Flufftober 2021

Они заканчивают университет в двадцать четыре. Рэки абсолютно все равно, куда уезжать, где оставаться и в каком городе жить — он привязан к родной Окинаве самой нежной и трепетной любовью, и он просто обожает ледяную, усыпанную снегом Канаду. Рэки чувствует себя хорошо в любом месте, он согреет зимний Торонто своим теплом и повысит температуру на Окинаве на пару градусов, если понадобится. Но Ланга — другое дело. Он любит родную Канаду, но она тяготит его отцовской смертью и ворохом воспоминаний. Бьющим в лицо ветром. Крутыми заснеженными склонами. Сноубордингом. Его старой жизнью, в которой кроме отца и пристегнутой к ногам доски ничего не было. Не было солнечной Окинавы, не было ссадин и кучи пластырей, не было S и не было Рэки. Ланга любит Канаду всем сердцем, но он выбирает Окинаву. Рэки не задает вопросов — понимает. Рэки такой и есть — заботливый и понимающий; он собрал в себе все самое светлое, что бывает на свете. Он — воплощение всего того, чего Ланге не хватало в ледяной Канаде. Он не готов отпускать Рэки, хотя не то чтобы он собирался куда-то от него уходить. Разве что как отец. Они приезжают в Японию в самый разгар лета. Солнце как будто вообще не заходит — жара стоит круглосуточно. Ланга привык: он же жил в одной комнате в общежитии со вторым Солнцем (Рэки, очевидно). Они покупают небольшой домик, — не без помощи родителей, разумеется, — и неторопливо обустраивают его именно так, как представляли в ночных разговорах о будущем и чувствах. Рэки устраивает мастерскую у них в гараже. В честь начала самостоятельной жизни даже делает для них доски — парные, с их знаком бесконечности. У Ланги щемит в груди от чувств. Они начинают жить той самой обыкновенной жизнью взрослых — работа пять дней в неделю и счета. Но Ланга любит эту повседневность, потому Рэки наполняет любую рутину смыслом. Варит кофе по утрам и кое-как жарит яичницу (он не умеет готовить абсолютно, но он же так старается! еще и встает пораньше, хотя ему на работу вообще не надо), провожает на работу поцелуем и встречает крепкими объятиями. Они катаются на скейте по вечерам, и Рэки хвастается, какие классные колеса уговорил установить заказчика. У него по-прежнему все пальцы в пластырях и бандана кое-как убирает отросшие волосы с лица, и Ланга так рад, что некоторые вещи в их жизни не меняются. Они больше не подростки, — правда все еще такие же безбашенные как в семнадцать — но многие вещи остаются прежними или становятся еще лучше, и это — предел мечтаний. Именно то, к чему Ланга всегда стремился. Даже в заснеженных канадских горах. Даже стоя на сноуборде. Даже в самолете в семнадцать лет, полный пустоты. Он всегда стремился к Рэки, потому что он может наполнить что угодно смыслом. Даже серую взрослую жизнь и появляющиеся морщины. — Эй, Ланга! Ты же не забыл купить корм для Рэнги и Тако? — Кян встречает его на пороге в растянутой домашней футболке — его, вообще-то! — и без банданы. Смотрит без недовольства, с какой-то мягкой насмешкой. Потому что про корм Ланга забыл. Что ж, взрослая жизнь отстой.