необыкновенный плейлист Антона

      — Я пиздец как боюсь замкнутых пространств, — Антон хватает Диму за рукав толстовки и жалобно смотрит, — может… всё же… не надо..?       — Тох, я всё понимаю, но это твоё здоровье, — Дима отцепляет пальцы Антона от своего рукава и серьёзно смотрит, — головные боли — это не шутка.       Антон вздыхает и опускает глаза. Он знает. И эти головные боли ебаные его достали за последние полгода. Невролог лишь развёл руками — мол, не знаю, почему не помогают эти таблетки, сделай-ка МРТ, посмотрим.       — Да я знаю, просто…       — Вот и харе сопли на кулак наматывать.       Антон снова вздыхает и покорно идёт за Димой по коридору.       Перед кабинетом МРТ снимает с себя все кольца и цепочки — снова вздыхает, потому что так чувствует себя в миллионы раз беззащитней, но таковы правила — и заходит за врачом в кабинет.       — Сжимайте «грушу» только в крайних случаях.       Антон кивает голосу врача в наушниках, кладёт ладонь на «грушу» и сердце начинает биться, как сумасшедшее — он медленно заезжает внутрь аппарата. Антон делает глубокий вдох и зажмуривает глаза — ему кажется, что так будет легче.       — Сейчас зазвучит музыка, не бойтесь.       Антон снова кивает. И в следующую секунду слышит что-то классическое в наушниках, это не спасает полностью от звука стучащих молоточков, но чуть-чуть отвлекает.       Через пару минут — а может, через десять, тут как-то сложно отслеживать время — вместо классики начинает играть какая-то песня, Антон концентрируется на словах — пытается разобрать английский — паника из груди немного отступает и он медленно открывает глаза. Взгляд упирается в совсем близкий белый потолок. Он выдыхает. Вроде, не так страшно.       Песня сменяется следующей — Антону она кажется знакомой, он хмурит брови, пытаясь вспомнить. Он мысленно повторяет мотив, а потом и слова — точно, это же Тейк он ми! Он вспоминает номер в Гли под неё и улыбается — надо пересмотреть, а то этот сезон он смотрел лишь один раз, как и четвёртый с пятым, нечестно — первые три он смотрел трижды. Хотя нет, четырежды. Да, точно. Антон кивает своим мыслям, продолжая подпевать песне, думая о том, как он дома завалится на диване и будет смотреть шестой сезон. Пока его в рабочем чате не отвлекут, конечно. А его обязательно отвлекут — он же важный шурупчик в механизме их четвёртого этажа. Он свою работу любит, вы не подумайте там, реально любит, а ещё у них офис пиздец классный — супер современный, с панорамными окнами, например, с креслами-шарами, в которых можно закрыться, настольным теннисом, комнатой для медитации и баром с кукурузными хлопьями. Но иногда его работа ненормированная — и в два часа ночи может прилететь сообщение «Шаст, срочно! У нас баг в программе для домашних тренировок/подсчёта уровня воды в организме/поиска музыки». Антон закатывает глаза, и… в этот же момент свет гаснет.       Вообще везде.       Вокруг лишь непроглядная темнота.       Антон открывает рот в беззвучном крике — неужели ему уготована такая дурацкая смерть? Какая часть Пункта назначения, не подскажете? Он задыхается вдохом, как свет мерцает и загорается заново — как будто ничего и не было.       — Извините, общее замыкание в здании. Мы сейчас продолжим. Если вы готовы — сожмите «грушу».       Антон нихуя не готов, если честно, он часто дышит и снова зажмуривает глаза.       — Антон Андреевич?       Антон снова кивает — деваться отсюда всё равно некуда — и кулак сам сжимается на резиновом шарике.       — Я, блять, мог сдохнуть прям там! В этом ебаном белом гробу!       — Антон, не драматизируй. Всё в порядке. Ты в порядке. Вот тут — прямо передо мной.       Антон возмущённо пыхтит и уже открывает рот, чтобы разразиться гневной тирадой, что мол, он там мог коньки отбросить, а лучшему другу похую, но Дима кладёт ладонь ему на плечо, чуть сжимает его и улыбается.       — Всё хорошо, слышишь? Ты жив, относительно — мы ещё не знаем результаты обследования, но я надеюсь и верю, что там всё окей — здоров. Хочешь, возьмём пиваса и в ФИФУ зарубимся?       У Антона теплеет на душе, он коротко улыбается и кивает.

