Милый, не корми меня (я вернусь)

Аарон — первый из них, кто ищет ответы, что, честно говоря, является сюрпризом для Эндрю. Аарон оставил попытки следить за Эндрю в эти дни, но вот оно, прошение в затылке Эндрю, требующее входа. Когда появляется Аарон, Нил подпрыгивает на фут от земли. Нил был дураком и показал, что знает, как работают электронные таблицы excel, и они с Эндрю усердно работали, регистрируя души и создавая электронные таблицы для каждого из царств нежити. Эндрю думал, что Нил точно будет против этой идеи, но Нил, похоже, искренне любит математику и статистику, поэтому он охотно выполняет работу, а Эндрю просто вводит данные. — Похищение и рабский труд? Да ладно, Эндрю, это ниже твоего достоинства, — сухо говорит Аарон, когда видит, что изображено на экранах компьютеров. — Нет ничего ниже меня, Аарон, я бог подземного мира, — отвечает Эндрю. Аарон расплывается в редкой улыбке. — Значит, какое-то дерьмо произошло, да? — спрашивает он. — Преуменьшение года, брат мой, но почему ты спрашиваешь меня, ты же был там, — говорит Эндрю, бросая свою игру в minesweeper(сапёр) и вставая. — Просто хотел затронуть эту тему, как это делают нормальные люди, но я вижу, что ты так долго был изолирован от человечества, что забыл все социальные приличия, — говорит в ответ Аарон. Эндрю прислоняется к столу, и Аарон перемещается на его место. Нил, как ни странно, вздрагивает. — Итак, каков план, Стэн? — Я полагаю, у тебя есть какая-то рекомендация, — говорит Эндрю. — Даже близко нет. Я совершенно не знаю, что делать с этого момента. Я просто не знаю, — говорит Аарон, разводя руками в фальшивой просьбе. — К счастью для тебя, я знаю, — наконец вмешивается Нил, и голос у него зимний. Глаза Аарона устремляются на Нила, оценивая, прежде чем Эндрю видит тот свет, который он всегда видит прямо перед тем, как Аарон решает нажать на какие-то кнопки. Эндрю нажимает на кнопки людей, потому что знает, что эти кнопки сделают. Аарон нажимает на кнопки, чтобы посмотреть, что произойдет. Вот почему он такой хороший ученый и такой дерьмовый собеседник. — О, так у Стокгольмского синдрома есть свое мнение на этот счет? Я в восторге, — говорит Аарон. Глаза Нила становятся прищуренными. — Уважаешь ли ты мое мнение или нет, для меня не имеет значения. Именно я обладаю глубокими знаниями о планах и операциях Зевса, именно я изучил все тонкости работы Кузницы до такой степени, что даже Кевин не может сравниться, и именно я договорился о защите не только Эндрю, но и Ники, тебя и даже Кейтлин, которая мне даже не очень нравится. С этого момента тебе не нужно знать, что делать. Ты просто должен делать то, что я говорю, — говорит Нил. Он встал, пока говорил, и теперь навис над Аароном, сфокусированный и яростный в своей интенсивности. — Эй, горячая штучка, иди сделай круг, — говорит Эндрю после двух секунд напряженного молчания. Нил сужает глаза, прежде чем повернуться на пятках. Перед тем как выйти из комнаты, он поворачивается к Эндрю и говорит. — Он мне не нравится, — после чего уходит. Нилу потребовалось некоторое время, чтобы разобраться с дверями в подземном мире. Эндрю объяснил, что это был вопрос силы воли: когда Нил входил в дверь, ему достаточно было подумать о том, где он хочет оказаться в подземном мире, и Нил оказывался в той комнате. Первые несколько попыток Нил просто входил в ту же комнату через другую дверь, но когда Эндрю проходил первым, Нилу не составляло труда следовать за ним. Первые несколько раз, когда Нил случайно заходил в спальню Эндрю, пытаясь попасть в его комнату для гостей, были интересными для них обоих. Примерно через десять раз они оба просто приняли это как должное. Когда Нил уходит, Аарон смотрит на Эндрю и ухмыляется, как демон. — Он мне нравится, — говорит Аарон, а Эндрю закатывает глаза. — Он сегодня злой, я не знаю почему, — говорит Эндрю, садясь на недавно освободившееся место Нила. — Ему не понравилось, что я тебе нахамил, — говорит Аарон. Эндрю хмурит брови, но Аарон качает головой, прежде чем Эндрю успевает ответить. — Эндрю, поверь мне, каждый раз, когда я открывал