Артарна

Г

лава 1 «Новая жизнь с грязного листа»

***

Магия — хрупкая вещь. И слишком непредсказуемая, чтобы лишний раз проверять её на прочность. Вдобавок, волшебство, в особенности древнее, бывает опасным. Сырые стены Нурменгарда содрогнулись так, будто по ним, разом ударила армия великанов, а по глухим, тёмным коридорам расползлось слабое эхо. Единственный узник тюрьмы, истощенный старостью и голодом, поднял свои полуслепые, помутневшие за долгое пребывание в темноте глаза. Встретившая его пустота, недружелюбно зарычала и тотчас зажглась ослепительным, белым пламенем, однако узник лишь криво ухмыльнулся. «Должно быть, — подумал он, разглядывая тянущийся к прутьям одинокой камеры огонь, — это и есть Смерть» Собрав волю в кулак и подобрав остатки сил, узник, шатаясь, подошёл к решётке и обмякнув, привалился к ней, чувствуя холод стали на своей щеке. Он был готов встретить Смерть храбро глядя в её рокочущие бесконечностью глазницы, а не трусливо поджимая к груди колени дряхлого, никому ненужного старика, сидя на полу. Нурменгард вновь загудела: тюрьма, ставшая последним прибежищем для её творца, обречённо накренилась. Башню — догадался заключённый — что-то разрушало, видимо решив таким образом похоронить обоих. «Что ж, — насколько позволяли силы, Грин-де-Вальд выпрямился, хладнокровно глядя на то, как белоснежные языки пламени ласкают лозины решётки, — так я и хотел умереть. Один. В стенах тюрьмы, которая стала для меня домом…» Он совершенно не боялся расплывчатости будущего, не страшился того, что его ожидает по ту сторону: да и какая разница? Всяко черви сожрут тело, а душа отправится в забвение. Грин-де-Вальд поморщился. Он прожил достаточно, чтобы перестать бояться и того и другого. Прижавшись вплотную к заграждению, колдун не стал сопротивлялся огню. Прикрыв глаза и расправив руки, словно крылья, он неожиданно подумал, что не отказался бы сейчас от кусочка слабо-прожаренного стейка и бокала красного, полусладкого вина, эдакого тридцатого года урожая. Пламя полностью охватило его тело, но не причинило ни боли, ни дискомфорта. Резко, рывком, оно сшибло некогда великого тёмного волшебника с ног и с вызовом прижало к земле. Грин-де-Вальд открыл глаза, теперь кажущиеся ему не такими уж и слепыми. Протянул руку так, чтобы видеть свои пальцы и напряженно выдохнул. Наполненные старостью вздутые вены, морщины и дряблая кожа — всё кануло в небытие. Белое пламя терпеливо замерцало, будто намекая подниматься уже на ноги. И Грин-де-Вальд встал. Спокойно и не кряхтя, точно ему было на век меньше, чем несколько секунд назад. Он коснулся своих волос, как ему казалось, спутанных, седых, безжизненных. Однако на пальцах, отсвечивая золотом, остался совершенно другой, принадлежащий молодому, волос. Тогда, Грин-де-Вальд решил до конца убедиться, что белое пламя его омолодило. Присев на корточки, тёмный волшебник посмотрел в неровную гладь лужи воды, натёкшей из щелей Нурменгарда. И улыбнулся своему совсем юному отражению. Пламя не отпускало его красивые, не обременённые старостью и тоской черты лица. Голубой глаз приветливо заблестел, а второй, от природы тёмно-карий, вопросительно прищурился. Да, Грин-де-Вальд, возможно впервые в своей жизни, не знал, что произошло. Оторвавшись от своего вернувшего высокомерие отражения, теперь уже не старик, а молодой человек, торжественно усмехнулся. Молодость к нему вернулась, а силы… Грин-де-Вальд взмахнул рукой: кто бы что не говорил, ему никогда не нужна была палочка для того, чтобы сотворить простейшее заклинание разрушения. Поддавшись взмаху руки, стена с узеньким оконцем, пошла трещинами и в следующий миг, с грохотом обвалилась, образовывая огромную дымящуюся дыру. Надо признать, он не ожидал ТАКОГО