Долгий путь домой

Частые поездки племянников в Дейл перестали быть необходимостью, когда основные строительные работы, наконец, подошли к концу. Теперь визиты во владения Барда были редки, но зато в основном носили неофициальный характер. Исключением стало посещение очередной большой ярмарки, которая была еще масштабнее и богаче первой. Фили и Кили в сопровождении Балина вновь отправились в Дейл, в качестве послов Эребора, для заключения новых торговых союзов и пополнения некоторых запасов. Дис опять днями пропадала в кладовых, а Торин, обнаружив в один из дней, что Хала забыла после ужина в Малой обеденной зале книгу со сказками, которые она читала Фрерину, неожиданно очень обрадовался этому обстоятельсву. Фили и Кили уехали четыре дня назад, и все это время Хала предпочитала проводить время на своем балконе, вместо вечерних прогулок по коридорам и залам Эребора - благо погода в конце лета стояла чудесная. Хала хотела, чтобы Фрерин успел вдоволь насладиться теплым летним солнышком, прежде чем придут осенние дожди и ветра. И Торин, не избалованный в эти последние дни частыми встречами с внуком, решил, что забытая книга - это вполне достаточный предлог для того, чтобы заявиться на балкон к Хале и лишний раз повидать малыша Фрерина. Шагнув на старую дозорную площадку и тихонько прикрыв за собой дверь, Торин остановился. Фрерин увлеченно возился с игрушками, шустро ползая на четвереньках по большой пушистой шкуре, расстеленной посреди балкона, а Хала стояла, облокотившись на перила, и задумчиво смотрела в сторону Дейла. Торин ощутил легкий укол вины, вспомнив, как когда-то злился на нее за подобное, ошибочно предположив, что Хала мечтает вернуться к людям. Сейчас же он знал, что Хала частенько глядит в сторону Дейла в ожидании уехавшего туда Фили, и от этого знания в груди Торина разливается мягкое, ласковое тепло. Торин уже успел подумать, что, наверное, зря пришел, собирался просто оставить книгу и уйти, но тут его заметил Фрерин. Радостно залопотав, он отставил в сторону резного деревянного коня - подарок Бофура, и быстро побежал на четвереньках в сторону Торина, которому не оставалось ничего другого, кроме как отойти от двери, положить принесенную книгу на ближайшее кресло-качалку, шагнуть малышу навстречу и подхватить его на руки. Хала обернулась, услышав шум, и поспешно склонилась перед Торином в приветственном поклоне. Торин кивнул ей в ответ. Фрерин в это время снял с головы Торина корону и принялся с восторгом ее рассматривать, щупать и пытаться погрызть. Отдавать новую игрушку назад он точно не собирался, поэтому Торину пришлось отложить свой побег с балкона на неопределенное время. Спустя десять минут, Торин уже сидел на расстеленной между вазонов шкуре и вместе с Фрерином выстраивал в шеренгу фигурки войнов, коней, возводил крепость из разноцветных камешков. Фрерин радостно хлопал в ладоши и смешно лопотал, рассказывая Торину что-то свое детское. Торин так увлекся играя с Фрерином, что совершенно забыл о Хале, и ее голос, прозвучавший вдруг совсем рядом, стал для него полной неожиданностью: - Вы могли бы приходить в наши покои и играть с ним, - с улыбкой предложила она и, встретившись взглядом с Торином, поспешно и смущенно добавила. - Ну, хоть иногда. Торину лестно было слышать это приглашение, особенно потому, что ему казалось, будто исходит оно от чистого сердца. Он бы хотел ответить, что будет рад приходить хоть каждый день, но привычное чувство вины и опасение вновь увидеть в глазах Халы испуг, заставили его ответить совсем другое: - Думаю, Кили не потерпит соперников, претендующих на внимание его любимого племянника, - легонько улыбнулся Торин, стараясь, чтобы отказ прозвучал как можно более вежливо и мягко, но чтобы при этом Хала четко поняла – Торин не собирается обременять ее своим присутствием. - Мне кажется, Кили тоже будет рад, если вы придете, - к большому удивлению Торина, Хала не просто не обрадовалась такому заверению, но и вновь попыталась уговорить его. Желание навещать Фрерина и проводить с ним