children

Чимин идёт по коридору главного корпуса университета неторопливым шагом, рассматривая висящие на стенах картины и фотографии скучающим взглядом, который в итоге останавливает на одной из дверей. Он смотрит на номер аудитории и остаётся стоять на месте, скрестив руки на груди. Усталость даёт о себе знать, но Чимин не чувствует дикого желания сбежать отсюда — он, конечно, хочет уйти, но спокойно ждёт этого. На лице его нет негативных эмоций: ни ненависти, ни раздражения. Правда, вскоре его спокойствие сменяется испугом, вызванным неожиданным прикосновением — две широкие ладони ложатся на талию, но даже лёгкое прикосновение заставляет испугаться, а сразу после — разозлиться; Чимина за одну секунду выводит чужая бесцеремонность, поэтому он сразу же спешит отпихнуть от себя руки наглеца и обернуться. И от злости на лице не остаётся и следа. — Чон Чонгук! — Чимин бьёт смеющегося бету по плечу. — Напугал! — Не сдержался. — Чонгук продолжает смеяться, но быстро успокаивается. — Видел бы ты своё лицо. — Чонгук усмехается, а Чимин хмыкает — он явно не оценил шутку. — Да ладно тебе, я едва дотронулся. Давно ждёшь? — Нет. Но я думал, что ты в этой аудитории, — Чимин кивает взглядом на дверь рядом. — Нас выгнали и отправили в другую. Но я сдал. Теперь можно до следующей сессии ничего не делать. Мы можем идти! — Чонгук разворачивается, чтобы направиться вместе с другом в сторону выхода из здания. — Ты пошёл на заочное, чтобы ничего не делать? — Чимин издаёт тихий смешок. — А ты как будто нет. — Чонгук открывает дверь, придерживая её. Чимин выходит первым и смотрит вперёд, щурясь с лёгкой улыбкой. Чонгук поднимает взгляд и тоже не сдерживает улыбки. Теперь он понимает, почему взгляд друга в одно мгновение стал таким тёплым. — Ладно, я пойду. — Чонгук кивает в сторону тропинки, ответвлённой от главной дорожки — той, что ведёт к крыльцу университета, где они и стоят. — Мы с Тэхёном за щенком поедем сегодня… — Чонгук складывает руки в карманы джинсов. — Позже увидимся. Я пришлю тебе фото нового члена нашей семьи. — Пока. — Чимин успевает помахать ладонью до того момента, как Чонгук разворачивается к нему спиной и уходит в другую сторону. Чимин смотрит вперёд и быстро идёт по дорожке, ускоряясь с каждым шагом. Его ждут. Чимин видит Юнги — он, стоя на месте, держит сына за руку, которую вскоре отпускает. Чимин переводит взгляд на Юн-и, который, увидев папу, отбегает от отца, приближаясь к Чимину. Проходящие мимо студенты стараются обходить двухлетнего мальчика, за которым медленным шагом следует отец. Он наблюдает, чтобы малыш не споткнулся, и готов если что поймать его за шкирку, как неумелого котёнка. — Иди сюда, Юн-и. — Чимин останавливается совсем рядом и садится на корточки, раскрывая руки, чтобы обнять сына, который, в итоге, запнувшись о свою же ножку, падает в объятия Чимина, тут же меняясь в лице — его явно напугала вероятность упасть. — Тихо-тихо. Не ударился? — Чимин выпрямляется уже с сыном на руках, игнорируя то, что его сумка, до этого висящая на плече, теперь болтается в сгибе локтя. — Нет. — Юн-и активно мотает головой и обнимает своего папу за шею. Прижимается близко и прикрывает глаза на миг. Чимин замечает подошедшего Юнги и едва заметно выдыхает. — Привет, — Юнги подходит ближе и целует коротко в щёку. — Давай я помогу тебе, — он забирает сумку. Альфа вообще-то и Юн-и готов на руки взять — знает, что держать его долго Чимину может быть тяжело, но маленький альфа вцепился в папу так, словно не видел его очень давно. — Я видел твои сообщения, Чимин-и. Не сомневался, что ты справишься с экзаменами. Сложно было? — Нет, не очень, — Чимин улыбается. Экзамены и правда не вызвали больших трудностей — он всё выучил и был уверен в собственных силах. Лёгкое волнение, конечно, не отпускало сначала, но с ним также удалось совладать. — Хорошо. — Юнги щекочет бок сына. — Юн-и, папе тяжело. Юнги ничуть не удивляется, когда в ответ слышит недовольное