Милый, не корми меня (я вернусь)

И он заговорил. Аид, царь мертвых, улыбнулся бровями, [42] и не ослушался приказа Зевса-царя. Быстро отдал он приказ светлоокой Персефоне. «Иди, Персефона, к своей матери, той, что в темном одеянии. Имей доброе расположение духа и благодушие в своей груди. Не расстраивайся слишком сильно, чрезмерно. Я не буду тебе неприличным мужем в обществе бессмертных. Я брат Зевса-отца. Если ты будешь здесь, ты станешь царицей всего живого и движущегося, и у тебя будет величайшая тимаи в обществе бессмертных. Те, кто нарушает dikê-, получат наказание на все грядущие дни. -те, кто не умоляет твоего меноса жертвоприношением, совершая ритуалы с благоговением, исполняя в совершенстве причитающиеся подношения. Так он говорил. И возрадовалась высокомудрая Персефона. Быстро и радостно отправилась она в путь.

Эндрю открывает глаза. Он протягивает руку за пределы своего тела и чувствует, как подземный мир реагирует на его волю, поднимая его с земли на кровать. Все его тело болит, благодаря путешествию с тенью, и даже сейчас он чувствует, что на его груди лежит какая-то тяжесть, стесняющая дыхание и… Стоп, нет, это Нил. О черт, подождите, это Нил. Эндрю смотрит вниз, и да, это точно Нил. На его груди. На его кровати. Нил открывает глаза, оглядывается вокруг, прежде чем увидеть Эндрю. Он мягко улыбается и снова закрывает глаза. Эндрю застывает на месте, потому что… что? Глаза Нила вспыхивают, и он резко вскакивает, ударяясь головой о подбородок Эндрю и падая с кровати. — Я всегда восхищался твоей грацией, — размышляет Эндрю. Голова Нила всплывает на краю кровати. Эндрю не удосуживается встать. Нил будет реагировать какое-то время, и ему удобно. — Срань господня, какого хрена, Эндрю, — говорит Нил. Кажется, это не вопрос, поэтому Эндрю не отвечает. — О боже, где мы? Мы в подземном мире? Как мы сюда попали? Это ты нас сюда привел? Как ты вообще узнал о свадьбе? Кто-то должен был тебе сказать. Кто рассказал? Держу пари, это был Ники. Это было так чертовски рискованно, я убью его, клянусь. Почему все так на тебя реагируют? У тебя сделка с Рене или что? Это было объявление войны, ты понимаешь это, да? Вот дерьмо, Рико сойдет с ума. Ублюдок, конечно, прав, но все же. Ты планируешь ответить на эти вопросы или? — Нил сука. — Похоже, ты прекрасно справляешься сам. Отбиваешь сотню, если хочешь, — предлагает Эндрю. — Что я тебе говорил о бейсбольной терминологии, ты же знаешь, я ее ненавижу, — говорит Нил, успокаиваясь от знакомой скороговорки. — Я знаю о тебе вот что, — говорит Эндрю. Нил поворачивается и смотрит на него. Он все еще одет в свадебный наряд, а Эндрю — в смокинг, и кажется, что они только что вернулись домой с мероприятия, как будто они готовятся ко сну. Эндрю перемещает их в гостиную. — О, что? — говорит Нил, посмотрев вниз и увидев под собой кожаный диван. Эндрю ждет, что за этим последует, но Нил в этот момент выглядит действительно потерянным. Эндрю подходит к дивану, на котором сидит Нил. — Нил, здесь ты в безопасности. Никто не сможет добраться до тебя без моего разрешения. Если кто-то придет, и ты захочешь, чтобы он ушел, я могу его прогнать. Это самое безопасное место для тебя сейчас. Ты в безопасности, — говорит Эндрю, — теперь дыши со мной, — они сидят вместе и несколько мгновений делают глубокие вдохи. Нил заметно успокаивается и начинает вглядываться в окружающую обстановку. Все ожидают, что в подземном мире будут обсидиановые полы и темные стены, но Эндрю не хотел бы провести всю свою жизнь в замке из готического романа ужасов. Полы здесь темного орехового