рот, он заводился. Когда я сказал, что тебя изолировали, я думал, что он перепрыгнет через стол и вырвет мне горло или что-то в этом роде. Он всегда в трех секундах от того, чтобы впасть в ярость, — Эндрю знал про последнее, но не был против этого. Нил одичавший — это обычно Нил с искрами, летящими из волос и рта, глаза яркие и острые. Это хороший взгляд. — У тебя слишком короткие руки, чтобы заходить так далеко, — наконец решается Эндрю, и Аарон качает головой. — Я не хотел ставить тебя в такое положение, — говорит Эндрю. — Ты сейчас в опасности, потому что я сделал выбор, не подумав, и вытащил тебя на линию огня. Я никогда не хотел этого делать. — Я бы сделал то же самое для Кейтлин, и я бы ожидал, что ты меня поддержишь, — решительно говорит Аарон. — Он не такой, как Кейтлин, — говорит Эндрю, и Аарон вздрагивает. Это было неправильное высказывание. Эндрю был невероятно далек от Аарона, когда тот входил в роль Аполлона, позволяя другим богам, особенно Рене, наставлять его. Кейтлин, оракул, которую Би выбрала перед вознесением Аарона, была единственной, кто эмоционально поддерживал его. Эндрю не мог видеть дальше своего собственного страха, что Аарон вернется к той же жестокой модели поведения, в которой он прожил свою жизнь. Был период сильного конфликта, но в конце концов Аарон дал понять, что Кейтлин останется в его жизни, независимо от того, захочет ли этого Эндрю или нет. Со временем Эндрю узнал, что Кейтлин — сильная личность, что она скорее умрет, чем позволит причинить какой-либо вред Аарону. Он также узнал, что Кейтлин не прочь подкупить его, и у нее есть несколько секретных рецептов десертов Би. Они редко общаются, но сейчас Эндрю не считает ее врагом. Тем не менее, Аарон не забыл тот период времени, и в присутствии Эндрю он готов защищать Кейтлин в любой момент. — Я думал, мы уже прошли через это, Эндрю, Кейтлин — любовь всей моей жизни, и я никогда не собираюсь… — Я знаю. Это не то, о чем я говорю. Нил не… Он не… Он здесь, потому что подземный мир — единственное место, где он в безопасности от Зевса. Он не… мы не такие, — Эндрю сдается. Аарон не выглядит сердитым. Эндрю назвал бы это выражение жалостью, если бы не знал, как именно выглядит жалость на лице Аарона. Это похоже на понимание, и если Аарон его понимает, то Эндрю значительно больше обалдел от этого идиота, чем когда-либо хотел. — Я не думал, что когда-нибудь увижу тебя таким, — говорит Аарон, и Эндрю не удается отвести взгляд. — Да, я тоже. — Эй, дерьмовые разговоры в сторону, солнце улыбается вам. Вам обоим. Столько, сколько потребуется, хорошо? — говорит Аарон. Эндрю молчит несколько мгновений. Они так продвинулись вперед с тех пор, как Эндрю нашел Аарона, сразу после того, как Тильда Миньярд умерла от передозировки, и Эндрю внезапно осознал, что у него есть целая семья, о существовании которой он даже не подозревал. Аарон был несчастен и сидел на слишком большом количестве наркотиков, чтобы перечислять их, ожидая, когда смерть заберет его. По правде говоря, именно это и произошло. — Да, я знаю, — говорит Эндрю, и Аарон улыбается, с небольшой гордостью. Эндрю так старался никогда не нуждаться в Аароне, казаться далеким начальником, а не братом, отчаянно нуждающимся в контакте, о котором он не знал, как попросить. То, что Эндрю наконец признал, что он доверяет своему брату, что он будет рядом, когда это имеет значение, — важная веха для них. Би будет гордиться. Би гордилась бы. — Мне пора идти, но я передам Рене, Кевину и Ники, что пока все в порядке, — наконец говорит Аарон, вставая. Он делает паузу и поворачивается к Эндрю. — Если уж на то пошло, Нил поставил себя в положение, когда он больше никогда не будет в безопасности, прежде чем подверг опасности тебя. Это не он пришел сюда, это ты привел его сюда, — он быстро поднимает руку, — и да, это был правильный шаг, и я с тобой. Но. Он поставил тебя выше собственной безопасности, когда буквально все в его прошлом говорило ему не делать этого. Это что-то значит. Просто подумай об этом, — и с этими словами Аарон исчезает, оставляя Эндрю одного. Ну. Не одного.

