2. Незерфилд
18 мая 2023 г., 19:27
Незерфилд, Хартфордшир, 5 — 10 ноября
Наше небольшое незерфилдское общество неожиданно пополнилось: вчера к нам присоединилась мисс Беннет-старшая, которая имела несчастье заболеть простудой в гостях. А сегодня утром на пороге появилась её младшая сестра... в весьма неоднозначном виде. Смею предположить, ей и так сполна достанется за всё от мисс Бингли: и за незваное вторжение, и за неподобающий облик, и за грязные чулки. Поэтому не стану заострять на этом внимания. Когда мисс Элизабет возникла на пороге столовой, я подумал совсем о другом: разгоряченная быстрой ходьбой, она весьма похорошела. Длительная прогулка несомненно пошла на пользу её внешности. Выбившиеся из прически нежные завитки, ярко горящие целью глаза и чуть взволнованный вид на фоне полного здоровья сделали образ мисс Э. Беннет необыкновенно одухотворенным. Мисс Бингли назвала её дикаркой. Я же сравнил бы мисс Элизабет с лесной феей — немного слащаво, но под влиянием момента я видел её именно такой. Тем не менее, полностью оправдать подобный поступок - пройти в одиночестве несколько миль - мне не по силам. Даже если её сестра больна. Даже если дорога хорошо знакома. И хотя сам я ради Джорджианы преодолел бы расстояние вдвое-втрое больше, мне бы не хотелось, чтобы моя сестра - по любым причинам - проделала и половину пути, который прошла этим утром мисс Э. Беннет. Слишком смело для леди и не лишено опасностей. Хорошо, что с ней ничего не случилось. Еще больше меня удивляет то, что мисс Бингли пригласила незваную гостью остаться в Незерфилде до тех пор, пока не поправится мисс Джейн — то есть, на весьма неопределенное время. Не в характере Кэролайн оставлять подле себя нежелательных персон, как и сохранять с ними вежливость. Посему, для всеобщего спокойствия, я надеюсь на скорейшее выздоровление мисс Д. Беннет. Признаюсь, недавно я имел неосторожность высказать одобрение в отношении глаз мисс Элизабет, и расплата последовала незамедлительно - мисс Бингли тут же нас поженила. Полагаю, это еще не конец. Предвижу еще много поддразниваний и недвусмысленных намеков. Меня они, впрочем, мало чем могут задеть. Зато мисс Э. Беннет достанется вдвойне. В этой ситуации я опасаюсь даже не того, что ревность Кэролайн выйдет из границ и превысит законы гостеприимства. Мне бы очень не хотелось, чтобы в голову мисс Элизабет закрались мысли о её мнимой власти надо мной. Такое и впрямь было бы слишком. Мистер Дарси из графства Дербешир никогда не станет жертвой женских чар, особенно полузнатной провинциалки. И она должна это понимать. В остальном присутствие в доме мисс Э. Беннет для меня большой роли не играет — едва ли оно доставит мне особые неудобства.***
Вынужден согласиться с мисс Бингли: в последнее время Беннетов вокруг нас стало нестерпимо много. Сначала одна дочь, потом другая, а на днях в Незерфилде появилась сама мать семейства с младшими отпрысками в придачу. Эта женщина... Нет, я решительно не понимаю, как Э. Беннет может сохранять присутствие духа и задор, как она вообще смогла вырасти адекватным человеком в таком-то окружении?! Мне потребовалось всё моё спокойствие и все мои душевные силы, чтобы вынести всего лишь получасовой визит миссис Беннет, тогда как у мисс Элизабет, похоже, выработан стойкий иммунитет. С таким живым умом глупость ближних, разумеется, не может остаться для неё незамеченной и наверняка причиняет много душевой боли. Если бы не легкость характера, то, право, не знаю, как бы она справлялась. Должен признать, эта легкость помогает мисс Э. Беннет и здесь, в Незерфилде, сносить неучтивость мисс Бингли и миссис Хёрст. К сожалению, я не могу назвать такое поведение своих друзей очень достойным. По моему глубокому убеждению, бестактность, мелочность и женская ревность не пристали благородным дамам, особенно в отношениях хозяйки и гостьи. Досадуя на них, я досадую так же и на себя, так как помочь ничем не могу: малейшее слово в защиту мисс Элизабет обернётся для нас не лучшим образом: для меня – насмешками, для неё – еще худшими гонениями. Посему мне хотелось бы, чтобы пребывание в доме обеих мисс Беннет окончилось как можно скорее, ведь испытывать досаду день за днём довольно утомительно. И вообще, я чувствую, что начал уделять мисс Э. Беннет слишком много внимания. Причём упрекнуть её за навязчивость я не могу: большую часть времени она добросовестно проводит у постели сестры, в гостиной же появляется ненадолго, где в основном читает или занимается шитьем. Что касается бесед… сама она их не начинает, и я могу посчитать по пальцам количество фраз, обращенных лично ко мне. Хотя замкнутой мисс Элизабет, конечно же, не назвать. Я знаю, как легко и непосредственно она способна вести разговор – и серьезный, и шутливый, и каверзный. Она умеет сгладить острые углы, или сделать собеседнику приятный нельстивый комплимент, а может и высмеять порок, но с таким прелестным лукавством, что обижаться просто невозможно. Кстати, я заметил, что основной тон, который Э. Беннет выбрала