цвета, а стены кремовые, с бордовыми и серыми акцентами. Мебель в основном кожаная, но не дерьмовая и неудобная, а ультрамягкие кресла и диван, в которые можно погружаться часами. О том, что вы находитесь не в мире смертных, можно догадаться только по тому, как комната исчезает, когда она выходит за пределы вашей периферии. А также массивный кот с тремя головами. Это также наводит людей на мысль о потусторонности всего этого. — Боже мой, этот кот, — восторженно говорит Нил. — Эндрю, это твой кот? Это самый толстый кот, которого я когда-либо видел, — он прав. Цербер и так массивный, как адская гончая, но он также страдает ожирением. — Как его зовут? — спрашивает Нил, когда кот запрыгивает на диван между ними и настойчиво бьется о лицо Эндрю. — Оранжевая голова — Сэр, серая — Кинг, а пятнистая — Дюк, — говорит Эндрю. Нил замирает, почесывая за ушами Кинга. Он медленно поднимает взгляд на Эндрю, в его глазах плещется нечестивое веселье. — А как полные имена? — спрашивает Нил. Эндрю заставляет свое лицо выражать абсолютный стоицизм. — Сэр Толстый Кот МакКаттерсон, король Пушистик и герцог Фуррингтон, четвертый по счету. — Никаких улыбок. Каменно-холодный убийца. Нил, с другой стороны, похоже, страдает от аневризмы и инсульта одновременно. Если это разные вещи. Аарон — это лекарь, а не он. — Кто назвал их? Ники? — Нил наконец выдыхает, между приступами смеха. — Нет, — говорит Эндрю и отказывается говорить дальше. Однако Нил, кажется, понимает, что это значит, и воет от смеха, сползая с дивана, пока его голова не оказывается под углом девяносто градусов по отношению к остальному телу. Он затихает от своей истерики и громко и протяжно вздыхает. — Я не помню, когда я в последний раз так сильно смеялся, — наконец говорит Нил. Теперь он успокоился, и Эндрю может начать спрашивать Нила, о чем, блядь, он думал. — Нил, о чем ты, блядь, думал? — говорит Эндрю. Нил поднимает на него глаза, и улыбка не сходит с его лица, хотя и немного угасает. Он не притворяется, что не понимает, о чем говорит Эндрю. — Я не думал. Я слышал, что они собирались с тобой сделать, и не думал. Я знал, что ты не всплывешь, если не будешь знать, на что идешь, поэтому я сделал так, чтобы ты не поднялся. После этого переговоры были легкими. — Что заставило тебя согласиться на брак с Рико? Почему это вообще было на столе? — спрашивает Эндрю. Нил отрывисто рассмеялся. — Я должен был жениться на нем, как только он вознесется. Я ребенок от неверности Зевса, а это сильно ослабляет силу Геры. Ей нужно было, чтобы я вышел замуж, чтобы я был под ее властью, что каким-то образом положило бы конец проклятию моего бастардства, не знаю как, я обычно не слушал ее, слишком сосредоточенный на том, чтобы не умереть. Но она не могла принудить меня к браку, иначе он не считался бы. Чтобы избежать ее попыток убедить меня, я нашел тебя. Прямо перед тем, как Зевс нашел меня, мама сказала мне, что твоя аура даже на Земле укроет меня от их взглядов. Было совершенно ясно, что они до смерти боятся тебя, поэтому я попытался понять, каким человеком ты окажешься, будет ли мне лучше с ними. — К сожалению, на самом деле все закончилось тем, что я понял, что ты в десять раз больше бог, чем все они вместе взятые, как раз в тот момент, когда Гера поняла, что ей действительно нужен рычаг давления. Натан напился, рассказал о своих планах убить тебя и заменить тебя, а я, как я уже говорил, перестал думать. Я слишком рано показал свою руку, и они получили то, что им было нужно. — Я планировал согласиться с этим, а потом как-то убить Рико во сне. Конечно, потом