результата. Удивленно посмотрев на чуть дрогнувшую от волнения ладонь, Грин-де-Вальд медленно подошёл к образовавшемуся подножью пропасти и посмотрел вниз. Его одиночная (казалось бы, зачем, ведь кроме него и парочки крыс в Нурменгарде никого не было) камера находилась в самом верху башни — лучшая из худших камер, единственная, которую охраняла дюжина заклинаний, собственноручно оставленных тут…хозяином тюрьмы. Сорвись он сейчас случайно с обрыва, то непременно бы разбился, мокрого пятна не останется. Не без помощи заклинаний, разумеется, усиливающих скорость падения. Нервно усмехнувшись, Грин-де-Вальд оглянулся, случайно цепляясь взглядом на своём отражении. Белое пламя исчезло, но лицо по-прежнему оставалось юным. — Проклятье, это не то место! Это была не Артарна! Взвинченный мужской голос заставил Грин-де-Вальда снова, в который раз, вздрогнуть. — Ты слепой или тупой, Найджел? Разве ты не видел белый свет? Мужчина по имени Найджел с минуты молчал и, наконец, с тяжёлым выдохом, протянул: — Я знаю это место. Тут заточён Грин-де-Вальд! — И что? Старик давным-давно помер. Или ты боишься призраков? — усмехнулся его спутник. — Я…я не знаю, Стиви. Не нравится мне всё это. Помнишь…несколько лет назад ходил слушок, что Ты-Знаешь-Кто, преследуя свои цели, пытался проникнуть сюда, но так и не смог? Охраняющие Грин-де-Вальда чары не пустили его, а чары, как-никак, накладывал сам Грин-де-Вальд… Таким он был сильным. Вдруг, старик ещё жив? Стиви громко и насмешливо расхохотался. — Жив? Ну и что с того? Ему сейчас должно быть… Лет двести! Динозавры и те моложе будут. Да и, Найджел… Мы, в отличие от Ты-Знаешь-Кого, спокойно зашли в Нурменгард. — И? — Ты, точно тупой, если не понимаешь. Чары теряют свои силы после смерти своего хозяина, Найджел. — Но это не абы кто. — Именно, Грин-де-Вальд — это никто. А раз он никто, тогда и бояться нам нечего. Стиви вновь залился неистовым хохотом, а вот Найджел не слишком проникся бодрым расположением духа своего приятеля. — Тише ты… Если услышит… Убьёт, — глотая слова, пробормотал он. — Заткнись, мне надоела твоя трусость. В конце то концов, Найджел, мы сюда пришли ради могущества Артарны. Тёмный лорд сгинул, мальчишка его убил, поэтому вакантное место на роль тирана освободилось… Жду не дождусь, когда меня напечатают на первой полосе Ежедневного Пророка. — Если честно, не думаю, что Артарна вообще существует. Мы с тобой об этом уже говорили, но… Если Артарна существует, почему такой сильный волшебник, как тот же Ты-Знаешь-Кто, не завладел ею? И, если она столь могущественна, почему ты думаешь, что мы просто сможем её поглотить? Без последствий… Стиви взревел. Точно медведя проткнули копьём или заставили плясать на раскаленном угле. Послышался характерный для пощёчины шлепок, всхлип Найджела и удар, будто кто-то кого-то приложил к стене. — Господи, Найджел…если ты сейчас же не заткнёшься, то клянусь, выебу тебя сначала в рот, потом в задницу. Забыл уже про белый огонь? Ты же его тоже видел! Забыл какого цвета магия Артарны? Это была она… Оскорблённый Найджел только хмыкнул. Покачав головой, Грин-де-Вальд щёлкнул пальцами, и решётка упала, заставляя Нурменгард погрузиться в тишину. Удовлетворённо перешагнув скособоченную решётку, Грин-де-Вальд застыл около винтовой лестницы, кольцами, спускающимися к незваным гостям Нурменгарда. Наконец, он смог увидеть тех, кто так бессовестно смешивал его с грязью. Наконец, он сможет их убить. Высокий, бородатый мужчина, прижимающий к стене скривившегося парня с глуповатым выражением лица, обескураженно захлопал глазами. Грин-де-Вальд, склонив голову и изогнув бровь, выжидающе молчал. — Это не Грин-де-Вальд, — выдохнул бородач, возвращаясь к своему спутнику. — А кто? — сглатывая, спросил