Милый, не корми меня (я вернусь)

Но он [Хадес]

дал ей, украдкой, медово-сладкую ягоду граната, чтобы она поела,

Он не хотел, чтобы она навсегда осталась

там, под боком у своей почтенной матери, той, что в темном халате.

После войны дни проходят медленно. Нил не возвращается, но часть Эндрю всегда знала, что он не сможет его удержать. К сожалению, остальные боги единогласно решили, что подземный мир — это веселое и забавное место, и проводят все свое время, подавая прошения о входе. Конечно, Ники — худший нарушитель, но Эллисон тоже не отстает, похоже, ей нравится общество того, кого она может оскорблять без устали в течение двух часов, не получая никакой реакции. В половине случаев он отклоняет их прошения, но Ники не замечает этого, а Эллисон, похоже, в восторге от самой идеи отказа. Рене приезжает достаточно часто, но большую часть времени она проводит в Кузнице, помогая реабилитировать Жана с помощью нового Ареса, которого Эндрю встретил один раз и тут же отмахнулся от него как от оптимистичного психа. Это может быть частью причины, по которой Эллисон так часто навещает его, но Эндрю совершенно не интересуют мотивы или личная жизнь Эллисон, поэтому он не анализирует ее дальше. Аарон не навещает их, но переписывается достаточно регулярно, чтобы Эндрю заподозрил в этом руку Кейтлин. Ваймак и Дэн навещают его регулярно, раз в месяц, чтобы обменяться информацией о местонахождении Нила или новых планах на мир. Впервые с момента вознесения Эндрю триединство стало союзником. Это может означать либо деспотию, либо золотую эру, но, глядя на оптимистичный блеск в глазах его посетителей, он делает ставку на последнее. Ваймак — это все, чем не мог быть Натан, лидер, а не просто власть имущий. Он не претендует на контроль над всем миром, но искренне старается понять его внутреннюю работу. Когда Эбби иногда присоединяется, она упоминает, как сильно она обожает Аарона, а Ники подтверждает, что Аарон, похоже, нашел новую мать, которая на этот раз не будет его бить. Эндрю не ожидает, что ему так понравится эта пара, но они растут на нем медленно, как гриб. Какое-то время Мэтт приходил в гости, а потом неловко стоял в фойе, ведя ужасную светскую беседу, и уходил, пока Эндрю не сломался и не спросил, не хочет ли он поиграть в видеоигры или что-нибудь еще. Мэтт, похоже, не хочет от Эндрю ничего, кроме типичной братской компании, и если Эндрю честен, он испытывал голод от этого большую часть своей жизни. Эндрю побеждает его в любой гоночной игре, от Mario Kart до Need for Speed, но Мэтт — настоящий бог Street Fighter. Время от времени к ним присоединяется Кевин, но когда он это делает, против него всегда выступают Мэтт и Эндрю. Кевин возмущается, но он — бог стратегической войны, а его второй командир — богиня победы, так что он может навсегда закрыть свой рот. Это большая жизнь, чем он когда-либо ожидал. Этого недостаточно. Ему начинает казаться, что другие боги беспокоятся о нем, и это похоже на жалость, поэтому он месяцами закрывает доступ ко всем прошениям о входе. Он получает несколько вопросительных сообщений, но в конце концов все контакты прерываются, и он оказывается в такой же изоляции, как и раньше. Он думал, что его утешит знакомая обстановка, но утешения нет. Весь смысл существования Аида заключался в том, что никто больше не мог ничего у него отнять. Он никогда не задумывался о том, что его все еще могут оставить. Жизнь продолжается. Чаще всего Эндрю чувствует скуку и усталость. Он думает, что, возможно, срок его пребывания в роли Аида подходит к концу. Смерть продолжается. Он просыпается и ведет переговоры с мертвыми судьями, посылает в мир фурий для сбора отвратительных душ, опустошает собственную казну, чтобы открыть доступ в подземный мир тем, у кого не было монеты для проезда на пароме. В эти дни его существование безрадостно. Что-то скоро должно случиться, и Эндрю наполовину боится, наполовину надеется, что это что-то случится с ним.

