Сладко

В жизни Чонгука было не так уж и много самых счастливых моментов. Но те, что всё-таки были, все связаны с одним кудрявым улыбчивым сокровищем, которое однажды ворвалось в его жизнь ураганом. Чон бы даже назвал их историю любовью с первого взгляда, как в тех самых романтичных историях. Вот и сейчас Тэхён подарил ему ещё один счастливый день. На руках спит маленькое чудо, а на глаза слёзы наворачиваются от благодарности и любви. Два самых дорогих человека сейчас находятся в этой комнате, и Чонгук готов душу и сердце отдать в их распоряжение. Ким глядит на мужа снизу вверх с больничной койки с усталой, но нежной улыбкой, которую альфа любит сцеловывать. Даже в этот момент присутствует такое желание, но комочек маленькой жизни в его руках так сладостно сопит, что глаз невозможно оторвать. Они — семья, которой не нужны слова, чтобы раствориться в любви, именно поэтому они сейчас в полной тишине наслаждаются моментом. Чонгук всё же решает отдать малыша-альфу в тёплые руки папочки, а сам присаживается на рядом стоящий стул и наблюдает. Видит всё ту же улыбку на лице Тэхёна, когда малыш причмокивает губами во сне, глаза сияющие от каждого движения ребёнка. Альфа не может налюбоваться. Прекрасен. Омега только что перенёс тяжёлые роды, для которых понадобилось кесарево. Даже такой уставший, с мешками под глазами, разбросанными по подушке волосами для Чона он всегда самый красивый. Альфа тянется к локону, планируя заправить его за ухо, чтобы не мешался, но их идиллия нарушается звуком захлопывающейся двери. — Добрый день, как ваше самочувствие, Мистер Чон? Чон Хосок — врач Тэхёна ещё с начала беременности, заходит в палату, и она будто солнцем заливается от его добродушия. — Я в порядке, только швы немного болят, — по виду его понятно, что это правда. — Сейчас малыш нуждается в подпитке, — доктор бросает взгляд на записи в своих руках, бегло просматривая, — а после этого проведём ещё несколько анализов, чтобы удостовериться, что вашему здоровью ничего не угрожает. На его слова Чоны могут только кивнуть и поблагодарить, поэтому врач снова оставляет их одних. — Хей, малыш, — Чонгук проводит своей большой ладонью по ещё такой маленькой лысой голове и обращается к ничего не понимающему ребёнку, который только-только разомкнул глаза, — пора пить самое вкусное молоко на планете. — Гуки! — Ким тихо смеётся, не тревожа альфочку на руках, да и плюсом свои свежие швы. Но любовь мужа к его молоку забавляет и смущает, заставляя каждый раз вспоминать их молочные моменты наедине в спальне. — Говорю только правду и ничего кроме правды, — Чон выставляет руку перед собой, прекрасно играя роль свидетеля на суде, а после помогает омеге привстать. Обнажённая грудь, налившаяся любимым лакомством Чонгука, манит, но пора уступить это место другому альфе. Дома его ждут заготовленные баночки и грустные мысли о том, что этому ребёнку он пожертвует всё самое лучшее. В том числе и любимое молочко. — ♡ — Уже которую неделю с момента рождения малыша Чимина, Чонгук уходит с головой в волнение. Его Тэхён грустит, а Чонгук не знает причину. Как бы он не старался окружить мужа заботой и теплом, всячески помогая с маленьким Чимином, на омеге отлично сказывается усталость. В ночном недосыпе ли дело, может, причина совсем в другом, но Чон, как любящий муж, каждый раз, придя с работы и принеся большое количество сладостей и других угощений, чтобы порадовать омегу, уделяет всё свободное время им двоим. Тэхён улыбается, но глаза печальные. Вот и очередной рабочий день подошел к концу, поэтому Чонгук на всех парах спешит домой. Но его почему-то встречает полнейшая тишина. Не слышен плач малыша, попытки омеги его успокоить, вообще ничего. Ушли на прогулку без Чона? Странно. Чонгук, как настоящий взрослый человек, не паникует