тот. — Интересный вопрос, Найджи. Без понятия, — отпустив воротник Найджела, Стиви вызывающе посмотрел на Грин-де-Вальда, — ты ещё кто, парень? — Ума не приложу, как такие болваны как вы, могут знать чего-то чего не знаю я, — Грин-де-Вальд вздохнул. — Наверное, я слишком долго провёл в заточении. Стиви и Найджел непонимающе переглянулись. — Хочешь сказать, — обрёл дар речи бородач Стиви, — ты — старик Грин-де-Вальд? Да у тебя до сих пор молоко…на губах. Закатив глаза, Грин-де-Вальд небрежно дёрнул пальцами. Именно пальцами — много магии на этих идиотов он не захотел тратить. Однако магия почему-то решила иначе. Косматая голова Стиви взорвалась, заливая содержимым Найджела. Завизжав, Найджел было дёрнулся в сторону, но что-то крепко его схватило за туловище, подбросило, словно пушинку в воздух и…с телом Найджела произошло тоже самое, что и с головой Стиви. Обескураженно моргнув, Грин-де-Вальд скривил рот. — Значит, — сказал он, обращаясь к себе, — магия моя на месте. Более того… Что-то её увеличило. Многозначительно кашлянув, колдун пасмурно глянул на остатки гостей своей тюрьмы. — Мне срочно нужен стейк и бокал вина. А лучше бутылка вина и без стейка.

***

Трансгрессировав по прихоти своих предсмертных желаний, теперь уже не таких уж и предсмертных, Грин-де-Вальд оказался в незнакомом месте. Кажется, даже не магическом. Ресторан «Матильда» с яркой, деловой вывеской, вычурными занавесками, усатыми официантами и живой музыкой, быстро поднял настроение волшебнику: ужасное убийство будущих тиранов почему-то опечалило его, убийство получилось некрасивым, быстрым и на взгляд Грин-де-Вальда, вульгарным. Круглолицый, полный и нахохлившийся от важности официант с тонкими дугообразными бровями, приоткрытым ртом и розовыми, как у поросёнка щёчками, не сразу предложил ему меню. Довольно долго он рассматривал рваную одежду посетителя «Матильды» и не слишком чистое лицо, затем круглолицый куда-то удалился, постоянно озираясь, а когда вернулся, натянул нервирующую улыбку до оттопыренных ушей, наконец, протягивая долгожданное меню. Грин-де-Вальд, чисто из вредности, тоже не сразу взял книгу с блюдами. Несколько помедлив, дождавшись того момента, когда пухлая рука официанта затрясётся от напряжения, Грин-де-Вальд таки смиловался. — Позвольте предупредить, сэр… Голос официанта идеально подходил его чересчур надменному выражению лица. С парой вытянутых в фальцет ноток и бесконечными затягиваниями последнего слога, он раздражал если не больше поведения самого официанта, то в равной степени одинаково. Грин-де-Вальд притворно улыбнулся и сделав вид, что внимательно слушает покрасневшего подавальщика еды, скосил взгляд на соседний столик. За столом сидело двое: бледная женщина с копной густых, чёрных как смоль волос, нервно кусающая и заламывающая изящные пальцы, и мужчина с более грубыми чертами, но таким же красивым, как у его спутницы лицом. Похоже, они были братом и сестрой: выдавали их родственную связь исключительный орлиный нос и серо-голубые, пронзительные глаза. — Эти немаги, — донесся до Грин-де-Вальда раздражённый голос мужчины, — даже не представляют на чём собираются строить свой дурацкий торговый центр. Кевин, чёртов кретин, слушать ничего не желает…сроки у него, водителе, горят. — Не выражайся, Пол, — сморщила нос женщина, — Артарна никуда от нас не денется. Пусть немаги и дальше строят свой ТЦ. К тому же, мы уже знаем где её осколки. — Подумал весь магический мир, — печально улыбнулся Пол, — ты ведь понимаешь, что многие уже начали розыск этих осколков? Анджей, Клэр… Стивен, Найджел… И это только из нашего отдела ребята, кто уже вовсю занимается поисками. — Им всё равно не достанется Её большая часть, — задумчиво проронила