children

Юн-и останавливается возле спальни, прижав к себе свой небольшой рюкзачок, куда немногим ранее Чимин второпях положил парочку любимых игрушек сына и новые фломастеры с пустым альбомом. Маленький альфа встревоженно смотрит на уже закрытую дверь, но заходить туда не собирается. — Папе плохо? — Вроде того, — бурчит Чонгук, сидя на диване и стараясь как можно аккуратнее сложить детскую одежду в сумку. Юн-и смотрит на него с вопросом в глазах, а Чонгук, не думая, что ребёнку нужен более точный ответ, кидает оставшиеся вещи в сумку, не заботясь об их сохранности. Чимин, ушедший в спальню несколько минут назад, напоследок поцеловал сына в лоб и сказал, что Чонгук заберёт его на какое-то время. Вот только Юн-и это объяснение не устроило, он впервые видит папу в таком состоянии. — Всё… — шепчет под нос Чонгук и наконец поднимает взгляд на Юн-и, тут же теряясь. Бету паника накрывает, когда он видит, как по пухлым щекам альфочки крупными каплями стекают слëзы, которые он не спешит вытирать, вцепившись своими маленькими ручками в рюкзак. — Да чего ты, всё же хорошо. — Чонгук встаёт и подходит к Юн-и, присев на корточки перед ним. — Ты же любишь гостить у нас с Тэхёном, разве нет? — Папе плохо! — Юн-и плачет, не сдерживая своих эмоций, а Чонгук только больше теряется. И Чонгук знает, что из-за его растерянного вида, Юн-и может начать плакать ещё сильнее. У Чимина всё хорошо. Но у Чимина течка. И самочувствие хуже обычного. И если раньше он всегда следил за своим циклом, успевал позаботиться о том, чтобы отправить Юн-и на несколько дней к папе Юнги или к Чонгуку с Тэхёном, если есть такая необходимость, ведь садик с утра до вечера никто не отменял, то сейчас он явно проклинает свой организм за внезапно начавшуюся течку и тот же детский сад, куда сейчас не может отвести сына из-за карантина. Когда Чимин понял, что обезболивающие препараты бесполезны, он позвонил Юнги. Тот пообещал, что постарается отпроситься с работы пораньше. Сразу после Чимин собрал вещи Юн-и, позвонил Чонгуку и попросил его приехать, понимая, что с таким самочувствием не сможет сидеть с сыном. Как только Чонгук приехал, Чимин сказал Юн-и, что нужно немного погостить у дяди-Гука, поцеловал сына в лоб, погладив по голове, и скрылся за дверью спальни. Чимин явно не хотел, чтобы сын видел его в подобном состоянии, но это всё-таки случилось, и вот результат — Юн-и стоит и плачет, потому что не хочет уходить от папы, который при нём еле на ногах держался. — Послушай, — Чонгук старается говорить мягче, — твоему папе станет лучше, если он побудет немного один, понимаешь? Ему нужно отдохнуть. Если ты хочешь, чтобы папа… — Чонгук тормозит, — перестал болеть, ему нужно дать немного отдохнуть. А потом он снова сможет поиграть с тобой. А сегодня я… Я куплю тебе мороженое, договорились? — Шоколадное, — всхлипывает Юн-и. — И папе купишь. — Хорошо, потом обязательно куплю, — Чонгук поднимает Юн-и на руки, — а сейчас проверь свои вещи, мы скоро выходить будем. — Чонгук усаживает альфочку на диван возле сумки. — Я зайду к твоему папе на секунду. Если нужна будет какая-то ещё игрушка, скажешь, я возьму. Чонгук переползает через спинку дивана, спрыгивая на пол, надеясь, что Юн-и не захочет повторять за ним, и заходит в комнату, закрыв дверь. — Чимин, ну как так-то? — вздыхает Чонгук, глядя в сторону Чимина. Но тот даже признаков жизни не подаёт, лежит, завернувшись в одеяло. — Он только что расплакался, потому что подумал, что ты болеешь, и тебе очень плохо, не хотел уходить. — Мне правда очень плохо, — скулит Чимин