в общении со мной, - это именно насмешка. И подобное меня слегка задевает. Не то чтобы я чувствую себя шутом – сделать такое никому не по силам, особенно провинциальной барышне. Однако до сих пор я был полностью уверен в своей неуязвимости – как в нравственной, так и в сердечной. Я приложил много усилий, чтобы приблизиться к образцу достойного человека, воспитать свой ум и избавиться от недостатков. Казалось бы, на данный момент во мне не осталось решительно ничего, что можно было бы высмеять или осудить. Но вот передо мной появляется юная леди, которая вроде бы шутливо, но на полном серьёзе ставит мне в вину… мою гордость. Можно, конечно, посчитать её недалёкой и лишенной истинного вкуса, а то и вовсе не обращать внимания на мнение какой-то глубоко безразличной мне мисс. И всё-таки…***
Внимание Кэролайн Бингли ко мне день ото дня становится всё назойливее. Сегодня она села рядом со мной и буквально не сводила глаз с моего пера, пока я писал письмо Джорджиане. Честно говоря, это мне ужасно мешало. Не люблю, когда меня отвлекают. Тем более по пустякам. Тем более, по причине глупой ревности, которой я, к сожалению, сам же дал пищу. В результате я почувствовал небывалую досаду. На всех, кто был в комнате. Прежде всего, на себя – за то, что всё это допустил; на Кэролайн – за то, что, подлизываясь ко мне, выставила себя в таком глупом свете; на Бингли, дружба с которым вынуждает меня подобное спускать; и даже на мисс Э. – невольную виновницу этого безобразия. В мою сторону она не смотрела, но я уверен, слушая наш с мисс Бингли разговор, про себя забавлялась. Словами не передать силу моего недовольства. Её молчаливая насмешка задевает меня сильнее, чем следовало бы. И причина тут вот в чем. Я полагал, что получив редкую возможность находиться среди людей более высокого круга, мисс Э. Беннет сможет многое почерпнуть; ежедневно наблюдая за благовоспитанным и светским поведением более знатных и образованных персон, возьмет их за образец и, возможно, когда-нибудь и сама станет лучше. Но на деле всё вышло по-иному: нам словно бы совсем нечего ей показать, а порой я даже мысленно краснею за бестактность Херстов и мисс Бингли. Наверное, стоило бы относиться к этому легче. Не так уж важно, что она о нас думает. Я достойный дворянин, а не какой-то шут в карикатуре на высшее общество. Мой статус, положение, возможности и связи мисс Э.Б. безусловно должна уважать. А также понимать, что на подобную высоту ей никогда не забраться. Хотя, жаль. Если бы у неё были подходящие родственники… Нет, это следует зачеркнуть.***
Мисс Элизабет Беннет находится в Незерфилде уже почти неделю, и этого времени оказалось предостаточно, чтобы я смог определить своё окончательное к ней отношение. Я хорошо себя знаю, и вполне способен поставить себе диагноз. Я очарован. Обнаружив в себе эту слабость, я не могу себя за нее не корить, не могу не сетовать на свою хваленую разборчивость и здравомыслие. Мне оказалось мало любоваться прелестной женщиной издалека, я дошел до того, что пригласил её на рил – самый простонародный танец из всех существующих, а если учесть мою нелюбовь к танцам вообще… Хорошо, что мисс Э. отказалась. Но до чего же, наверное, я был смешон. Увы, я совершил и несколько других ненужных, опрометчивых вещей, которые, разумеется, были замечены и наверняка неправильно истолкованы. В частности, я имел неосторожность выразить одобрение развитому чтением уму – притом, что все в этот момент сидели за картами, и лишь мисс Э. периодически бралась за книгу. А еще её появление в гостиной не раз и не два заставляли меня, забросив бильярд, оказаться там же – к моему собственному удивлению. От мисс Бингли теперь нет никакого спасения: её обращение с мисс Э. Беннет едва ли вежливое, тогда как меня самого она окружила довольно удушающими знаками внимания. Мой костюм, мой почерк, моё мнение и даже мысли – решительно до всего у неё появилось дело. Ревность женщины поистине страшна. Прежде я никогда не давал Кэролайн надежд. Однако ради Бингли, мне бы не хотелось портить отношения с его сестрой. Остаётся уповать на скорейшее удаление из нашего окружения источника проблемы – мисс Элизабет. Я убежден, что признание недуга есть половина его исцеления. Как бы ни были сильны чары мисс Э. Беннет, я еще в состоянии дать им отпор и сохранить ясность ума. Вплоть до отъезда сестёр я решил по возможности её избегать и как можно меньше с ней общаться. Например, сегодня нам пришлось около получаса пробыть вдвоём в одной комнате, и в течение всего этого времени я очень усердно читал книгу, не бросив на мисс Э. ни единого взгляда… Хотя, если быть совсем честным, пару раз всё же… Упорно глядя в свою страницу, я не смог понять ни строчки из Милтона, я был глух и слеп к великолепному образцу английской литературы, сосредоточившись лишь на том, чтобы не поднимать глаз… А она читала. Не притворялась, не делала вид, не отвлекалась. Увлечённо читала. Позже, взяв её книгу, я обнаружил, что проиграл Вальтеру Скотту. … Как же всё глупо.
