children

— Почему не говоришь мне, что ты так устал? Чимин замирает после вопроса Юнги. Он переводит взгляд на сидящего за столом альфу и чуть сильнее сжимает в руках тарелки. Жмёт плечами и отворачивается, чтобы убрать посуду в раковину. Юнги встаёт и задвигает стул, взявшись за спинку. А Чимину нечего сказать — он на самом деле устал сегодня намного больше, чем устаёт обычно, но отчего-то делиться этим с Юнги не поспешил. Сам не знает, почему. Юнги же всё прекрасно видит. Ему даже ничего говорить не нужно. Этот вечер практически ничем не отличается от остальных — всё так, как всегда. Обычно Юнги приходит с работы, приветствует Чимина и Юн-и, идёт в душ, а после ужинает с любимым омегой. Быть может, кого-то пугают похожие один на другой вечера, раздражает рутина, но и для Юнги, и для Чимина каждый проведённый вместе вечер — это драгоценное спокойствие, которое ничуть не пугает и не отталкивает. — Чимин-и? — Юнги подходит к омеге и кладёт руки на талию. — Хочешь, я помою посуду? — Нет, что ты. — Чимин мотает головой. — Ты должен отдохнуть после работы. — Но у тебя тоже был тяжёлый день. Ты так и не рассказал мне толком… Юнги накрывает руки Чимина своими, когда тот берёт в руки губку и начинает мыть тарелки. — Ты пил лекарства? — шепчет Юнги на ухо. Молчание Чимина служит ответом. — Чимин, это не дело. Ты ведь прекрасно знаешь, что пропускать нельзя. Толку с этого… — Я понимаю, что нельзя пропускать. — Чимин смотрит на руки альфы. — Сам не знаю, почему могу забыть. Я… Я постараюсь не забывать. Правда. Чимин звучит виновато, а Юнги из-за этого больно. Он не хотел, не хотел заставлять Чимина чувствовать вину. — Не думай, что я ругаю тебя, Чимин-и. Просто это не впервые. Я беспокоюсь. — Юнги помогает сполоснуть тарелки, всё ещё стоя за спиной омеги. — Значит, день всё же был тяжёлым? Ты ведь сказал, что Юн-и почти не капризничал сегодня. — Да, — Чимин кивает, — он у нас молодец. Я не знаю, почему так сильно вымотался. Если честно, едва нашёл силы ужин приготовить. Хотелось лежать в кровати целый день. — В этом нет ничего плохого, — шепчет Юнги в затылок. — Завтра выходной. Я буду дома. Ты сможешь отдохнуть. Юнги и сам представляет, что это такое — плохие дни. Усталость, когда, казалось бы, всё так, как всегда. И ему очень хочется поддержать Чимина, который снова молчит и только головой кивает в ответ на слова Юнги. Юнги отпускает руки омеги и складывает на талию. Он щекочет немного и всё же заставляет Чимина издать тихий смешок. — Юнги… — Чимин, уже отключив воду, вытирает тарелки вафельным полотенцем и старается уйти от щекотки. И Юнги бы прекратил, да вот только в голосе Чимина он слышит улыбку. Он очень хочет помочь Чимину расслабиться, дать отдохнуть, развеселить хотя бы немного. Юнги снова легонько щекочет, а Чимин, уже ничего не сказав, снова тихо смеётся. Тарелка из трясущихся рук чуть не выскальзывает, а Юнги с улыбкой утыкается носом в плечо Чимина, вдохнув и устало улыбнувшись. Юнги держит руки на талии омеги, пальцами постукивает, периодически забираясь ими под одежду. Хочется обнять Чимина чуть крепче, покачиваться, как в медленном танце. Хочется подарить Чимину нежность, дать возможность отдохнуть, не думать о прошедшем дне и лекарствах. И Юнги хочется верить, что Чимин сейчас улыбается. — Ты танцевал когда-нибудь? — Юнги медленно разворачивает Чимина к себе и чуть сильнее сжимает талию. Футболка омеги мнётся под большими ладонями. Чимин прекращает сопротивляться, от объятий не уходит — кажется, он и на щекотку уже согласен. Полотенце омега откидывает назад, случайно попадает им в раковину и складывает руки на шее любимого. — Один раз, — Чимин приближается к лицу Юнги, — с