***

Оглядываясь назад, возможно, Эндрю следовало предупредить Нила о появлении Ники и Рене до того, как они появились перед ним. Возможно. Эндрю никогда раньше не видел, как Нил общается с Рене, страх и недоверие, исходящие от него, были бы почти забавными, если бы не были такими запутанными. Все, что она действительно делает, это тихо сидит, пока Ники кричит. Это очень много криков. — Совершенно несправедливо игнорировать все мои сообщения сразу после того, как именно я настучал и дал тебе всю информацию, которая тебе была нужна, чтобы провернуть это, — говорит Ники. — Вообще-то, раз уж ты об этом заговорил, то о чем ты, мать твою, думал, Ники, Эндрю мог умереть после того трюка, который ты провернул, — говорит Нил, внезапно вспомнив о своем собственном возмущении. Нилу надоело гулять по территории, и он собирался начать выращивать фрукты, когда Эндрю поручил ему работу по уходу за Цербером. Когда внезапно появился Ники, уже разбрасывающий обвинения, он был слишком ошеломлен, чтобы ответить, и Цербер уселся ему на бедра, предотвратив побег. Даже сейчас Цербер сидит на коленях Нила, самый большой в мире зануда, все три головы мурлычут достаточно громко, чтобы их было слышно через всю комнату. — О, пожалуйста, ты явно совсем не знаешь Эндрю, если думаешь, что он может умереть, — говорит Ники, отмахиваясь от возмущения Нила так же легко, как от нескольких пролитых капель водки. Рене наклоняет голову в сторону, как бы соглашаясь с мнением Ники. В ответ на этот жест Нил замолкает и снова смотрит на Рене сузившимися глазами. — Ники, я не написал тебе ответ не потому, что ты раздражаешь, не потому, что я не уважаю твой вклад, и уж точно не потому, что ты стукач. То, что ты стукач, очень хорошо для меня. Учитывая это, не мог бы ты заткнуться на пять секунд, чтобы мы могли поговорить о войне, которую я объявил, или ты хочешь провести больше времени, высказывая свои личные претензии? — наконец говорит Эндрю. Через несколько секунд Ники говорит. — Я абсолютно точно собираюсь высказать свои претензии в какой-то момент, но да, хорошо, мы можем поговорить о других вещах, — Эндрю полагает, что это справедливо. — Рене, что там наверху? — спрашивает Эндрю. — Пока что они притворяются, что промежуточный период что-то для них значит, поэтому не было никаких открытых военных действий. Однако Рико очень обиделся после твоего показа и вымещает это на Жане, — говорит Рене. — А я забочусь о Жане? — спрашивает Эндрю. Она на секунду отводит взгляд, а затем смотрит назад. — Только потому, что это знак раздора в их рядах, — говорит она. Эндрю задумчиво смотрит на нее. Она прочищает горло. Эндрю сужает глаза. Она поднимает брови. Он поднимает одну из своих. — Это волнующе, но я думал, что вы хотите поговорить о войне, а не просто смотреть друг другу в глаза, — говорит Ники. — Боже, я всегда чувствую себя третьим лишним, когда провожу с вами время, — Рене закатывает глаза так сильно, что Эндрю думает, что она могла что-то вырвать, но когда Ники смотрит, чтобы увидеть, почему Эндрю хмыкнул, ее лицо совершенно спокойно. — У нас есть новости о Кевине? — спрашивает Эндрю. — Я предполагал, что он присоединится к вам. — Он подумал, что будет слишком заметно, если мы трое посетим вас. Слишком очевидное планирование войны. Он зайдет позже, но сейчас он тоже занят несколькими проблемами, — говорит Рене. — Рико создаёт не мало проблем, и Кевину, Дэн и Аарону приходится держать все под контролем, — Рене, в отличие от Ники, знает, как давать отчеты. Она была правой рукой прошлой Артемиды в течение многих лет охоты, после того как Стефани встретила ее в банде, в которой она работала. Стефани была потрясена тем, как молодая женщина держала себя в руках в банде бойцов, где доминировали мужчины. И тогда она поняла, почему Рене, в то время Натали, могла не отставать от своих сверстников. Натали не дралась. Она охотилась. У нее был острый глаз и ужасающее понимание человеческой психики. Она никогда в жизни не вступала в честный бой, рассматривая каждого противника не как конкурента, а как добычу. Она расставляла ловушки, брала заложников, выслеживала цели от здания к зданию, от улицы к улице, пока они не теряли бдительность. Тогда она наносила удар. Ее смертоносность была беспрецедентной. Она была известна как