из-под одеяла. — Ну не объяснять же мне двухлетнему ребёнку что такое течка и что это не смертельно, — шёпотом ругается Чонгук, подходя ближе. Он оттягивает одеяло, чтобы увидеть хотя бы лицо друга. — Или всё-таки смертельно. Чимин тут же спешит спрятаться снова, зная, что выглядит сейчас не лучшим образом. А ещё ему невероятно стыдно перед сыном. — Может, стоит вызвать врача? У тебя очень болезненный цвет лица. — Не надо, — Чимин мотает головой, пусть и знает, что этого не видно, — я буду ждать Юнги. Пожалуйста, не дай Юн-и думать, что случилось что-то плохое. Со мной всё нормально будет. — Ладно… — Чонгук скрещивает руки на груди. — Я постараюсь. — Спасибо, Гук-и. Чонгук выходит из комнаты, закрывая дверь. Он подходит к Юн-и, который послушно ждал, сидя на диване. — Пойдём? — Чонгук берёт сумку, а затем поднимает маленького альфу на руки. — А папа? — Юн-и снова смотрит на закрытую дверь спальни, крепко обняв Чонгука за шею. — Папе нужно отдохнуть, я ведь сказал уже. Чонгук идёт в прихожую и ставит Юн-и на ножки. Тот садится на маленькую табуретку и самостоятельно берёт свои ботиночки, ничего более не сказав. — Юнги, посмотри на меня. — Чонгук садится на корточки перед ребёнком. — Давай ещё раз. Твой папа тоже расстроен, что не сможет играть с тобой какое-то время, но ему правда нужно отдохнуть. И мы можем помочь ему в этом. Понимаешь? Совсем недолго. — Юн-и кивает. — Вечером мы будем гулять с Ëнтаном, есть мороженое. Встретим Тэхёна с работы. Ладно? — Юн-и снова кивает. — Обещаешь не плакать больше? — Чонгук протягивает мизинец. — Если с папой всё будет хорошо. Чонгук цепляется своим мизинцем за крохотный пальчик. — Всё будет хорошо, обещаю тебе. *** Чимин открывает глаза, услышав запах Юнги. Он тут же садится, вслушиваясь и мысленно перечисляя каждое действие альфы. Юнги заходит в ванную. Юнги моет руки. У Чимина сердце чаще колотится; он поджимает пальцы на ногах и сжимает в ладонях простынь. Дверь в спальню открывается. — Чимин-и… — Юнги в одну секунду оказывается на кровати. — Как себя чувствуешь? — Мне плохо… — Чимин подползает ближе к альфе. — Ты ничего не ел? Я могу приготовить. Или, может, хочешь воды? — Юнги гладит омегу по волосам. Чимину хочется расплакаться от счастья, от облегчения. Юнги здесь, Юнги сможет позаботиться о нём, поделиться своим теплом и запахом. — Спасибо. Но мне не хочется. — Чимин не уходит от прикосновений, наоборот, ластится, как кот. — Мне… Мне ты нужен. Юнги едва слышно усмехается и укладывает Чимина на спину. — Я услышал тебя, малыш. Чимин прикрывает глаза ладонью, стоит альфе устроиться между его разведённых ног. — Течка началась неожиданно, — шепчет Чимин. — Я позвонил тебе и Чонгуку. Гук забрал Юн-и. У него в садике карантин. Дурацкий карантин… — хнычет Чимин, всё ещё пряча свои слезящиеся глаза за ладонью. — Раздражает. — Ну всё, тихо, не ругайся. — Юнги самостоятельно снимает с себя рубашку, оставляя ту рядом. — Я позабочусь о тебе. Чимин на каждое прикосновение реагирует тихим вздохом; он руками обвивает шею своего мужчины, как только Юнги начинает целовать его в губы. Юнги нежен до невозможности, а резким и несколько грубым он позволяет себе быть только во время гона. В основном же он остаётся мягким. Так и сейчас он бережно касается омеги, целует осторожно, будто впервые. Чимин нуждается не в животном сексе и не в грубых поцелуях. Ему нужны любовь, забота, ласка. И Юнги ему, несомненно, может подарить это, поскольку сам не любит грубости. Юнги нежен практически всегда. Чимину легко от одного только чувства близости, голову