Чонгуком. В его классе ближе к окончанию школы решили устроить что-то вроде неофициального выпускного. Это даже было чем-то похоже на бал из американского фильма про школьников. Чонгук попросил меня пойти с ним. В итоге мы друг другу оттоптали все ноги. — Чимин неловко улыбается. — Если честно, я никогда не придавал этому значения, ведь мы толком и не потанцевали, смеялись только больше друг над другом. — Испортили кому-то романтику, — усмехается Юнги, сделав несколько шагов назад. Он и Чимина ведёт за собой, оставляет одну руку на талии, а второй тянется к руке Чимина. — Благо, у Чонгука есть омега теперь. А у тебя альфа… У тебя не было выпускного, — Юнги поджимает губы, — и я не обещаю, что мы будем похожи на парочку из кино, но танец я тебе подарю. — Ты чего это вдруг? — Чимин удивлённо моргает. — Хочу поднять тебе настроение. Потанцуешь со мной, маленький? Чимин кивает и неуверенно кладёт свободную руку на плечо альфы. — А музыка?.. — Она нам не нужна. Чимин опускает взгляд, когда Юнги делает маленький шаг в сторону, чтобы быть чуть дальше от обеденного стола. Юнги шёпотом просит смотреть на него. А наступать на ноги Чимин может сколько душе угодно — лишь бы только он улыбался, хоть ненадолго забыв о проблемах. И Чимин на самом деле улыбается, приподняв уголки губ. Он за все девятнадцать лет танцевал лишь один раз с лучшим другом и вместе с ним смеялся над их нелепым танцем. Сейчас же Чимин танцует с Юнги в центре небольшой кухни без музыки. Чимину кажется, что этот момент — один из самых тёплых в его жизни. Юнги смотрит в глаза Чимина, подмигивает, крепче в своей руке сжимая миниатюрную ладошку. Чимину хочется расплакаться. Ещё ни у кого он не видел такого доброго взгляда. — Я иногда думаю, — шепчет Юнги, — в иных обстоятельствах… — он замолкает ненадолго, не зная, стоит ли говорить об этом, — понравился бы я твоим родителям, если бы те познакомились со мной? Чимин мотает головой. — Не понравился бы. Может, приняли бы, но не сразу. — Откуда у тебя такая уверенность? — Ты старше. — Чимин грустно улыбается. — Не на два и не на три года. В их понимании наша с тобой разница в возрасте слишком большая. — Я бы поспорил с ними, — вздыхает Юнги и целует Чимина в висок. — Прости, что поднял эту тему. — Всё хорошо, — качает головой омега. — Я… Я отпустил, — тихо признаётся он. — У меня есть семья, есть люди, которые заботятся обо мне и о которых я сам хочу заботиться. Остальное не имеет значения. А всё плохое… Оно всегда проходит. И всегда забывается, правда? Юнги слышит, что голос Чимина под конец начинает дрожать. Это вынуждает его крепко обнять омегу и вновь подарить лёгкий поцелуй в висок. Но Чимин не плачет, он на объятия отвечает и закрывает глаза, шепча благодарности альфе. — Спасибо за то, что ты рядом, Юнги. — Я всегда рядом, маленький, всегда буду рядом. — Юнги пальцами зарывается в волосы Чимина. Хвостик на затылке распадается — ранее слабо держащаяся на волосах резинка теперь стремительно летит на пол. — Ты знаешь, я не смогу без тебя. Юнги ничего не отвечает. Ему хочется многое сказать, хочется дать понять Чимину, что тот невероятно сильный, что каждая его кажущаяся маленькой победа — значима, что он любит его невероятно сильно, что всё сделает для того, чтобы он был счастлив. Но вместо этого шепчет в ответ искренне: — Я без тебя тоже. И без нашего Юн-и я тоже не смогу. Чимин кивает, тем самым безмолвно отвечая, что он тоже. Тоже без Юн-и не сможет уже. Он всё ради этого ребёнка преодолеет, справится со всем. Если с ним будет Юнги — точно справится. Чимин шёпотом просит Юнги о поцелуе и альфа просьбу выполняет — расцеловывает лицо, в конце останавливаясь на губах. Тепло.