раньше времени, проходит дальше, заглядывает на кухню, чтобы увидеть там только пустые баночки из-под любимого молока. Оно закончилось, что расстраивает альфу, но просить больше не хочется. Знает, что грудь мужа наверняка болит, хоть омега и не жалуется вовсе. Чон поставил перед собой важную миссию: во что бы то не стало облегчить ношу любимого мужа, который целый день занят с ребёнком. Поиски продолжаются в их общей спальне, где с самого рождения спит и Чимини. Но только не сейчас. Колыбелька пуста, и вот на этом моменте Чон и начинает паниковать. Взрослый человек? Директор компании? Нет, взволнованный отсутствием своей семьи в доме. Чонгук суетливо бродит по комнате, пытаясь сообразить где искать своих родных. Позвонить не получится, потому что в гостиной валяется телефон Тэхёна, который он вечно забывает. Альфа начинает так сильно беспокоиться, что не сразу замечает тихого сопения и шевеления где-то в стороне кровати. – Хёни? – слышится тихий сонный голос из-под множества одеял, и Чон слишком громко выдыхает воздух, словно и не дышал все эти волнительные несколько минут. Чонгук чуть ли не подлетает к кровати, больно падая на колени, и приоткрывает ворох одеял. В нос сразу бросается сильный аромат, а на белых простынях лежит, свернувшись калачиком, раскрасневшийся, почти обнаженный Тэхён. И Чонгука наконец осеняет. – У тебя течка, родной? Альфа тянется рукой вперёд, поглаживая мокрые от пота волосы, и видит кивок. – Началась почти сразу как ты ушёл, даже пришлось отвезти Чимини к папе, – Тэхён дует губы, явно недовольный собой из-за поступка и опускает глаза, теряя зрительный контакт с мужем. – Эй, – а Чонгук касается подбородка омеги и приподнимает его, чтобы снова посмотреть на его личико, – ты правильно сделал, родной, – запах медленно распространяется по комнате, заставляя Чонгука хотеть вдыхать его всё глубже и глубже, – как ты себя чувствуешь? Давай я принесу тебе воды? Альфа порывается встать, но чувствует ладошку на своём запястье, которая останавливает и не даёт уйти. – Я тебе больше не нравлюсь, да? – голос Тэхёна тихий и дрожащий, словно слёзы вот-вот пойдут. А у Чона глаза расширяются мгновенно, и брови нахмуриваются от такого нелепого вопроса. Он снова присаживается на прежнее место, не переставая смотреть непонимающим взглядом на смущённого Тэхёна. – Да что ты такое говоришь, родной? Чонгуку приходится самолично поднять Кима и усадить на кровать, придерживая за плечи, чтобы тот не закрывался от него. – Посмотри на меня, ну же, – омега просьбу выполняет, после чего альфа видит капельки в уголках любимых глаз, – а теперь объясни, с чего ты это взял? Омега весь сжимается, то ли от прохлады, которую чувствует после сна под толстым слоем одеял, то ли от страха, что опасения подтвердятся. – Ну... – мнется Тэхён несколько секунд, а после выдаёт самую неожиданную для Чона фразу, – ты всё это время не просишь моего молока, и вообще у нас давно уже ничего не было, и я подумал... Я полный дурак, это же ты, – ладошка омеги касается мягкой щеки альфы, который всё ещё слушает с недоумением, поглаживая, – мой любимый хёни, никто не любит меня так, как ты. Это правда. Они оба это знают. Но ещё Чонгук знает, что у Тэхёна есть свои страхи и волнения, и именно с ними альфе и нужно бороться, окуная в любовь и поддержку. Минутное недопонимание проходит, и на лице Чона начинает играть нежная улыбка, когда он сжимает пухлые щёчки мужа в своих руках, образуя из губ уточку. – Родной, я люблю тебя, – первый мимолётный поцелуй в лоб и первые счастливые искорки в глазах омеги, – я отдам за тебя всё, – ещё один чмок в переносицу, – ты подарил мне прекрасного сына, за что я тебе очень благодарен, – поцелуй в нос, который на это действие забавно сморщивается, – и я хочу тебя всегда, малыш, просто