children

— Ты почему не сказал мне, что был девственником? Чимин прижимается щекой к подушке, лёжа на животе. Он чувствует, что наволочка всё ещё мокрая от слёз: ткань пропиталась не только несколькими каплями боли, но и восторгом от единства с другим человеком — крошечными слезами счастья. Пока что хрупкого, но такого прекрасного. Чимин ни о чем не жалеет, только разбить его боится страшно сильно. — Боялся, что ты откажешь мне. Чимин приподнимается, стараясь удобно сесть, а Юнги на несколько секунд оборачивается, смотрит на обнажённое тело и снова отводит взгляд. — Хён? Тебе не понравилось? — звучит взволнованно. Юнги поджимает губы, в мыслях вертится только одно — они слишком по-разному воспринимают происходящее. — Хён?.. — Чимин чувствует, как его руки трясутся. — Я ведь… Я сделал что-то не так? Альфа закрывает глаза, качая головой. — Скажи мне, я исправлюсь. Как мне сделать тебе приятно? — Омега медленно меняет положение, жмурясь от боли и понимая, что она не прошла до сих пор. Старается усесться как можно удобнее, чтобы было менее болезненно. Старший поворачивается передом, вновь осматривая омегу. — Дело не в тебе. — Юнги подходит и проводит ладонью по растрепавшимся волосам. — Просто я думаю, что мог быть намного нежнее. Я… Кажется, я навредил тебе. Интересно, улыбнулся бы Чимин так счастливо, если бы знал, что это совсем не то, о чём думает альфа. Омега качает головой. Он может потерпеть. — Всё хорошо. Знаешь, хён, я… Когда я увидел тебя, ты мне сразу понравился, — выдыхает младший, — и если я тебе тоже, то… Мне даже не верится. До сих пор не верится. Юнги не знает даже, как можно объяснить эту наивность, она его просто поражает в этом мальчишке. Словно омега вылез из детского мультика. Но Юнги не прекрасный принц, который полюбил его с первого взгляда и пообещал любовь до гроба. Чимину не стоит быть таким наивным. В голове Юнги вертится всё, что произошло за вечер и ночь: взгляд Чимина в его сторону, маленькие дрожащие руки, неумелые поцелуи… Неумелые. Он должен был понять ещё с самого начала, что это не тот человек, с которым можно провести одну ночь. Только алкоголь и ударившее в голову желание не дали ему этого сделать, даже подумать не дали о том, чтобы отступить. Хотелось завладеть. Но не присвоить себе навсегда. Чимин его тянет на себя и ложится спиной на испачканную простынь. Юнги же тянется за ним, не зная, жалеть или нет, но всё же целует в губы, касается тонких запястий, чтобы завести над головой омеги. Им стоит повторить? То, что случилось, в любом случае не изменить. Юнги не в силах сейчас совладать с собственным разумом, кусает Чимина за нижнюю губу. Чимин вскрикивает от боли, отворачивает голову, чувствуя кровь на губе, и проводит языком по свежей ранке, ощущая солёный привкус, после чего старается выдернуть свою руку из крепкой хватки, что получается только со второй попытки — и то только потому, что Юнги отпускает его сам. — Давай договоримся, что ты больше не будешь так делать? — Омега снова поворачивает голову, кончиками пальцев вытирая кровоточащую губу. Остаётся только поджать губы и кивнуть. Нет, не сможет он этого мальчишку взять во второй раз. Уже не хочет. Юнги уже не видит в нём того, кого хотел поставить перед собой на колени. Не интересны ему наивные дети, никогда бы он не позволил себе поступить подобным образом с кем-то вроде Чимина. Но также он и не думал о том, что кто-то вроде Чимина сможет так легко раздвинуть ноги перед просто понравившемся мужчиной после знакомства. Или Юнги нужно было ходить с табличкой вроде «не интересуют серьёзные отношения, секс после вечеринки — секс без обязательств»? — Хён? Мне тяжело немного. Юнги слезает сначала с омеги, а затем встаёт и с кровати. Тяжело ему. Конечно. Чимин двигается к изголовью кровати, всё же натягивая одеяло на своё тело. Не из-за стеснения, больше из-за холода. Юнги усаживается ближе, наблюдая, как омега снова ложится на живот. — Чимин, слушай, — наконец заговорил альфа, — мне кажется, мы… Что нужно сказать? Чимин, оборачиваясь, своими большими глазами смотрит с такой любовью и надеждой. Юнги не знает, стыдиться ему или нет. С одной стороны, он никого не принуждал. С другой — кто вообще мог знать, что всё обернётся именно так? Юнги громко вздыхает. — Тебе очень больно было? — Терпимо, хён. Правда, всё хорошо, не волнуйся, — шёпотом тараторит младший. Юнги прикрывает лицо ладонью. Терпимо, именно. Этот омега врёт и не краснеет. — Чимин, прости, но… Мы поторопились. Только альфа даже этого не может сказать вслух. — Давай я посмотрю. Юнги отодвигает одеяло. Чимин утыкается лицом в подушку, не шевелясь. Альфа рассматривает синяки на коже, аккуратно гладит ладонью, проводит пальцами между ягодиц, поглаживая. Омега только вздрагивает, но больше никак не реагирует. — Может быть больно ещё некоторое время, — тихо говорит альфа и снова укрывает омегу. — Пройдёт. Чимин, послушай меня. Мне кажется, что мы немного поторопились. Они действительно поторопились, ничего не обсудив. Ужасно. Чимину ужасно больно слышать это. Омега приподнимается, оборачиваясь через плечо. — Поторопились?.. Я не собираюсь с тобой встречаться. — Да… Но мы поговорим потом. Отдохни. Не вставай. Тебе поспать нужно. — Нет, хён, давай поговорим сразу. — Не заставляй меня говорить сейчас. — Хён, — голос омеги звучит строже. — Нет, Чимин. Позже. — Юнги-хён! Альфа встаёт с места: — Ладно! Только не выводи меня. Я не собирался встречаться с тобой. Я хотел провести ночь, понимаешь? — не выдерживает Юнги. — Я думал, что ты осознаёшь. Ты согласился! Я не… Я же не заставлял тебя… — Юнги не отрицает, что это больше похоже на самоуспокоение. — Чимин, я не заставлял… — Хён, я… Я не понимаю. Юнги закрывает глаза. Он терпел не так уж и долго, но готов сорваться на крик. Изображать мягкость больше не нужно. — Давай ещё раз. Я не хотел с тобой встречаться. Я хотел развлечься, ты понимаешь? Но я бы никогда не сделал чего-либо против твоей воли. Ты пошёл за мной, ты согласился пойти. Мы не встречаемся, Чимин. Ты сам лёг под меня. Чимин сглатывает. Всё же садится, чувствуя, как по щёкам бегут слёзы. Только сказать ничего не может из-за кома в горле. Он готов разрыдаться. — Мы не вместе?.. — едва слышно произносит омега. — Я сказал, что нет. Чимин прикрывает рот ладонью. Физическая боль уступала счастью. А теперь она уступает место душевной боли.