женщина. — Почему? В голосе Пола завибрировало напряжение. — Большая часть Артарны погребена под Нурменгардом, — заговорчески пояснила женщина. — Глупости, Холли, — махнул рукой Пол, — старик давным-давно… Пол запнулся. Поймав на себе любопытный взгляд Грин-де-Вальда, он сначала густо покраснел, а затем шепнул сестре: — Поговорим дома на эту тему. «Значит, во мне теперь большая часть какой-то там Артарны, — хмыкнул про себя Грин-де-Вальд, — везёт же мне» — Поэтому, — заканчивал тем временем официант, — мы и просим вас оплатить ваш заказ заранее… — Я ничего не имею против, — хмуро проговорил Грин-де-Вальд, оборачиваясь на заметно вспотевшего официанта. Парочка за соседним столиком его больше не привлекала, тем паче, что те резко прекратили свой разговор и принялись за ужин. — Будьте так любезны, вино. И стейк с каким-нибудь салатом, на ваш выбор. А счёт, — он заглянул в округлившиеся глазки толстяка, — оплатишь сам. Официант покачнулся и медленно кивнул. Гипноз сработал безукоризненно и в следующую минуту, круглолицый уже доставал из кармана кругленькую сумму. Надо отметить, что у «Матильды» были завышенные, почти до гор, цены. — Ваше вино и стейк с салатом, — выкатывая глаза, пробормотал официант спустя двадцать минут ожиданий, перекладывая с подноса еду и наливая в бокал вторую порцию красного полусладкого. — Умничка, — добродушно похвалил Грин-де-Вальд, а про себя подумал, что впервые за долгое время будет есть нормальную, человеческую пищу, а не крысятину. От воспоминаний, его несколько раз передёрнуло и едва не стошнило. — Странный он, — послышалось за соседним столиком. — Ты о чём, Пол? — Холли, сама, догадавшись про кого заговорил неожиданно брат, искоса глянула на Грин-де-Вальда. — Кажется, он наложил сейчас чары на официанта. А это статья. Нельзя применять волшебство на немагов. Арестуем? Поперхнувшись кусочком стейка, Грин-де-Вальд нахмурился. С новыми силами он запросто может стереть с лица земли и «Матильду», и Пола с его сестрой, и мерзкого администратора «Матильды», который имеет совесть смотреть на него с нескрываемым отвращением и подозрением. Подумаешь, одет в лохмотья! Посмотрел бы он него, после почти векового заточения, где из удобств были только яма для справления нужды, заплесневелый плед и подстилка неизвестного происхождения, а из еды — редко навещающие крысы и красный, оказавшийся съедобным, мох, скудно растущий на стенах Нурменгарда. Но что-то Грин-де-Вальда всё-таки останавливало применить грубую силу. Ему надоела жизнь преступника, жизнь, в которой нет, как ни странно, самой жизни, а есть только нескончаемые попытки обрести власть. И, несмотря на то, что его новая жизнь началась с грязной страницы (убийство двух мракоборцов нельзя не отнести к грязному), сейчас Геллерт Грин-де-Вальд твёрдо намеривался покончить со своим прошлым. Как никак, ему уже не двадцать. И даже не сто. Помрачнев, Грин-де-Вальд выбрасил дату своего рождения из головы и вернулся к аппетитной еде, невольно подслушивая разговор соседей. — Мы не можем его арестовать, — пасмурно проговорил Пол. — Это почему? — удивилась Холли. — А, — тут её лицо странно передёрнуло. — Выбрал себе очередного мальчика? — Холли! Стыдливо опустив глаза, Пол метнул в Грин-де-Вальда быстрым взглядом. — Хотя он и не дурен собой… О Боже, Холли, что ты заладила. Мы не может его арестовать, потому что тут полно немагов. Подкараулим его за углом. Попозже. «Кажется, они считают, что я глухой» — усмехнулся Грин-де-Вальд. — Не дурен собой, — передразнив брата, Холли всё же бросила на Грин-де-Вальда оценочный взор. — Если ты его помоешь, оденешь и причешешь… Да, он безусловно будет похож на одного из твоих любовников. — Ревнуешь? — хмыкнул Пол. — Не ревнуй, сестрёнка. Я не