***

Поздно вечером он получает сообщение. Зевс: нашел его. Прежде чем Эндрю успевает спросить, где он находится, в комнате появляется Нил. Он выглядит как дерьмо, волосы в беспорядке, щеки в пятнах от слез и соплей. Под глазами темные мешки, похожие на черные синяки, а его одежда висит на нем, такая же уродливая и дешевая, как и весь его обычный гардероб. Его руки покрыты золотистым ихором. Он спотыкается, и Эндрю делает шаг вперед, чтобы поймать его. Это шок — снова ощутить Нила в своих объятиях. Он кажется меньше, стройнее. Его волосы выкрашены в черный цвет, и от него пахнет дымом и смертью. Эндрю заводит их в ванную комнату, а затем сажает тело Нила на стойку раковины. Нил прижимается к плечу Эндрю, и Эндрю не спешит его отпускать, и они остаются так на минуту, десять минут, двадцать. Руки Эндрю начинают сводить судороги, когда Нил немного отстраняется и начинает шептать. — Она не была мертва. Я должен был найти ее, но никто не сказал мне, где она, и я слишком долго шел, и когда я добрался туда… — его голос обрывается, и он резко потирает щеки. — Когда я добрался туда, было уже слишком поздно. Я должен был убить ее, я должен был… — и на этом он полностью распадается. Эндрю собирает кусочки воедино. После нескольких месяцев поисков своей матери Нил нашел ее разрушенные останки, все еще едва живые. Должно быть, она умоляла его убить ее, и он, как всегда хороший сын, забрал ее жизнь. Эндрю напряженно думает и находит имя. Мэри Хэтфорд. Смерть через самосожжение. Элизиум(Рай). Эндрю обдумывает варианты, прежде чем снова поднять Нила и опустить его в ванну. Нил охотно идет, без вопросов раздевается и сворачивается калачиком. Эндрю пускает горячую воду и ждет, пока Нил почти погрузится в воду. Он в пижаме, только футболка и длинные брюки, поэтому он не колеблется, прежде чем стянуть футболку и брюки и зайти в ванну за Нилом. Нил наклоняется вперед и освобождает место для Эндрю, чтобы тот мог устроиться, а затем откидывается на его грудь. Слезы в основном прекратились, оставив в его глазах какую-то пустую мертвенность. Они остаются в воде вместе, мокрые волосы Нила прилипли к коже шеи Эндрю, руки Эндрю крепко обхватили торс Нила. Они дышат. Вода никогда не остынет, но Эндрю вынимает их из ванны, когда его пальцы становятся слишком сморщенными. Он заворачивает Нила в полотенце, затем вытирается сам и надевает пижаму. Он идет за одеждой и для Нила, и когда они одеты и в основном просто влажные, Эндрю зазывает их в постель. Нил немигающим взглядом смотрит на кровать в течение пяти долгих секунд, прежде чем рухнуть на нее. Эндрю следует за ним, уже измотанный остатками дня. Нил тут же придвигается к нему, и Эндрю притягивает его к себе. Нил прижимается лицом к шее Эндрю и вцепляется в ткань его рубашки смертельной хваткой. Он засыпает в считанные секунды. Вскоре за ним следует Эндрю.