***

      — Да куда ты бежишь, сука!       — Туда, куда ты его направляешь, — хихикает Дима, — лови!       И игрок его команды отправляет мяч прямо в ворота, вратарь команды Антона провожает его взглядом, а потом сокрушённо качает головой.       — Да блять!       — Поздравляю с проигрышем! — Дима хлопает его по плечу, и тянется к миске с чипсами.       — Аааарррр, — Антон откидывается на спинку дивана и закрывает глаза, — мне нужен реванш, слышишь?       Но вместо ответа Димы Антон слышит музыку. Как будто кто-то включил умную колонку. Он распахивает глаза и осматривается — колонка стоит на своём месте. Выключенная.       Эээээээ? after all you put me through       Антон смотрит на сгорбленную спину Димы и хмурится — он всё ещё не понимает откуда музыка. you’d think I despise you       Антон подаётся вперёд, упираясь локтями в коленки, поворачивается к Диме, чтобы спросить, может, он понимает, но застывает от увиденного. Губы Позова двигаются так, как будто… but in the end, I wanna thank you cause you make me that much stronger       … это он поёт.       Что?       — Дим… — Начинает было Антон. — Что ты… makes me work a little bit harder       Дима сжимает ладонь в кулак, он смотрит прямо перед собой, не замечая Антона. it makes me that much wiser, so thanks for making me a fighter       Антон быстро-быстро моргает и щипает себя — больно — он всё ещё здесь, и Дима поёт Кристину Агилеру. Может, Антон реально сдох, там, в аппарате МРТ, и это его предсмертные глюки?       — So thanks for making me a fighter — ещё раз повторяет Позов.       Глаза Антона расширяются, он отползает к подлокотнику дивана, и... всё прекращается. Как по щелчку пальцев. Нет музыки вокруг и Дима не поёт. Он поворачивается к Антону и улыбается своей обычной позовской улыбкой:       — В следующий раз повезёт, Антош.       Антон ничего не отвечает, лишь всё так же, во все глаза смотрит.       — Шаст… ты чего? — Дима хмурится.       — Я… — голос звучит хрипло, и Антон откашливается.       — Выглядишь так, будто приведение увидел.       — Ты… ты слышал музыку?       — Чё? Какую музыку? Заставку ФИФЫ?       — Нет… Кристину Агилеру.       Дима удивлённо вскидывает брови, а потом фыркает.       — Антон, никто не слышал Кристину Агилеру уже несколько лет.       — Да, но… вот прям сейчас… нет?       — Тох, ты, кажется, перегрелся, точнее, перемагнитнорезонансился. Ложись-ка поспи, а я пойду.       Антон бездумно кивает, как в тумане следя за действиями Димы — вот он выключает плойку, вот что-то говорит ему, вот — забирает свою толстовку со спинки дивана и машет ему рукой.       Антон отмирает только тогда, когда слышит хлопок закрывшейся входной двери.       Что это, нахуй, было?!

***

      Следующим утром он, как обычно, едет в метро на работу; по пути, как обычно, заскакивает в любимую кофейню; как обычно, берёт латте с миндальным сиропом; как обычно, поднимается на лифте на свой четвёртый этаж; и, как обычно, устраивается на своём любимом рабочем кресле. Осматривает коллег: вот Эдик жуёт хлопья; вот Егор уже стучит по клавиатуре — уже работать начал что ли, да ладно, Антон в жизни не поверит, наверняка мемасы с котами смотрит; вот Катя красит губы, смотрясь в зеркало; вот Оксана недовольно хмурит брови, болтая по телефону; вот Арсений задумчиво переставляет предметы на своём столе. Антон улыбается — всё, как обычно. Никто не поёт и не пытается. Фух. Кажется, ему вчера действительно всё привиделось — может, он уснул вообще? Или правда, в мозг проникли магнитные волны и вызвали помутнение сознания? В общем, Антон машет рукой на это необъяснимое дурацкое происшествие и включает свой моноблок.       К середине рабочего дня Антон уже забывает про вчерашний вечер — он активно обсуждает с ребятами разработку нового приложения для чтения электронных книг, перекидывается с Эдом бумажными самолётиками, уплетает хлопья — сегодня решив добавить к обычным кукурузным медовые ракеты и шоколадные шарики, поливает своего друга Вуди — кактус, подаренный девочками-коллегами на это 23 февраля. В общем, Антон занимается всеми своими обычными делами.       В три тридцать он решает схомячить ещё тарелку хлопьев — на этот раз только медовых ракет. Он заливает их молоком, и вздрагивает от неожиданности, когда справа раздаётся:       — На члены похожи, скажи? Особенно, когда размокнут.       Антон поворачивает голову — рядом Арсений задумчиво смотрит в его тарелку.       — Прости, что?       — На члены, говорю, похожи.       — Эм… ну… — Антон смотрит в тарелку и… ну, Арсений. — Блять, как это развидеть теперь?       Арсений мягко смеётся, чуть касаясь своими пальцами плеча Антона, и отходит.       Антон снова заглядывает в тарелку — есть что-то перехотелось. Он вздыхает и оглядывает отдел. К бару поднимается Дима — как удачно!       — Поз! Пошли покурим?       — Да, давай, — кивает Дима.       — Супер, — улыбается Антон.

