Суждения гордого сердца

Незерфилд, Хартфордшир, 20 октября

      Вот уже почти месяц как я в Хратфордшире. Всё благодаря стараниям Бингли, которому вздумалось арендовать имение где-то в деревенской глуши. И хотя дом с охотничьими угодьями не вызывают особых нареканий, какие вызывали все предыдущие осмотренные им владения, я нахожу своё пребывание здесь довольно унылым.       Что касается местного общества, то о нем и вовсе не стоит упоминать. Как же мало пищи для ума можно почерпнуть из общения с представителями местной «знати», если вообще удастся найти хоть что-то! Сборище безобразных, безвкусных и дурно воспитанных плебеев, которые называют себя дворянами и при этом считают возможным повсеместно отступать от самых элементарных правил. Сплетни, толки и дикие танцы под звуки расстроенной скрипки — вот чем живут здесь все от мала до велика, и никому даже в голову не придет взять в руки книгу или употребить время иным образом для своего развития. Впрочем, это их дело, и ко мне не имеет никакого отношения. И если бы требования хорошего тона не диктовали нам поддержание добрососедских связей, я предпочел бы вовсе никого не видеть. Чтобы не утратить человекоподобия, мне вполне хватает обитателей Незерфилда.       Итак, Хартфордшир, провинциальная Англия. Здесь не с кем говорить, да и не о чем. Смотреть также не на кого. Вниманием единственной хорошенькой девицы — старшей мисс Беннет — завладел Бингли. Что касается прочих юных созданий, едва ли мне запомнилась хоть одна. Ради справедливости стоит сказать, что вышеупомянутая мисс Беннет вовсе не лишена той приятности и очарования, благодаря которым могла бы считаться красавицей целого графства. Но всё же, со столичными леди ей не тягаться — её милая непритязательная улыбка неизбежно потерялась бы среди лондонского изящества и лоска. Впрочем, раз уж лучше всё равно никого нет, и мисс Бингли хочется завести наперсницу среди местных барышень, я допускаю, что мисс Джейн Беннет наиболее подходит для этих целей. И знакомство с ней нельзя отнести к разряду совсем ужасных.       Чего не скажешь о прочих членах её семейства. Писать о них я не стану — такого труда с моей стороны они не заслуживают. Разве что упомяну некую Элизабет — младшую сестру мисс Беннет, - которая также считается красавицей Хартфордшира, но с гораздо меньшими основаниями. Как по мне, таковых и вовсе нет. На лице ни одной правильной черты, самое обычное выражение. Фигура, рост, походка - всё совершенно обыденное. Да и манеры весьма отличаются от принятых в светском обществе. Учитывая среду, в которой она воспитывалась, боюсь, по умственному развитию мисс Элизабет не далеко ушла от своих вульгарных родичей. И она-то красотка?! Вот этого я никогда не пойму. Любой уголок Англии полон таких вот «мисс Лиззи» - слегка миловидных, чуть-чуть светских и кое-как образованных.       Я не унижу свою сестру или мисс Бингли, ставя вышеуказанную Э. Беннет с ними в один ряд — об этом не может быть и речи. Но даже по сравнению с собственной старшей сестрой младшая мисс не выдерживает никакой конкуренции. Она всего лишь бледная тень, «совершенства» которой весьма надуманы. И впредь я не собираюсь о ней упоминать — хватит с неё и тех двух абзацев, которыми я исписал половину листа отличной лондонской бумаги, потратив слов ничуть не меньше, чем на описание всего Хартфордшира вместе взятого, но гораздо больше, чем сия особа того заслуживает.