могу выбросить из своей жизни секс, но родственники всегда будут на первом месте. — Как и у меня, — Холли, как показалось Грин-де-Вальду, совсем не по-сестрински коснулась руки брата. — Хочешь новость из министерства магии Великобритании? — А может, домой? Еле сдержав рвотный позыв, Грин-де-Вальд поспешил отвлечь себя от явно инцестных намёков Пола. Подозвав официанта, он заказал десерт, тщетно пытаясь прослушать часть разговора, затрагивающую сношение и упоминание прошлых ночей, проведённых вдвоём. — А как же он? — закончив нежно гладить щёку брата, Холли кивнула в сторону скорчившегося от отвращения Грин-де-Вальда. — Мы же его должны арестовать за нарушение статьи. — Ах да, — Пол задумчиво посмотрел на Холли, — тогда дождёмся, когда он прикончит пирожное, подкараулим его, свяжем… Грин-де-Вальд хотел оглохнуть. Почему-то ему стало казаться, что одним «свяжем» от этих двух извращенцев не отделаешься. И он оказался прав: — А потом я подсмотрю, как ты его допрашиваешь, — засмеялась Холли, похотливо облизывая губы. «А ведь они мне сначала казались адекватными, — удручённо подумалось Грин-де-Вальду, — а оказалось, что они совершенно не дружат с головой» — Так, что там с новостями? — кашлянув, явно предвкушая «допрос», поинтересовался Пол. — Поттера сделали Главным Аврором. — Ого, — присвистнул Пол, — не мудрено. После того, как его школьная подружка пересосала всем члены и стала министром магии, я не удивлён, что первым делом, она дала высокий пост именно своему дружку. — Это ещё не всё, — Холли скрестила руки на груди, — угадай, кто её зам? — Муж? — приподнимая бровь, спросил Пол. — Мимо. — Тогда это её любовница. — едко сказал мужчина. — О романе этой грязнокровки с той девкой все уже давным-давно знают. — Опять мимо, — поднимая градус интриги, покачала головой Холли. — Э-э-э, — почесав затылок, Пол развёл руками, — я слышал, что жена Поттера начала работать бок о бок с новым Главным аврором. Джинни? — Если у Джинни белые волосы, член в штанах и клеймо пожирателя смерти на левой руке… — Малфой? — не поверил своему слуху Пол. — Это безумие… Они не могут взять на такой высокий пост пожирателя смерти! — Но взяли. Ещё до того, как министром стала Грейнджер. Предыдущий министр, как его там… Эмброуз Райли его взял. Разумеется, не просто так. — Малфой заплатил? — жадно впитывая новость, прорычал Пол. — Да. И заплатил, отнюдь не деньгами, — хохотнула Холли, — у них там в Британии, полная дичь. Я слышала, что ради этой должности, наша аристрокатинушка-никому-не-давалочка отдалась прямо на столе. Райли растянул его и его дырку, словно натянул дешевую шлюху. Но признай…будучи пожирателем смерти, стать заместителем министра магии… Должно быть он ОЧЕНЬ хорош. — У них несколько заместителей и, если Малфой стал, например, третьим… Это уже не достижение. — Малфой стал «Первым заместителем министра магии Великобритании». — Да он не просто хорош, он чертовски хорош в постели! Вот бы мне его…попробовать… Да, Малфой по моим стандартам, немного староват…ему, вроде как уже за тридцать, но судя по всему, Драко ещё ого-го. — Пол на несколько секунд, погрузившись в свои, видимо подогретые фантазией мысли, замолчал. — Заверни губу и подбери челюсть, — ревниво бросила Холли, — я слышала, что у Поттера и Джинни развод. А Поттер, явно неровно дышит к белокурой шкуре. «Уж больно у неё хороший слух, коли она всё про всех слышит», — Грин-де-Вальд, исчерпавший всякое терпение выслушивать сплетни, доел, наконец пирожное. И теперь, горел желанием, побыстрее уйти. Но куда? Не возвращаться же в самом деле в Нурменгард… — Ну, пусть дышит. Они, если мне память не изменяет, ещё со школьной скамьи друг друга на дух не переносили, — вяло проговорил Пол. — Но это им всё равно