецелованные с самого утра губы, никто не смотрит на тебя через окошко и не улыбается, смущённо опуская взгляд, когда глаза встречаются. По этой прелестной мордашке скучается каждую секунду рабочего дня. Чонгук привык видеть его чуть ли не каждую секунду, так и влюбился ещё два года назад, когда только отучившийся студент буквально упал в его руки, спускаясь с лестницы. И Чон совсем не думает о той куче бумажек, которые ему приходится разбирать в отсутствие своего помощника. Все мысли занимает время, которое движется так медленно, что не даёт рабочему дню наконец закончиться и отпустить альфу к его малышам. Служебный роман – это плохо, это мешает работе, скажете вы. Но теперь посмотрите на Чонгука, который со скоростью удара молнии выполняет все дела, причём сразу за двоих, потому что не хочет, чтобы Тэхён, выйдя обратно на работу через какое-то время слишком перетруждался. С виду может показаться, что он суровый начальник, который частенько ругает своих подчинённых за ошибки, но когда приходит домой эта маска спадает, уступая дорогу заботливому альфе. Чон, как и всегда, мчится по дороге, конечно же с положенной скоростью, по пути заезжая в магазин любимых вкусностей мужа, чтобы купить сладкие крендельки на радость омеге. На собственном лице играет широкая улыбка, когда он представляет крошки вокруг чужого рта и недовольное выражение с нахмуренными бровями, когда не получается их слизать. В такие моменты Чонгук с удовольствием помогает своим собственным языком, получая в ответ залитые краской щёки. Достигнув, наконец, цели в виде собственного домика на окраине Сеула, который они купили для общего комфорта, он вылетает из машины, конечно же не забыв неожиданные подарочки, и почти бежит к двери. Когда он переступит порог, тяжелый рабочий день может считаться законченным. Его встречает тишина, а после тихое шарканье тапочек о пол. – Хёни? – из-за угла выползает укутанное в одеяло сонное нечто, потирающее глазки, – ты вернулся, – а дальше следует довольная улыбка. Чонгук получает самые тёплые объятия и лёгкий поцелуй в шею, когда Тэхён кладёт руки ему на спину, ловко сгребая в одно одеяло. Они стоят так, наслаждаясь близостью и тишиной, оба невероятно скучали весь день. – Как вы тут? Чонгук поочерёдно целует сначала в щёку омегу, а после, опустившись на колени, животик, который хранит в себе жизнь. Он пока ещё небольшой, но уже очень хорошо заметный. Через каких-то четыре месяца на свете появится маленькая копия его самого или самого красивого в мире человека – его мужа. – Мы – скучательно, а на работе как дела? – Тэхён хихикает от того, как много поцелуев оставляет на его беременном животе Чонгук, и поглаживает того по волосам, прекрасно зная, как тому это нравится. А Чон в ответ мычит, будто сам является ребёнком, а не счастливым папочкой, предпочитая отложить работу в глубокий ящик до завтра, поэтому на вопрос не отвечает. А вместо этого вспоминает про вкусности, которые принёс любимому, и ведёт того на кухню налить тому апельсинового сока, к которому Ким в последнее время так пристрастился. Омега же послушно идёт за Чонгуком, благодарно обнимая его за талию сзади и оставляя поцелуй на шее, а после садится за барную стойку, свешивая ноги с длинного стула. Сладкий запах оседает на языке, заставляя живот Кима восторженно двигаться, сообщая о своём одобрении, на что омега поглаживает его и принимается кушать с большим аппетитом то, что привёз ему заботливый муж. Чонгук просто смотрит, опершись локтями на стол, на это зрелище, будто ничего милее не видел. И вот происходит запланированное, на лице Тэхёна появляются остатки еды, которые Чонгук не спешит стирать, ожидая злую мордашку мужа. – Снова ты издеваешься, – омега замечает ухмылочку Чона и дует свои милые губы, украшенные множеством крошек. И альфа не выдерживает, наклоняется через стол и проводит языком по родным губам, вкус которых никогда не наскучит. Собирает все до единой крошки, успевая исследовать обе щеки и вернуться ко рту, затягивая в тягучий поцелуй. – Сладко, – говорит Чонгук, отстранившись и замечая разочарованный вздох мужа, – а знаешь, что ещё сладко? – и Тэхён ответ, конечно же, знает лучше всех на свете. — Это. Руки альфы тянутся к чужой груди, пока на лице у того играет ухмылка, а в зрачках отчётливо виднеется предвкушение. Пальцы сжимают соски через чонгукову футболку, которая приглянулась Тэхёну, и она сразу же намокает, заставляя Чонгука довольно