хотел дать тебе отдохнуть в свободное время, – Тэхён закрывает глаза и выпячивает губы даже сильнее, чем они есть сейчас, но ничего не чувствует. Открыв глаза, он видит, как альфа смотрит на него с счастливой улыбкой, забавляясь с милой реакции, поэтому не выдерживает и набрасывается на того сам. Забрасывает руки на плечи и вжимается всем телом, потираясь грудью о чужую рубашку, и затягивает в долгий поцелуй из-за которого сзади течёт всё сильнее, а соски приглашающе встают. Чонгук любит любого Тэхёна, но такой – выше его сил. То, как омега нуждается в ласке, заставляет Чона чуть ли не рычать в чужой рот, в тот же момент подхватывая мужа под ягодицы и усаживая себе на колени. Зверский аппетит пробуждается в альфе, когда Тэхён смотрит на него сверху вниз, подставляя обнажённую грудь под поцелуи. Как же он скучал по этому ощущению сладкой кожи на языке. Всё ещё не забывая о том, что ожидающие его соски могут болеть, альфа нежно облизывает поочередно сначала один, потом второй, чувствуя во рту знакомый вкус молока. Тэхён в его руках весь изгибается, двигаясь навстречу ощущениям и зарывается в мягкие волосы, притягивая мужа ближе к своей груди, если это вообще возможно сейчас. Его задница ходит вперед и назад, словно образует толчки, потираясь о твёрдую ткань джинс. С губ слетают тихие стоны, когда из-за трения увеличивается влажность сзади. Трусы омеги уже насквозь мокрые, поэтому у Чонгука не возникает проблем с тем, чтобы разорвать их и получить доступ к уже ожидающей его пальцы дырочке. Вставший член Чона легко освобождается из джинс не без помощи мужа, конечно же, который собирает собственную смазку и растирает на нём, проходясь по всей длине. А альфа в этот момент наслаждается. Тем, как на языке образуются капельки сладости, тем, как выше издаёт пошлые прекрасные звуки его муж, а ещё тем, как снизу Тэхён начинает самостоятельно насаживаться на его член. Омега времени зря не теряет, он слишком соскучился по подобной близости, как собственно, и сам Чонгук. Он встаёт, а после садится на всю длину, заламывая брови от приятной боли. Чон смотрит, как Тэхён сегодня берёт всю инициативу на себя, и не может наглядеться. Даже член начинает пульсировать внутри, от того, насколько это возбуждающе. Он мнёт в руках мягкие ягодицы омеги, раздвигая их сильнее, и слышит треск ткани трусов, которые не выдерживают и рвутся ещё дальше. Придётся купить сотню таких в извинение, но не то чтобы Тэхён сам против такого. Он сам ускоряет темп, почти подпрыгивая на чужих коленях, тянет Чонгука за волосы ближе к себе, пробуя на вкус своё же молоко, оставшееся на любимых губах. То ли течка с ним такое творит, а может, Тэхён слишком соскучился и нуждался в этом, но губы альфы для него сейчас словно подпитка перед приближающимся оргазмом. Он кусается, сразу же зализывая, путается в чужих волосах, пока двигает бедрами по кругу. Чувствует большие ладони на заднице, которые медленно ведут к дырочке, ощущает ещё два пальца внутри помимо члена мужа и хнычет так сильно от того, что струя жидкости выливается из собственного органа, даже через порванные трусы пачкая джинсы. На этот раз Чонгук толкается сам несколько раз пред тем как выйти и закончить самому, смешивая жидкости. Альфа бережно кладёт притихшего, отходящего от оргазма Тэхёна на кровать, снимая с того порванную ткань и откидывая её на пол вместе со своими джинсами. Он ложится рядом с мужем, обнимает того и чувствует его тяжелое дыхание. В голове проносится мысль, что, возможно, омега засыпает от усталости, но также быстро уносится, когда Чон слышит голос. – Хёни, – Чонгук мычит в ответ, давая понять, что слушает, – я хочу съесть твой член. Не успевает альфа ничего ответить, как Тэхён оказывается между его ног. Ненасытный... И Чонгуку определённо это нравится.