появился ты, и теперь мы здесь, гладим твоего очень общительного кота, — закончил Нил, зарывшись рукой в шерсть Цербера. — А синяк? — спрашивает Эндрю. Нил морщится. — За месяц до свадьбы Гера отправила меня жить к Рико. Просто чтобы посмотреть, как жизнь отнесется ко мне, — говорит Нил. — Он прикасался к тебе? — спрашивает Эндрю, и если ответ будет положительным, то он лично проследит за тем, чтобы кожа Рико была содрана с его тела до того, как его убьют, а затем он проследит за тем, чтобы сдирание кожи участвовало во всех пытках, которые Эндрю сможет придумать в Тартаре. — Нет. Он хотел подождать до брачной ночи, а Гера не хотела, чтобы возникли сложности с законностью брака или даже с моим статусом подходящего мужа. Она хотела, чтобы я был непорочным, если это имеет смысл. Конечно, это имеет ужасный и отвратительный смысл, но, тем не менее, Эндрю благодарен, что Нилу не придется пройти через это лечение. Нилу никогда не придется пройти через такое лечение, Эндрю есть что сказать по этому поводу. — У него не будет другой возможности, — говорит Эндрю, и он слышит жестокость в своих словах, но Нил просто улыбается ему, мягко и легко. — Я знаю это. Ты бы ему не позволил, — говорит он. — Вот почему я не сказал тебе. Я знал, что ты придешь за мной, и я боялся, что это будет твой конец, — технически точно, но абсолютно не оценено. Эндрю приглашает их на открытую площадку, откуда открывается вид на некоторые из Полей Асфоделя*. — Боже, ладно, да, это все еще странно, — бормочет Нил. — Еще два раза, и ты едва заметишь. Еще три раза, и ты будешь делать это сам, — говорит Эндрю. — Если бы в мире было что-то, чего бы ты хотел прямо сейчас, что бы это было? — спрашивает Эндрю. — Эм… Я не знаю. Мне сейчас в основном хорошо, честно говоря. Может быть, выпить? — как только он это сказал, на стол рядом с ним упал клубничный коктейль. Он отпрянул от него и посмотрел на Эндрю испуганными глазами. — Это царство силы воли. Если ты хочешь призвать предмет из высшего мира, подумай хорошенько, и он появится. Чем лучше ты знаком с предметом, тем лучше качество, — объясняет Эндрю. Нил делает осторожный глоток коктейля и делает удивленное лицо, когда он оказывается не ядовитым. — А здесь нет никакой еды, которую я мог бы съесть? — спрашивает Нил, но Эндрю уже качает головой. — Нет. У здешней пищи другие правила. Все, что из этого царства, предназначено для Аида, а здешняя пища стремится заполучить для меня новых людей. Она стремится к обладанию. Если ты съешь что-нибудь из этого царства, ты не просто застрянешь здесь навсегда, ты застрянешь со мной навсегда, и я не думаю, что тебе это понравится, — поясняет Эндрю. На лице Нила появляется бычье выражение, которое, как знает Эндрю, является предвестником нового поведения, связанного с желанием смерти, но вместо этого выражение переходит в созерцание. Нил закрывает глаза, а когда открывает их, он уже не в свадебном наряде, а в выцветших шортах и футболке, которая почему-то выглядит вдвое старше. Эндрю отчаивается. — Мне уже нравится это место, — говорит Нил, и хотя это шутка, и Эндрю знает, что это шутка, она все равно звучит искренне. Нил снова закрывает глаза, и Эндрю наблюдает, как тусклая желтизна Асфоделовых полей превращается в темную и яркую зелень, насыщенную новой жизнью и благоухающую распустившимися бутонами новых цветов. Души, кажется, светлеют по мере того, как они бродят. Эндрю смотрит на Нила, который сейчас изо всех сил пытается создать то, что кажется миниатюрным столом для игры в настольный футбол, и думает, что понимает, как чувствуют себя поля.