время как можно чаще едва не заставило Торина забыться и с радостью воспользоваться столь настойчивым приглашением, но он вовремя смог взять себя в руки – вряд ли Хала действительно жаждет видеть его в своих покоях. Ведь с самого первого дня в Эреборе, ей всегда было неуютно в его присутствии, а поначалу она и вовсе его боялась. И было за что – Торин не собирался как-то оправдывать себя, полностью признавая вину и сожалея о каждом своем недружелюбном взгляде в сторону юной принцессы. - Кили и в одиночку превосходно справляется, - Торин вновь попытался отказаться. – По-моему, из него получилась очень хорошая нянька, – попытка перевести все в шутку неожиданно показалась удачной идеей, но Хала вновь не воспользовалась предоставленной ей возможностью отделаться от визитов Торина. - Да, Кили – молодец, - кивнула она. – Но я думаю, что ему скоро понадобится помощь. - Помощь? – не понял Торин. - Никто пока не знает, - с застенчивой улыбкой продолжила Хала, поймав недоуменный взгляд короля, - я и сама только сегодня поняла. Собираюсь сказать Фили, как только он вернется. Торин растерянно моргнул и собирался переспросить, о чем это Хала толкует, но тут вдруг заметил, что ее руки лежат на животе. Ошибиться было невозможно – слишком уж характерным был жест, а учитывая все, что она только что сказала… Торин поднялся и, прежде чем смог сообразить, что собирается сделать и остановиться, шагнул к Хале и обнял ее. И пожалел об этом мгновенно, почувствовав, как напряглись, закаменели в его объятьях хрупкие плечи. Обругав себя и свою несдержанность последними словами, Торин как раз собирался осторожно отстраниться, но вдруг почувствовал, как из тела Халы ушло напряжение, ее плечи расслабились, а потом она и вовсе обняла его в ответ. Торин замер, не веря, что это происходит на самом деле, и едва сдерживался, чтобы, забывшись от избытка чувств, не притиснуть принцессу к себе со всех сил. Торин осторожно выпустил невестку из объятия, чуть отстранился и, положив руки ей на плечи, заглянул в лицо. Щечки Халы смущенно порозовели, она улыбалась счастливой, немного застенчивой улыбкой, и Торин почувствовал, что широко улыбается ей в ответ. - Как ты себя чувствуешь? – спросил он. - Хорошо, - кивнула Хала, - все хорошо. Только спать все время хочется. Но с Фрерином я тоже все время уставала – Оин говорил, что это нормально. -Да, Дис, будучи на сносях, тоже постоянно хотела спать, - еще шире улыбнулся Торин. – Особенно, когда носила Кили. Один раз заснула прямо во время обеда с ложкой в руках. - Правда? – засмеялась Хала. – Расскажете? - Конечно, - кивнул Торин и, наконец, отпустил плечи Халы, которая, вопреки затаенным опасениям Торина, вовсе не торопилась испуганно отскакивать в сторону. Наоборот, она спокойно уселась на расстеленную на полу шкуру рядом с ним и, потрепав по пшеничным вихрам по-прежнему играющего с короной Фрерина, чуть привалилась к боку Торина. Тот позволил себе аккуратно приобнять ее за плечи, чтобы Хала могла удобно устроиться, и принялся рассказывать о тех временах, когда Фили был чуть старше, чем Фрерин сейчас, носил цветные вышитые сапожки, регулярно удирал от матери в кузни, и все ждал, что на свет вот-вот появится его младший братишка или сестренка. А Дис клевала носом в любое время дня, и ее способность засыпать в самый неожиданный момент стала среди родичей и друзей поводом для веселых шуток. Торин с головой погрузился в воспоминания и даже не сразу обратил внимание, что Хала спит, положив голову ему на плечо. Торин на этот раз не стал сдерживаться и легонько, чтобы не разбудить, погладил ее по голове, а потом наклонился и поцеловал в макушку. Прикрыв на мгновение глаза, он вдохнул запах ее волос, переливающихся, словно расплавленное золото в лучах заходящего солнца, и почувствовал, как его настойчиво дергают за рукав. - Деда! – звонко позвал Фрерин, отвлекая внимание на себя, и Торин пораженно замер. Деда. На весторне. Гномы никогда не обращаются так к своим старшим, даже когда говорят на всеобщем. Малыша этому явно не Фили и