Незерфилд, Хартфордшир, 29 октября

      Поток новых знакомств, наконец, иссяк — Бингли теперь знаком решительно со всеми в Меритоне и его окрестностях. Нас постоянно куда-то зазывают - то на чай, то на обед по нескольку раз за день, и законы вежливости заставляют Бингли все эти приглашения принимать. Признаться, подобные визиты даются мне всё труднее. Раньше я и не задумывался, что придется вращаться в подобном кругу, но теперь невольно знаю каждого. И порой целый вечер вынужден выслушивать их глупую болтовню — одно и то же раз за разом.       То ли от безысходности, то ли от скуки, то ли от того, что меня снова чуть не заставили танцевать с мисс Элизабет Беннет, но мне вновь и вновь приходится обращать на неё свой критичный взор — похоже, более никто здесь не достоин упоминания. Придется признать, что девица, по которой всего несколько дней назад я прошелся довольно сурово, на самом деле является единственным светочем разума на весь Хартфордшир, хоть и слабым. С огорчением должен заметить, что коли в целом графстве нет ничего интереснее пары симпатичных барышень, то плохи же его дела.       Но вернемся к мисс Элизабет. Ее внешность за пару недель, конечно же, лучше не стала, а манеры по-прежнему далеки от идеала. Однако думаю, я достаточно к ней привык, чтобы черты лица её перестали казаться столь неправильными. Скажу даже, что если не присматриваться ко всему по отдельности, то в целом облик мисс Э. Беннет довольно мил. А благодаря живому выражению глаз порой она кажется даже хорошенькой. Не настолько, чтобы лишить меня душевного покоя, но всё же...       Что касается воспитания и ума, в этом я тоже не могу ей отказать. Мисс Элизабет далеко не глупа — в хорошем смысле. Она прекрасно осознает своё незавидное положение дочери беднеющего дворянина, однако относится ко всему философски, со смирением человека, который понимает неспособность исправить недостатки ближних, но хотя бы намерен не утонуть в том болоте, что окружает его с рождения. Пожалуй, для мисс Э. Беннет это решение является наилучшим. Когда хорошие семена падают на гнилую почву, ничего выдающегося из них, конечно же, не выйдет. И всё же, это хорошие семена. Изменить свою родословную мисс Элизабет не в силах, искоренить пороки окружающих — тоже. Но живой ум и легкость характера не позволяют ей совсем впасть в уныние. Касательно образования и воспитания, она сделала для себя всё, что, учитывая обстоятельства, было возможно.       Несмотря на «титул» местной красавицы, мисс Э. Беннет, кажется, не ждет признания. Я не могу сказать, что она царит в местном обществе, и бывает, ей часто приходится остаться на балу без кавалера. Она ненавязчива, и едва хоть раз специально искала чьего-либо внимания. Но способна поддержать любой разговор, даже с малознакомыми людьми - вежливо и задорно, со слегка простонародной (как выразилась мисс Бингли) прямотой, обращая глупую светскую болтовню во вполне сносную беседу. Может статься, здесь мисс Элизабет любят именно за это. А еще за то, что порой её можно усадить за пианино.       К сожалению, настоящих любителей музыки в Хартфордшире немного, как и желающих ей обучиться. Похоже, сие занятие не считается особо полезным у местных барышень. Юных леди, что дали себе труд изучить нотную грамоту, здесь можно пересчитать по пальцам. А из тех, чьи вокальные данные действительно приятны... одна Элизабет Беннет. Хотя игре её не хватает отточенности, а исполнению — мастерства, природные задатки не могут не вызывать моего одобрения. Также мне по нраву её выбор произведений. Глупых пасторальных песенок я не слышал от мисс Э.Б. ни разу. Впрочем, как и серьезных этюдов. Её музыка выразительная, живая, и при этом не лишена глубины. Словно слушаешь песню о красотах природы и вдруг начинаешь задумываться о смысле бытия.       Увы, подобно прочим барышням Меритона, мисс Э. Беннет не находит нужным проявлять рвение к развитию музыкальных навыков. Хватит с нее и того, что по местным меркам она среди исполнителей одна из лучших. А большего здесь всё равно некому оценить.       Её явным прискорбным недостатком я бы назвал склонность к танцам — этому бесполезному пристрастию провинциалов. И хотя подобным недугом больна практически вся женская половина Англии, мисс Элизабет, я уверен, вполне могла бы найти в себе силы для исцеления — если бы только захотела.       Пожалуй, на этом хватит. Чувство справедливости, что понуждало меня признать ошибочность первого впечатления, кажется, завело меня не туда, куда нужно. Петь панегирик мисс Э. Беннет я не намерен. Я и так потратил на нее целое утро. А посему собираюсь с чистой совестью и чувством выполненного долга спокойно отправиться на охоту - Бингли ждет меня вот уже полчаса.