***

Эндрю просыпается, а Нил сидит на краю кровати, сцепив руки. Он выглядит лучше, хотя и незначительно. — Доброе утро, — мягко говорит он, и Эндрю молчит, ожидая услышать то, что, как он знает, должно произойти. — Я не могу остаться, — говорит он, и вот оно. — Я тебя не просил, — говорит Эндрю, и во рту у него становится горько. У Нила даже не хватает благодати, чтобы вздрогнуть. — Нет ничего на свете, что я хотел бы сделать больше, чем остаться, но, — он прерывается и смотрит вниз на свои руки, — но я убил Деметру. Это было завоевание. Я должен найти следующую Деметру, иначе сила сожрет меня изнутри, — говорит Нил. Он дрожит. Эндрю тянется к Нилу, и Нил прижимается к нему. Эндрю прижимается ртом к виску Нила, хватает его за шею и держит. Тряска замедляется. — Вернись, — говорит Эндрю, прижимаясь к голове Нила, и Нил кивает, говорит «обещаю», а затем, достаточно медленно, чтобы Эндрю мог его остановить, прижимается поцелуем к его губам. Это с силой, как будто Нил пытается обжечь своим поцелуем губы Эндрю, пытается закрепить себя на чем-то. Затем он уходит.

***

Следующие несколько месяцев проходят так же. Нил появляется иногда по ночам, но утром уходит, как по часам. С каждым разом он выглядит все хуже, но Эндрю утешает себя тем, что Нил всегда выглядит лучше, когда уходит. В первый день весны Нил приезжает с гостем на руках. Эндрю работает над одной из бесконечных таблиц по асфоделям, пытаясь найти место для расширения, когда слышит позади себя горловой голос. — Мне очень неприятно беспокоить тебя, Эндрю, но я просто слишком взволнована, увидев тебя, — Эндрю замирает и поворачивается, сердце замирает в горле, потому что, о, о, это… — Би, — говорит Эндрю, имя выпадает у него изо рта без разрешения. Она выглядит здоровой, с темным загаром и яркой улыбкой. Она выглядит обнадеживающей и доброй, когда протягивает руки, и впервые за долгое время Эндрю хочет ее обнять. Она пахнет нагретой солнцем грязью и клементинами*, и он так по ней соскучился. — Как ты поживаешь, Эндрю? — спрашивает она. — Я в порядке, Би, — наконец говорит он, отстраняясь. Она обнимает его за плечи и смотрит на него в своей Холмсовской манере, собирая воедино все кусочки, которые ему так и не нужно было ей рассказывать. Она улыбается, и ее глаза исчезают в ее лице, а линии улыбки становятся еще более заметными. — Я рада это слышать, — говорит она. Она поворачивается к Нилу и кивает один раз. — Я решила. Я сделаю это, — Нил улыбается, и как долго он там находится? — Тогда я призываю вас в свидетели Бетси Добсон, предыдущего Аполлона, Мать Урожая и Аида, Доброго Ужаса, и царствующую Деметру, — говорит Нил, и Би, теперь Деметра, закрывает глаза, и позволяет теплому оранжевому свечению заполнить комнату. — Би, ты сказала, что покончила с Пантеоном, — говорит Эндрю после нескольких мгновений благоговейного молчания. — Я покончила! Правда, покончила, но когда Нил нашел меня, и, честно говоря, я не знаю, как он вообще узнал обо мне, он сказал мне, что Эбби и Дэвид вернулись, и что если я стану Деметрой, я могу остаться на ферме со Стефани, но также я могу навещать тебя. Я попросила Нила привезти меня сюда, чтобы принять решение, и я сделала это; возможность увидеть тебя будет стоить седых волос, — говорит Би смеющимся голосом. Эндрю быстро моргает. Она пришла за ним. Она вернулась за ним. Он смотрит на Нила и видит, что Нил тоже моргает от слез. И Нил сделал это для него, не так ли? Он был на Земле, убивал себя, пытаясь найти бывшего бога, который не хотел, чтобы его нашли, только для того, чтобы у Эндрю был этот момент. — Не притворяйся, что ты еще не красила волосы, — говорит Эндрю, а она откидывает голову назад и смеется. — Дело в том, что в те времена быть богом мешало присутствие настоящего зла. Сейчас компания намного лучше, и ей не помешает немного опыта, чтобы вести их вперед. И я очень скучала по тебе, Эндрю, — говорит Би. Эндрю собирается открыть рот и ответить, но тут его затылок бомбардируют просьбы других богов войти. Он впускает их всех сразу и быстро отходит назад, чтобы избежать роя богов. — Черт возьми, Бетси, ты вернулась! — кричит Мэтт, и ее ответ заглушается остальной стаей, возглавляемой Ваймаком и Эбби, которые забрасывают ее поздравлениями и собой. Эндрю, отойдя от суматохи, видит Нила одного в стороне от всего этого, выглядящего усталым и измученным, но счастливым. Должно быть, это облегчение — отпустить всю эту власть. — Перенесите это празднование на землю, — говорит Эндрю, прежде чем выгнать всех. Кроме Нила. — Эй, — говорит Нил, когда Эндрю идет к нему, — я тут подумал, может быть, я мог бы… — и он больше не говорит, потому что Эндрю целует его, а потом Нил целует его в ответ, и руки Нила в его волосах, и его горячие губы на его шее, и руки Эндрю блуждают, а затем Нил зазывает их в спальню, что поразительно трудно для человека, который не является Эндрю, он, должно быть, очень хочет ег… В этот момент Эндрю перестает думать. По общему мнению, это отличный ход.