***

      Антон делает первую затяжку и выдыхает дым в небо.       — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Дима, чиркая зажигалкой.       — Да всё в порядке, — пожимает плечами Антон, — всё как обычно.       — Ну, хорошо, а то вчера ты мне странным показался.       Хуя се заявление.       Антон хочет сказать, что «вообще-то это ты был вчера странным, ты, пел, блять, песню», но он прикусывает язык, вспоминая, что слышал это только он один. Вот и обязательно Диме нужно было это вспоминать?! Это было недоразумение, глюк, показалось, сон — нужное подчеркните.       Антон делает ещё одну затяжку и смотрит на Диму. Его брови сведены у переносицы, пальцы напряжённо сжимают сигарету, а глаза такие… грустные, он таких у Димы ни разу не видел за все 6 лет их знакомства. Антон присматривается — Дима выглядит усталым. Возможно, в этом виноваты бессонные ночи разработок их нового приложения, а может, дело совсем в другом. Антон невольно вспоминает «это заставляет меня усерднее работать над собой» и «спасибо, что научил меня бороться». Мысли одна за одной проникают в голову, и он надеется, что они неправильные. Он легонько пихает Диму плечом в плечо и аккуратно, на пробу, спрашивает:       — Дим, слушай…       — М?       — А как у тебя с отцом дела?       Дима замирает, не донеся сигарету до рта, и удивлённо смотрит на него.       — С чего вдруг такой вопрос?       — Да просто вот понял, что как-то давно не интересовался у тебя.       Антон действительно давно не говорил с другом по душам. Года полтора назад они гораздо больше знали о жизнях друг друга. А потом как-то всё завертелось — их отдел стал разрастаться, свалилась куча работы, иногда выходящей за рамки рабочего дня. Пропали выходные, проводимые на трибуне стадиона или в спорт-баре, да хотя бы проводимые просто за плойкой и заказанной пиццей. Остались лишь совместные перекуры да обмен мемами и футбольными новостями в телеге. Антон только сейчас осознаёт, как сильно ему не хватает их дружбы.       Дима невесело усмехается и всё же затягивается.       — Да ничего нового, Шаст. Он всё так же считает, что я позорю нашу великую фамилию — великую, ты прикинь, так и сказал мне недавно. Великую, блять, где, в Воронеже?! И то, там и повеликее есть. Великее… Блять. Ну ты понял. Вооот. Считает, что я предал семью, отказавшись продолжать династию врачей. Ты с предателем говоришь, если что. Как тебе, нормально?       Антон лишь поджимает губы.       — Я вот знаешь чего не пойму? Прошло уже столько времени, а он всё никак это не примет. Я не знаю, это упрямство, толстокожесть… Что? Что заставляет человека класть хуй на собственного ребёнка, на его предпочтения и желания?! — Дима тяжело вздыхает и гасит сигарету. Трёт лоб и прикрывает глаза. — Короче, всё как-то так.       — Дим, мне… жаль. Правда. Я… думаю, что твой отец привык всё контролировать в своей и ваших жизнях, следовать одним и тем же правилам, ведь они никогда не давали сбоя. Кроме тебя. Ты…       — Баг в его программе?       — Ну, типа. И он не знает, как его исправить. И не может, потому что баг не хочет быть исправленным.       — Не хочет, — кивает Дима, — мне правда нравится заниматься программированием, и я правда не хочу заниматься ничем другим.       — Я знаю, Дим, я знаю. И у тебя это очень классно получается.       — Да лааадно, — Поз толкает его кулаком в плечо, но его улыбка светлеет.       — Чё «да ладно»? Нихуя не «да ладно». Если бы ты не был крутым программистом, тебя бы сюда не взяли. Ты не прошёл бы собеседование и ещё три этапа отбора. И ты это прекрасно знаешь. И я это прекрасно знаю. И Юля это прекрасно знает.       — Юля как будто бы не всегда, — смеётся Дима.       — Да она просто упрямится, — смеётся в ответ Антон, — она же босс целого этажа, ей надо держать авторитет.       — Что есть, то есть.       — Так что… Если хочешь моё мнение, то я считаю, что твой отец упускает многое, ведь он может по-настоящему тобой гордиться, даже если ты не продолжаешь ваш знаменитый род Позовых-врачей.       Дима усмехается, а потом крепко обнимает Антона.       — Спасибо, Тох.       Они молчат несколько минут, а потом Антону в голову приходит мысль.       — Слушай, Дим, а может, ты покажешь ему какие классные приложухи ты замутил? Может, он посмотрит на твою профессию по-другому?       — Да не думаю…       — А ты не думай, а попробуй. Или, может, вообще, у него на телефоне уже установлены приложения, созданные тобой? Или посоветуй ему какие-нибудь. Например, для напоминания выпить таблетку — если ему это актуально, или для чтения книжек, или…       — Или для релаксации…       — Или да. В общем, расскажи ему.       Дима задумчиво смотрит в окно, снова сводит брови у переносицы, ведя мыслительную борьбу.       — Я попробую, Шаст.       Антон улыбается и хлопает Позова по плечу.       — Спасибо тебе ещё раз.       — Пожалуйста, обращайте-с, — смеётся Антон, чувствуя внутри невероятную лёгкость.

