Flufftober 2021

Они катаются на скейтах практически весь день. Заезжают к Рэки, чтобы поужинать, потому что мама хочет угостить Лангу очередным пирогом. Рэки начинает подозревать, что мама больше любит его парня, чем своего родного сына, но не то чтобы обижается. Он тоже очень-очень любит Лангу, в конце концов. Они возвращаются обратно в свой — особенный — скейт-парк, болтая о всякой чепухе; едут лениво, медленно, потому что после вкусной еды что-то делать совсем не хочется, но они, вообще-то, должны освоить новый трюк. Выезжают на дорогу напротив пляжа. Ланга завороженно смотрит то на водную гладь, окрашенную ярким оранжевым, то на Рэки — такого же оранжевого, в лучах собирающегося скрыться Солнца будто светящегося, с ветром, путающимся в рыжих волосах, и широкой мягкой улыбкой на прелестном, загоревшем от окинавской жары, лице. Ланга никогда не был романтиком, все, что касалось чувств, давалось ему достаточно тяжело просто потому, что раньше такого он не испытывал, но мысли его навязчиво говорят, что «Рэки определенно точно — Солнце»; такой же теплый, настолько, что Хасэгава, будто снежный, плавится и тает в лужу от одного его присутствия, яркий-яркий, но не так, что хочется прищуриться, а наоборот — смотреть-смотреть-смотреть, пока глаза не заболят. — Пошли на берег, а? — раздается вдруг. Голос Рэки, почему-то (очень странный ассоциативный ряд, если честно!) напоминающий спелые персики и апельсины, рушит тишину и чуть расшатывает волшебную романтическую атмосферу между ними, но это вообще не плохо. Как что-то, что связано с Рэки, может быть плохим? Да и Солнце все еще неторопливо прячется за горизонт, и к закатному оранжевому прибавился красный и нежный розовый, отражающийся в облаках. Рэки смотрит завороженно, взгляд его становится мягким-мягким, и выражение лица точно такое же. Он напоминает Ланге этот самый окинавский закат, и эта мысль, чертовски странная, непонятно откуда в голову пришедшая, кажется самой правдивой вещью на свете. — Давай, — соглашается запоздало. Рэки на это только хихикает и, тут же ловко спрыгнув со скейта, легким бегом уносится на берег. В закат. Он сливается с оранжево-алым Солнцем, несмотря на то, что футболка у него кислотно-зеленая, как маркер, словно он — солнечный луч, кусочек света и счастья, который возвращается на свое место — в Солнце. Ланге кажется, что он вот-вот растворится, как наваждение, и приходится потрясти головой из стороны в сторону. Рэки, конечно, Солнце, но родился все-таки тут, на Окинаве. И светит для него.