***

Эндрю просыпается и видит Нила, сидящего на краю кровати, и все в его теле замирает. — Эй, я не хотел тебя будить, — говорит Нил. — Я собирался вернуться, но мне нужно было кое-что сделать. — Что сделать? — спрашивает Эндрю, сузив глаза. Нил поднимает правую руку, и прямо в центре его ладони лежит идеальный, рубиново-красный гранат**. — Нил, — начинает Эндрю, но Нил уже качает головой. — Эндрю, я так долго искал свою мать на Земле, и это чуть не убило меня. Единственное, что заставляло меня двигаться — это знание, что я могу вернуться домой к тебе. Я уже неразрывно связан с тобой, Эндрю, ты уже обладаешь частью меня. Я просто хочу сделать это официально. Я хочу, чтобы ты знал, что я никогда никуда не уеду. Ни специально, ни без тебя, — он катает гранат в руках, пока говорит, но при этом надавливает большими пальцами на кожуру и разрывает его, высыпая зерна на простыни. Это неестественный плод, рожденный Аидом, поэтому в нем нет ни сока, ни беспорядка, только гранатовые жемчужины, рассыпанные между ними. — Кроме того. Если ты хочешь, чтобы это было взаимно, я — бог цветения. Если ты съешь несколько из них, я тоже получу тебя, — говорит Нил, и именно это решает все для Эндрю: Нил знает, что Эндрю будет чувствовать себя некомфортно из-за дисбаланса, и разрабатывает конкретное решение, но пусть это будет полностью выбор Эндрю. Эндрю берет шесть семечек и кладет их в рот. Нил закатывает глаза. — Как ты украл мой гром… , — отрезает он, и его глаза расширяются. — Эндрю, я чувствую тебя, в моей голове, я чувствую тебя, как будто ты привязан ко мне, я… — он замолкает и тоже хватает шесть семечек, рассасывая их как таблетки. Эндрю сужает глаза, а затем, ох. Это Нил. Это осознание, которого у него никогда не было, понимание его. Это как канат, который Эндрю мог бы использовать, чтобы притянуть Нила ближе, но также мог бы использовать, чтобы убедиться в своей связи, как способ общения. Это похоже на принадлежность. Глаза Нила широкие и звездные, и Эндрю мог бы протянуть руки, чтобы прикоснуться к нему, но вместо этого он тянется к нему разумом, слегка натягивает связь и видит, как Нил наклоняется вперед в ответ. Они оба ухмыляются как ненормальные, и Нил почти прыгает на него, и они путают простыни и посылают в воздух гранатовые зерна, а Эндрю целует Нила и держит его рядом через привязь.