самое смертоносное оружие в Осаке. Артемида считала, что она могла бы стать чем-то большим. Стефани дергала за ниточки, пока Натали не была выбрана для вознесения в качестве Немезиды, богини мести. Тогда она приняла Натали в свою стаю, сделала ее лейтенантом и готовила ее как наследницу. Натали стала Рене, возродившись в мантии Артемиды, и с тех пор тщательно контролирует не только себя, но и все, что находится в ее владениях. Эндрю никому не доверяет больше, чем ей. Ники думает, что они трахаются, несмотря на все восприятие, которое получила Рене. — Какова ситуация с группой Дэн? — спрашивает Нил. Рене поворачивается к нему и улыбается, искренне приветствуя разговор, но Нил, похоже, доверяет ей примерно настолько, насколько Ники может бросить ее. — Как ты знаешь, я работаю над тем, чтобы убедить их, что это та сторона, на которой нужно быть, но им нужно подтверждение, что с тобой не обращаются плохо. Они не доверяют Эндрю, но обожают тебя, и как только они поймут, что работа с Эндрю в твоих интересах, они так и сделают. По какой-то причине Эллисон также выступает в твою защиту, хотя она просит передать тебе, что это не потому, что ты как человек или бог заслуживаешь ее защиты, — говорит Рене, адресуя последнюю фразу Эндрю. — Она поставила меня в известность, — бесстрастно отвечает Эндрю, и Рене улыбается маленькой довольной улыбкой по поводу всеобщего придурковатого поведения своей не-подруги. Одно из многих сходств между ней и Эндрю — слабость к болтливым грубиянам, и, к сожалению, Эллисон сорвала джек-пот, будучи не только самой большой болтушкой в мире, но и обладая буквально сверхчеловеческой красотой. У Рене не было ни единого шанса. — Над чем нам стоит поработать прямо сейчас, пока мы ждем наших более несговорчивых потенциальных союзников? — Эндрю спрашивает Нила. Нил, кажется, удивлен, что Эндрю подчиняется ему, но он тут же берет себя в руки, слегка надувается и бросает быстрый взгляд на Рене, как бы желая убедиться, что она смотрит. — Нам нужен список замен, которым мы сможем сразу же передать мантии после завоевания. Я говорю о людях, которые знают о Пантеоне или которым можно дать знать о Пантеоне, чтобы они могли начать сражаться с нами сразу после вознесения, без вопросов. Предыдущие боги, ушедшие на покой, были бы полезны, особенно те, кого вы знаете и кому доверяете, — говорит Нил. Рене кивает, собираясь с мыслями, а Ники кажется ошеломленным тем, как быстро Нил начал отдавать приказы. — Знаем ли мы, кем они планируют нас заменить? — спрашивает Эндрю, потому что он не настолько глуп, чтобы предположить, что их враги тоже не пришли к такому выводу. — Я знаю нескольких. Я уже убил твою предполагаемую замену, Эндрю, так что можешь не беспокоиться об этом, — говорит Нил, и Ники действительно задыхается от этого. — Ты что убил человека? — спрашивает Ники. — Просто так? Он даже ничего не сделал. — Он бы сделал, если бы я ему позволил, — говорит Нил, голос резкий, — радуйся, что я этого не сделал, — Ники замолкает, но бросает широкие взгляды на Эндрю и Рене в поисках поддержки. Не получив ее, он затихает совсем. — Как я уже говорил. Дэн должен заменить старший брат Рико, человек по имени Ичиро. Он представляет угрозу, но они и так недостаточно сильны, чтобы тронуть Дэн, так что до этого еще далеко. Они делают ставку на то, что Кевин вернется к ним, поэтому у него нет замены. Претендентка на роль новой Артемиды — женщина по имени Тея, но она больше предана Кевину, чем остальным, и сейчас Кевин с нами. Кроме того, Кевин хочет возродить Никель, и я думаю, что она лучше подходит для этого. Кроме Теи и Ичиро, у них есть грубый парень по кличке Горилла, и он должен заменить Мэтта. Честно говоря, в их интересах просто оставить остальных менее могущественных богов в живых, а с пробелами разобраться после победы. Вот почему так важно, чтобы мы взяли как можно больше людей. — Должны ли мы иметь замену для себя? Если нам придется уйти на пенсию? — спрашивает Рене, и Ники подпрыгивает от этого вопроса. Все задерживают дыхание, поворачиваются к Ники и снова задерживают дыхание. — Я не думаю, что в этом есть необходимость, не сейчас, — наконец говорит Нил, и Рене кивает. Вознесение Ники было менее естественным, чем некоторых других членов Пантеона. Эндрю договорился о вознесении