не помешает, так сказать, насладиться обществом друг друга. Секс в порыве ненависти? Самый страстный… — Как жаль, что я тебя люблю. Терпение Грин-де-Вальда лопнуло. Щёлкнув пальцами, он погрузился в гробовую тишину — проще сделать себя временно глухим, нежели выслушивать то, о чём разговаривают эти двое! Поднявшись со стула, он скользнул холодным взглядом по залу. Дом, может и чужой, ему был нужен. Видимо, ещё не скоро «новая жизнь», потеряет фундамент прошлой… Задержав взгляд на брате и сестре, Грин-де-Вальд решительно направился к выходу. Он принял решение, пускай и преступное. Уже за первым поворотом, он позволил себя им схватить. Он ни разу не сопротивлялся, когда Пол, пускающий слюну, швырнул его на свою кровать… Жёсткую, пропахшую потом и человеческими выделениями постель. Холли, стоявшая в дверях и наслаждающаяся жарким поцелуем двух мужчин, внезапно оцепенела. Её брат резко отпрянул, в следующую секунду безжизненно заваливаясь на своего пленника. Небрежно спихнув с себя мертвеца, Грин-де-Вальд посмотрел на испуганную женщину. — Теперь, девочка, ты будешь служить мне, — мягко произнёс он, вставая с кровати и подходя вплотную к обмякшей Холли, — если хотя бы один раз ослушаешься…пожалеешь, что не на его месте, — кивнув на тело Пола, Грин-де-Вальд развернулся к окну. Где-то в глубине его души, что странно дёрнулось и заставило посмотреть на улицу. Вдали сверкнула белая молния. — Убери труп и принеси мне чистую одежду, — отворачиваясь от окна, рявкнул тёмный колдун. Ему внезапно стало плохо. Словно кто-то, вырвав из его груди сердце, проткнул то иглой, а затем вернул, правда не на положенное место. Холли поклонилась. Не по своей воле. Заклинание «империус» работало не только на официантов. — И прихвати вино, — не утруждая себя улыбаться, чёрство добавил Грин-де-Вальд, — что-то мне дурно. Сев в глубокое кресло, он прикрыл глаза. Магия — хрупкая вещь. И магия всегда просит баланса. За закрытыми веками вспыхнуло бледное лицо с пронзительными голубыми глазами, длинные каштановые волосы, подобранные чёрной лентой и тонкие, тронутые едва заметной улыбкой губы. Альбус Дамблдор умер много лет назад и сейчас томился в гробу, но Грин-де-Вальд всё равно, глядя на белую молнию, подумал именно о нём. Почему?

***

Чумазое, ночное небо осветилось белоснежной молнией. Рухнув вниз, молния ударила в гроб и тотчас расколола крышку. Серебряные волосы, лежащего внутри гроба человека, потемнели. Глубокие морщины, словно втянувшись в кожу, бесследно исчезли. Человек, дёрнув моложавой рукой, открыл полные непонимания и ужаса глаза. Кто он? Где находится и почему лежит в дымящемся гробу? Он не помнил ничего. Совершенно ничего, даже то, как его зовут. Приподнявшись, величайший волшебник столетия, но увы, забывший об этом маленьком, вполне заслуженном титуле, поёжился от холода. Словно ощущая это, Артарна внутри Альбуса Дамблдора, зашевелилась и на дрожащих плечах мага появился тёплый, клетчатый плед — самый любимый плед бывшего директора школы волшебства Хогвартс. Удивлённо захлопав ресничками, величайший волшебник, неуклюже выбрался из своего гроба, огляделся по сторонам и передвигаясь точно ребёнок, который только-только учится ходить, направился к выходу. Артарна — древняя, как мир и могущественная магия — не могла вернуть память. Те, кто умирает, а потом воскресают, всегда, по воле Смерти, теряют воспоминания… Навсегда. Для них действительно наступает новая жизнь, с чистого листа… Однако чувствуя мощь волшебника, в которую она угодила, Артарна — её самая малая часть из всех существующих, постепенно крепчала и без всяких воспоминаний. Через какое-то время, баланс сил будет восстановлен, а остатки Артарны станут настоящим сокровищем для многих.

***