Flufftober 2021

— Знаешь, Рэки, — начинает Ланга спонтанно, нарушая тишину между ними. Они лежат в комнате Кяна, в практически кромешной темноте — только полоска света от Луны едва-едва выглялывает из-за неплотно задернутых занавесок. Слишком лень даже смотреть видео про скейтбординг, потому что у них устали не только ноги, но и глаза. Говорить тоже не особо хотелось, но все в полном порядке: молчать вместе тоже было классно. — Что такое? — интересуется лениво, тихим полусонным голосом. Голова Рэки покоится на его плече, а пальцами он выводит какие-то замысловатые узоры у него на груди, и Ланга невольно думает, что это слегка похоже на всякие любовные романы, только гораздо лучше. И еще что Рэки похож на кота, когда у него такое умиротворенное выражение на лице, правда для того, чтобы увидеть его, приходится странно выгибать шею, но это — ничего. Ланга медлит несколько мгновений, раздумывая, как начать. Ему тяжело даются разговоры, но если он найдет нужные слова — не заткнешь. Так Рэки говорит, а Рэки, конечно же, прав. Хотя ему самому кажется, что дело не совсем в правильных словах. — Ты такой невероятный, — Кян вздыхает, уже чувствуя смущение, и бормочет что-то про то, что ну Ланга, не начинай, но не перебивает — все равно ведь скажет. — Когда я переехал сюда, я просто… был — я не знал, чем мне следует заняться, что мне следует чувствовать и как помочь маме. Я как будто… ну, знаешь, оцепенел? А потом я встретил тебя! Ты подарил мне новый смысл жизни. Научил кататься на скейтборде. Смастерил доску. Ты столько для меня сделал, Рэки, это просто невероятно! — улыбается нежно-нежно и смотрит, как влюбленный дурак, как на единственного человека на свете и как на восьмое чудо света, и у Рэки щемит в груди точно так же — нежностью, теплом, бесконечной любовью и еще сотней других светлых чувств, что вообще существуют. — Я… знаешь, я настолько тебя люблю, что мне тяжело описать это словами. Особенно на японском. Я люблю тебя до бесконечности. Потому что благодаря тебе я стал лучшей версией себя и это… такое прекрасное чувство. Ланга смолкает и продолжает смотреть этим своим щенячьим взглядом. Вот всегда он так — скажет неожиданно что-то такое и потом сиди думай, как реагировать. Рэки чувствует, как алеют щеки, и сердце в груди бьется быстро-быстро. У него же не тахикардия, да? Но это не просто смущение — в груди разливается мягкое тепло, и он ощущает прилив нежности и какое-то даже умиление. Сам Рэки никогда бы не смог выразить свои чувства словами — это слишком сложно, они не поддаются объяснению, но Ланга, кажется, справляется с этим за них двоих. Господи, он такой чудесный. Рэки не знает, как объяснить, насколько он влюблен. — Я… Боже, чувак! Я тоже тебя люблю. Бесконечно. И… — он смолкает на несколько секунд, подбирая слова. — Ты тоже сделал из меня лучшего человека, чем я был раньше! Ну, типа. Я осознал некоторые важные вещи благодаря тебе. И, ну, изменился, — он неловко хихикает, вспоминая свой «депрессивный эпизод» — так он окрестил свое состояние в период их с Лангой ссоры. — Это… круто. Очень. Я люблю тебя, Ланга. Он долго не решается поднять взгляд и лежит, уткнувшись носом в крепкое плечо. Такие откровенные разговоры — выход из зоны комфорта и очень смущают, но это скорее что-то приятное. В любом случае придется привыкнуть, потому что Лангу иногда прорывает. Хасэгава, абсолютно растроганный и с глазами на мокром месте («Ланга?! Ты чего плачешь-то?»), сжимает его в объятиях так сильно, что становится тяжело дышать. Рэки смеется негромко — сестрички и родители спят уже, обнимает Лангу поперек живота. На душе — чертовски хорошо. Улыбка лезет на лицо сама собой. Они правда помогли друг другу стать лучше. Разве это не прекрасно?