всё ещё немного кружит, но уже не от боли, а от удовольствия и желания, от запаха Юнги. Чимин слышит, как Юнги, отстранившись всего на несколько секунд, открывает тумбочку рядом с кроватью и достаёт презервативы. Юнги опускает одну ладонь на колено омеги, поглаживая, а после наклоняясь для лёгкого, почти невесомого поцелуя. И Чимин знает, что прямо сейчас альфа обойдётся с ним так, как и всегда, — заботливо пригладит растрепавшиеся волосы, поцелует в губы, опустится ниже, чтобы губами коснуться бёдер — успокаивающе так, словно они первый раз собираются заняться любовью, но сам Чимин не боится и не волнуется, просто знает, что у Юнги давно вошло в привычку настолько аккуратно обращаться с ним, заботиться. Юнги несколько медлителен, но Чимин не напрягается, как, возможно, напряглись бы многие омеги во время течки в такой момент. Чимину нравится, как Юнги медленно его растягивает сразу двумя пальцами и как после входит, чтобы размеренно двигаться в нём и шептать на ухо всякие нежности. Чимин стонет негромко совсем, будто боится перебить Юнги, когда слушает очередное, но невероятно ценное признание в любви. — Не сдерживайся, — просит Юнги шёпотом, расцеловывая шею. Он замолкает, в то время как Чимин позволяет себе быть громким. Стоит им закончить, Юнги спешит занять место возле Чимина — он быстро укладывается рядом, будто ему что-то может помешать это сделать, и накрывает омегу одеялом. Юнги целует Чимина в висок и находит его руку под одеялом. Взявшись за маленькие пальцы, альфа нежно водит по каждому, на безымянном находя помолвочное кольцо и незаметно для себя улыбаясь. Его радует тот факт, что Чимин носит подаренные им украшения, но это кольцо особенное, они оба это знают. Чимин его никогда не снимает. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Юнги видит, что Чимин расслаблен, и целует в висок снова, в этот раз не отстраняясь и продолжая прижиматься губами некоторое время. Чимин кивает, умиротворённо закрывая глаза и поворачиваясь на бок. — Нужно позвонить Гуку, — шепчет Чимин, — и спросить, как там Юн-и. Переживаю. Мы его так резко собрали. Юн-и видел, что я плохо себя чувствую, и расплакался. — Я сейчас позвоню и спрошу, как у них там дела. — Юнги продолжает держать Чимина за руку под одеялом. — Волнуюсь за Юн-и. — В любом случае, не думаю, что Чонгук и Тэхён заставят Юн-и переживать, — успокаивает Юнги. — Тэхён особенно. Если Чонгук всегда может купить вкусняшек и покатать на шее, то у Тэхёна немного другой подход. Сам знаешь, что он любит заниматься с ним чем-нибудь развивающим и объяснять разные вещи, так что успокоить он его точно сможет. — Надеюсь. Не хочу, чтобы Юн-и переживал за что-то. — Чимин открывает глаза. Юнги успокаивающе целует в лоб, понимающе кивая. Он позволяет Чимину снова расслабиться в своих руках. Прижавшись к альфе, Чимин вскоре проваливается в сон. Юнги гладит омегу по волосам, расслабляясь вместе с ним. Он сам чувствует сонливость вместе с голодом, а ещё хочет сходить в душ (желательно принять ванну с Чимином), но сейчас продолжает лежать рядом. Он пишет Чонгуку короткое СМС с вопросом, всё ли хорошо. Чонгук отвечает довольно быстро: пишет, что день прошёл даже лучше, чем ожидал он сам, а сейчас Тэхён укладывает Юн-и спать. Юнги расслабленно выдыхает и благодарит бету, написав после, что у них с Чимином тоже всё хорошо. Юнги убирает телефон обратно на тумбу. Он уверен, что Чонгук и Тэхён хорошо позаботились о Юн-и, а пока он позволяет себе снова заботливо поправить одеяло Чимина и ненадолго прикрыть глаза, чувствуя тепло на сердце.