замычать. Альфа растирает влагу, собирая её на пальцах и облизывая их, молоко Кима такое вкусное и сладкое специально для него. Ему нужно будет хорошенько постараться, чтобы отвыкнуть от него после рождения ребёнка. Больше тянуть не хочется, они оба сейчас хотят одного. Друг друга. Поэтому Чон обходит стойку, чтобы подхватить его, всё ещё укутанного в одеяло, на руки и понести в их общую спальню, чтобы аккуратно со всей присущей ему осторожностью опустить на мягкие подушки, разбросанные по кровати самим Тэхёном. Чонгуку так сильно нравится наблюдать за таким Кимом. Всё ещё немного сонным, с разбросанными темными волосами, пухлыми губами и округлым животиком. Истинное наслаждение, которое хочется запечатлеть в памяти на всю жизнь. Омега издаёт тихий всхлип, чем вырывает Чона из собственных мыслей. Альфа опускается к чужой ходящей ходуном груди, из которой теперь струйками вытекает молоко, пачкая футболку ещё сильнее, и решает, что эта вещь сейчас закрывает обзор совершенно бессмысленно. Он помогает Тэхёну подняться, придерживает за талию, и снимает ненужную ткань, наконец открывая вид на набухшие соски. Омега уже весь извивается, не понимает, зачем альфа так его мучает, поэтому сам хватает того за волосы, накручивая их на кулак и запутываясь, и наклоняет близко к своей груди. А Чон ловит намек. Язык мягко проводит по бусинке соска, на пробу собирая молоко и терзая Кима ещё сильнее. Правая рука играет с другим, пачкаясь в жидкости, но Чонгук не жалуется, главное, доставить мужу удовольствие. Да и сам он полакомиться не прочь, поэтому обхватывает сосок губами, наслаждаясь вкусом и сладостью на языке, который продолжает выводить дразнящие круги. Омега над ним издаёт рваные вздохи, смешанные со стонами и всхлипами, водит дрожащими ладошками по спине мужа, стараясь хоть за что-то схватиться, чтобы не утонуть в возбуждении. – Хёни, – хнычет Тэхен, чувствуя все махинации альфы над его сосками, – я хочу тебя... в себе... пожалуйста, – на каждом выдохе бормочет он. И Чонгук слушается своего любимого, отстраняется, довольно облизываясь. Оставляет мимолётный поцелуй на губах Кима, заставляя почувствовать своё молоко, и снова аккуратно снимает оставшуюся одежду с омеги, а после и с себя. Тэхён под ним раскрасневшийся и такой красивый и домашний, с плещущимся в оловянных глазах возбуждением, что альфа в который раз невольно засматривается, словно подросток на предмет своего обожания. Приходит в себя, когда замечает дернувшийся член омеги, напоминающий о приближающемся оргазме. Ким обильно истекает смазкой, так, что простыни уже успели намокнуть, поэтому растяжка происходит легко и безболезненно. Чон старается сделать всё лучшим образом, чтобы не доставить неудобств. Целует, чтобы отвлечь от возможных неприятных ощущений сзади. Когда три пальца двигаются внутри спокойно, он позволяет себе остановиться и перейти к долгожданному для обоих. Чонгук входит медленно, доставляя удовольствие Киму, сжимающему пальчиками подушки вокруг. Они оба не спешат, держат себя в руках, не желая навредить ребёнку. Дарят друг другу тягучие длинные поцелуи, пока альфа медленными толчками двигается внутри. Руки омеги скрещены на шее мужа, притягивают его ближе, чтобы поцеловать в кадык и челюсть, а после снова в губы, кусают и зализывают. Ладонь Чона покоится на члене мужа, двигается вверх и вниз, помогая достичь конца. Они друг в друга по уши влюблены, а сейчас дышат воздухом, разделённым на двоих. Их свела вместе сама судьба. Взгляды встречаются, в глазах чистая и искренняя любовь, в чонгуковых – благодарность за подаренного ребёнка, в тэхёновых – благодарность за заботу и осторожность. Тэхён содрогается в оргазме первым, кончая себе на живот, а Чонгук почти сразу после него, вовремя выходя и смешивая свою сперму с чужой. Альфа не может удержаться от того, чтобы крайний раз языком собрать жидкости на теле омеги, лижет живот, переходя к торчащему соску и присасываясь на несколько секунд. Облизывается, как довольный кот, когда получает лёгкий удар ладошкой по голове, и идёт в ванную за полотенцем. Вытирает всё тщательно, не оставляя ни капельки, знает, что сейчас Ким идти в душ точно не в силах. Полотенце откидывается куда-то подальше. Сейчас важен только омега в его руках, которого Чонгук снова укутал в одеяло. – Нужно будет собрать сладкие запасы в баночки, – смеется Чонгук после долгого молчания, на что получает удар по лбу и мягкую любящую улыбку.