Кили научили. Фрерин, тем временем, дождавшись, пока Торин подставит руку, оперся об нее и, старательно пыхтя, забрался ему на колени. Угнездившись там, он широко зевнул, а через мгновение уже сладко спал, чуть приоткрыв рот. А Торин сидел, боясь пошевелиться и разбудить, улыбался, как дурак, бережно прижимая к себе невестку и внука. Так его и застала Дис, пришедшая на старую дозорную площадку полчаса спустя. Она на мгновение застыла в дверях от удивления, а потом прикрыла рот руками, чтобы не рассмеяться. Торин смотрел на нее с немного смущенной, но очень широкой улыбкой, и Дис также широко улыбнулась в ответ. Подойдя, она осторожно забрала Фрерина, который продолжал сладко посапывыть и пускать слюни во сне, а Торин собирался разбудить Халу и проводить в ее покои, но в последний момент передумал – не стал будить, и вместо этого аккуратно подхватил ее на руки. Они с Дис шли по коридорам Эребора, переглядывались и заговорщицки улыбались друг другу, каждый прижимал к груди златовласое зеленоглазое сокровище. Попавшийся им навстречу Двалин залихватски улыбнулся, и, чтобы никого не разбудить, даже попытался прокрасться мимо на носочках в своих огромных окованных сапожищах, чем невероятно развеселил Дис. Добравшись до покоев Фили и Халы, Дис и Торин разделились: Дис отправилась в детскую – укладывать Фрерина в его кроватку, а Торин осторожно опустил Халу на кровать в ее опочивальне, снял с миниатюрных ножек сапожки и укрыл безмятежно спящую принцессу одеялом. Когда он закончил и вышел, Дис уже ждала его в гостиной. Они покинули покои, тихонько прикрыв за собой дверь и, не сговариваясь, отправились на кухню, в надежде разжиться мясным пирогом и кувшином вина. Торин не может сдержать улыбки – открытой и по-настоящему счастливой. Словно какая-то невидимая стена отчуждения, все это время стоящая между ним и близкими пала, позволив Торину почувствовать их любовь и привязанность, позволив делиться своей любовью в ответ. Он ведь даже не подозревал, насколько одиноким был все это время, насколько это одиночество давило на него, заставляя чувствовать отчужденность и страдать от чувства вины, которым он сам себя наказывал, в то время, как Хала давно простила его, в то время, как, на самом деле, он нужен был своей семье. И пока Торин не находил себе места, переживал, какой ценой досталась ему победа и королевство его деда, пока Торин чувствовал себя неуютно в родной горе, он отдалился от всех, был одинок и несчастен. Торин только сейчас понял, что все это время был несчастен, понял в тот момент, когда его одиночество исчезло навсегда, унеся с собой все тяжелые и неприятные воспоминания, бессмысленные страхи и угрызения совести. Король, наконец-то, в полной мере ощутил, что свободен от всех мучивших его мыслей. Теперь он может сполна насладиться ощущением тепла и покоя, по-настоящему почувствовать, что все его долгие скитания и душевные метания окончены. - Добро пожаловать домой, - ласково улыбнулась Дис. Торин обнял ее за плечи и поцеловал в висок, а Дис обхватила его за пояс, и они медленно пошли по коридору. Для полного счастья не хватало только мясного пирога с вином. Cвет факелов мягко ложится на стены, высвечивая их теплым, золотым оттенком. Звук шагов звонким рикошетом отражается от широкого резного карниза, тянущегося вдоль стен просторного коридора, и плавно глохнет, не долетая до головокружительно высокого, утонувшего в таинственном сумраке потолка. Торин смотрит по сторонам и узнает все знакомые с детства черты любимого дома, но ему больше не кажется, что Эребор опустел. Его дом теперь – полная чаша. Гномы вернулись в гору спустя десятилетия и принесли с собой шум, разговоры, стук молотов и звон кирки в шахтах, звуки шагов, смех, песни. Коридоры больше никогда не кажутся пустыми, даже если прямо сейчас по ним никто и не ходит. Просторные залы и галереи Эребора ощущаются необыкновенно родными и уютными, и Торин уже совсем не вспоминает чертоги в Синих Горах. Его дом всегда был только здесь, в Эреборе. И теперь Торин, наконец, дома.