мычание — Юн-и мотает головой, ещё крепче обнимая родителя. — Не тяжело. Всё нормально. — Чимин знает, что не стоит постоянно носить Юн-и на руках, но сейчас ему самому этого очень хочется. — Пойдём? Чимин слушает рассказы Юн-и о сегодняшнем дне: маленький альфа рассказывает папе обо всём, что делал сегодня — объясняет он всё по-детски, периодически повторяясь и сбиваясь с линии повествования. Чимин слушает внимательно и кивает, задаёт сыну уточняющие вопросы. — Папочка, меня сегодня в садике ругали, — лепечет Юн-и. Жалуется папе, зная, что он обязательно пожалеет и погладит по голове. — Что ты натворил? — Ничего! Мне каша не понравилась. Меня тошнит от комочков. — И воспитатель ругался, потому что ты не ел кашу? — уточняет Чимин. Юн-и согласно угукает. Дует губки. Юнги смотрит на сына и усмехается, отворачивая голову в сторону, чтобы его не засекли. Этот маленький каприза всегда так изощряется, чтобы получить как можно больше папиного внимания, а Чимин всегда ведётся. Целует в макушку, обнимает и встаёт на его сторону. В этом смысле Юн-и очень похож на своего дядю-Гука, который тоже любит порой привлекать к себе много внимания. А когда они с Юн-и вместе, это убийственный для всех дуэт. — Я тоже комочки не люблю, сына. И твой папа… Папа-Юнги? Юнги отвлекается от рассматривания пейзажа и оборачивается, когда слышит обращение. Чимин смотрит вопросительно, Юн-и тоже чего-то ждёт. Они выглядят так… Мило. Юнги не сдерживает улыбку и тянется ладонью к ним, сначала легонько щёлкнув по носу сына, а потом опускает руку на плечо Чимина. — Что такое? — Ты ешь кашу с комочками? — повторяет вопрос Чимин. Юнги смеётся уже в голос. — Ну, кто-то же должен её есть. Юн-и не ест, папа не ест. Остаётся только мне спасать ситуацию. Чимин усмехается, ворчит что-то про «наш бравый спаситель». Они идут дальше, а Юн-и перестаёт щебетать на ухо папе и ложится на его плечо. Правда, когда они оказываются в парке неподалёку от университета Чимина, ребёнка приходится спустить с папиных рук. Юнги, наклонившись, даёт сыну купленное по пути мороженое в пластиковом стаканчике и маленькую ложку, напоминая, что с едой бегать нельзя, и предупреждает Чимина, что отойдёт за водой в небольшой магазин рядом. Чимин, садясь на лавочку, наблюдает за сыном, который с удовольствием ест мороженое. Совсем скоро оно начинает таять. — Юн-и, иди сюда. — Чимин достаёт из переднего кармашка сумки пачку сухих салфеток и достаёт одну из них, разворачивая, когда сын послушно подходит ближе, облизывая ложечку. Чимин заботливо вытирает ротик, подбородок и щёки. — Весь испачкался… — вздыхает он, но улыбки сдержать не может. Качает головой, но без осуждения. — Вкусно? — Вкусно! — Юн-и не упускает возможности угостить папу с ложечки и забирается на скамью, чтобы сесть рядом. Чимин помогает ему с этим, замечая, когда Юнги подходит ближе и протягивает ему бутылку воды. Чимин благодарит альфу и откручивает крышечку, после губами касаясь горлышка. Пока Юн-и доедает мороженое, Чимин делает несколько жадных глотков ледяной воды, краем глаза взглянув на притихшего Юнги. Юнги молча смотрит, приподняв уголки губ в лёгкой улыбке. Он взгляда оторвать от любимого не может и даже не сразу замечает, что его давно уже засекли за откровенным разглядыванием. Чимин закрывает бутылку, вопросительно посмотрев на альфу. Но тот ничего не говорит, не спрашивает, лишь тянется рукой к волосам омеги, убирая за ухо несколько прядей. — Что? — Чимин улыбается, лишь на секунду отведя взгляд от Юнги на сына, который, сидя рядом с другой стороны, наблюдает за летающей рядом бабочкой и болтает ножками. — Что-то случилось? Я испачкался в мороженом? — он касается пальцами щеки, надеясь стереть возможные следы шоколада. — Нет… — Юнги перемещает ладонь на шею Чимина, мотнув головой, и приближается, притянув омегу чуть ближе к себе, чтобы подарить поцелуй в губы. — Всё хорошо, — шепчет Юнги в губы Чимина, чувствуя лёгкий вкус шоколадного мороженого.