***

      Через неделю они с Димой вместе идут от метро, и Поз рассказывает, что на выходных был у родителей и показал отцу их новое приложение для медитации и спокойного сна, одним из разработчиков которого является Дима.       — Он сначала недоверчиво хмыкнул, но минут через 10 сел разбираться, что там и как. У меня спрашивал разное. Я понимаю, что это ещё ни о чём не говорит совершенно, нооо… уже что-то.       — Вот видишь!       — Ага, — кивает Дима, — за кофе зайдём?       — А мы успеваем? — Антон смотрит на часы — до начала рабочего дня 15 минут. — О, отлично, пошли.       В кофейне тепло и пахнет булочками с корицей, Антон, довольно жмурясь, втягивает носом этот запах, снимает шапку — в этом году московские заморозки что-то рано, уже в октябре — и они с Димой занимают очередь за девушкой с розовыми волосами.       — Может, ещё круассанчик с миндалём взять… — задумчиво тянет Антон, рассматривая прилавок справа.       — Или с ветчиной и сыром…       — Или с шоколадом… Блииин, чё так долго там?!       — О, привет, ребят! — раздаётся звонкий голос сбоку.       Антон поворачивает голову на звук — перед ними лучезарно улыбающийся Арсений в малиновой шапке и бумажным стаканчиком в руках.       — Доброе, Арс! — кивает Дима.       — Привет! — приветственно поднимает ладонь Антон и рассматривает Арсения целиком. — Тебе не холодно? — он хмурит брови, смотря на рваные на коленках джинсы Арса.       — Да нет, нормально, — пожимает плечами Попов, — ну… увидимся на работе?       — Ага.       — Да, давай.       Арсений отходит, а Антон почему-то смотрит ему вслед. Замечает и куртку какую-то слишком лёгкую для такой погоды, и голые щиколотки.       — Чудной он немного, да? — говорит Дима.       — Или не немного.       Антон снова поворачивается к прилавку, решив взять всё же миндальный круассан, как это происходит снова.       Мир просто останавливается и вокруг только музыка.       Антон глубоко вдыхает и бегает глазами по замершим лицам людей вокруг. I'm like the water when your ship rolled in that night       Тихий мужской голос разносится по кофейне, Антон замирает от мягкого тембра. rough on the surface, but you cut through like a knife       Антон всё ещё не видит, кто поёт, он вытягивает шею, осматривая помещение, и тут, к его огромному удивлению, у дверей оборачивается… Арсений.        and if it was an open/shut case       Антон округляет глаза, всё ещё не веря, но губы Арсения действительно двигаются, пропевая слова, и он коротко улыбается. I never would have known from the look on your face, lost in your current like a priceless wine       Арсений прислоняется спиной к дверям кофейни, поправляет шапку и наклоняет голову набок, всё так же сохраняя на губах свою вот эту чуть-чуть улыбку, чуть-чуть усмешку. the more that you say, the less I know, wherever you stray, I follow       Ох, понимаю, тебя, Арс — думает Антон. Он тоже с каждым новым услышанным словом понимает происходящее всё меньше. I'm begging for you to take my hand, wreck my plans, that's my man!       На последнем слове Арсений снова поворачивается спиной и выскальзывает из кофейни. Мир снова начинает двигаться.       — Вам как обычно?       Антон заворожённо смотрит на дверь, будто не веря, что Арсений секунды назад здесь был.       — Тох! — толчок локтём в бок.       — А? — Антон быстро моргает и оборачивается.       — Вам как обычно? — улыбается Вика за прилавком.       — Да, — потеряно говорит Антон, — да, и круассан. Миндальный.       Вика кивает и вбивает данные его заказа.       — С вас 330 рублей. По бонусной карте 290.       — Ага, — Антон открывает приложение с картами, думая лишь о том, что ещё две новые вещи теперь он знает об этом мире.       Первая — Арсений хорошо поёт. Вторая — он явно влюблён.       Почему он пел Антону — это то, что надо выяснить.