и Аарона, и Ники, но процесс обращения к Би с просьбой рассмотреть Аарона в качестве наследника сильно отличался от годичной возни с Роландом, когда Роланд был Дионисом, а Ники был просто замкнутым ребенком в дерьмовой семье. Роланд встречался с Ники один раз, прежде чем решил, что он подходящий наследник трона Диониса. Однако Роланд не хотел отказываться от божественности, как бы сильно ему ни нравился Ники, и хотел помочь. Эндрю пообещал освободить для него место в подземном мире, как Танатос, Бог Смерти, и после года тщательно контролируемых свиданий и множества ужасных модных решений всех троих, Ники перешел в Пантеон, Роланд перешел в подземный мир, а Эндрю разорвал отношения между ними, к всеобщему удивлению или сожалению. Ники принял роль бога с большим апломбом, чем кто-либо ожидал, превратившись в экстравагантного, громкого, гордого и в целом опьяненного мужчину, которым он всегда должен был быть, и которым ему никогда не позволяли быть. Он нашел своего Ариадну, немца по имени Эрик со сверхчеловеческой внешностью, и никто, ни Аарон, ни Ники, ни Эндрю ни на секунду не оглянулся на Лютера, Марию или Тильду. — Нам пора уходить, опасно надолго покидать царство смертных, но мы еще встретимся, — говорит Рене, вставая и уводя за собой Ники. Она пытается еще раз улыбнуться Нилу, и когда он хмурится, обращает улыбку к Эндрю. — Будь здорова и будь в безопасности, — говорит Эндрю, а она подмигивает, хватает Ники за локоть и уходит. Как только она полностью исчезает из поля зрения, Эндрю обращается к Нилу. — Что у тебя за дело с Рене? — У меня нет никаких дел с Рене, — лжет Нил. Эндрю просто сидит и смотрит. — Ладно, у меня есть небольшая размолвка с Рене, но проблема не в этом. То есть, проблемы нет. — Я убежден. Да здравствует Нил, принц лжи, — промолвил Эндрю. — Хорошо, у меня большие проблемы с Рене, но это не ее вина и не ее проблема. Я не доверяю ей, но мои причины иррациональны, и я работаю над ними, — наконец говорит Нил. — Нам нужно идти дальше? — Она заставляет тебя чувствовать себя небезопасно? Потому что если да, то ей не нужно приходить сюда, или, по крайней мере, ей не нужно быть там, где находишься ты, — предлагает Эндрю. Нил замирает на месте, качает головой в сторону. — Ты сделаешь это? Ради меня? — спрашивает Нил, и его слова приобретают ненормальный вес. — Ты живешь здесь. Ты здесь, чтобы чувствовать себя в безопасности. Это никогда не переставало быть приоритетом. Если ты не хочешь, чтобы она была рядом, мы можем это устроить, — говорит Эндрю. Нил смотрит еще несколько долгих мгновений, затем сильно моргает и качает головой. — Нет, я не против, чтобы она была рядом. Если ты ей доверяешь, то и я тоже, — решает Нил, и это не имеет никакого смысла, потому что Нил никому не доверяет. — Ты уверен? — спрашивает Эндрю еще раз, но после того, как Нил кивает, он прекращает разговор, и Нил кажется благодарным. — Так ты убил моего сменщика, да? — спрашивает Эндрю после нескольких минут спокойного молчания. — Да, — говорит Нил, но больше никаких подробностей не рассказывает. — Почему? — наконец спрашивает Эндрю. Он может превзойти Нила в упрямстве примерно в пятидесяти процентах случаев, но он чувствует нетерпение. — Они не хотели отказываться от твоего убийства, по крайней мере, в реальности. Я нашел и убил твою замену, чтобы им пришлось приложить больше усилий, чтобы разорвать нашу сделку. Это был способ выиграть время, и я не жалею, — говорит Нил. — Я не просил извинений, — отвечает Эндрю. Нил поднимает глаза и улыбается. — Ты прав, не просил. Ты никогда не просишь. — Кто это был? — спрашивает Эндрю. — Ублюдок Пруст. Он дружил со старым Аидом, так что я его вытащил. Посадил его в Окленде с последним сукиным сыном, который пытался тебе перечить. Почва там больше не бесплодна, если ты когда-нибудь захочешь посетить его, — говорит Нил, и в его голосе звучит мрачное удовлетворение, как будто он наслаждался возможностью причинить вред тому, кто причинил бы вред Эндрю. Это жестокая безжалостная грань Нила, которая редко дает о себе знать, но всегда присутствует. Эндрю это нравится. — Мы как-нибудь сходим. Когда все утрясется, — говорит Эндрю, и улыбка, расплывающаяся по лицу Нила, больше похожа на нож, чем на что-либо еще, но, черт возьми, Эндрю любит свои ножи.