Охота на ведьм

      С вершины холма вид открывался что надо. Была б погодка поприятнее, наверное, было б совсем, как говорят бумагомараки, живописно. Широкая полноводная река змеилась по бескрайним просторам, огибая крутой дугой, почти окольцовывая, равнинку у подножия холма. По правую руку через неширокое поле, едва не касаясь низких тяжёлых облаков многочисленными макушками сосен, стоял тёмный лес. В равнинке мерцали огонёчки, и из труб к небу струился дымок. Деревенька. До неё дошагать — меньше версты.       Дождь хлестал уже несколько часов. Вязкая глина пачкала сапоги; старый, но добротный плащ намок и потяжелел, однако влагу к телу не пропустил. Ценный багаж, даром что скудный, отвратительно тянул плечи. Сил добраться до деревни хватит, а там уж он восстановится как следует. Такому как он радовались везде, в какой бы край его не занесло (а краёв-то видел немало) — стоило только представиться, и для него тут же готовы и стол, и кров, и от пастушек отбоя нет, так и вешаются на шею. Всегда так было, будет и в этот раз.       Деревушка оказалась небольшая, но, что приятно, в ней был трактир. Толкнув деревянную дверь, усталый путник почти ввалился в тёплый зал и тяжёлой поступью зашагал к печке. От порога за ним протянулся грязный мокрый след. Две лёгкие на вид сумки со страшным шумом грохнулись на пол у его ног.       Столь фееричное появление не осталось незамеченным. Все посетители, оторвавшись от выпивки, закуски и разговоров, заметно притихли с приходом неизвестного гостя и, почти замерев, внимательно наблюдали за каждым его движением. Тот сидел к ним спиной, лицом к огню, отогревал закоченевшие руки и не обращал вообще никакого внимания на всё вокруг.       Стоявший за баром хозяин трактира уставился на вошедшего недобрым взглядом — вот грязи-то натащил! Никакого дружелюбия на таких не напасёшься.       Гость тем временем поднялся с места, подошёл к стойке и устроился на высоком барном стуле.       —Чем у вас угоститься можно? — усталым голосом спросил он.       —Жаркое из свинины, — ответил хозяин, смерив его безучастным взглядом.       —Сойдёт.       Путник выложил несколько монет, следом стянул с головы мокрый картуз и опустил его рядом на стойку.       Взгляд как-то сам случайно зацепился за висевшую слева на стене доску с новостями. Поверх старых изрядно истрёпанных бумажек и газетного разворота было пришпилено два совсем свежих объявления с одинаковым содержанием — о розыске опасных преступников.       Изредка отвлекаясь на принесённый ужин, путник внимательно всматривался в доску. Портреты двух очень похожих на вид мужиков сразу бросались в глаза. Если верить написанному, головорезы с прозвищами Жива и Жила орудовали в местном лесу, и награда за каждого преступника, живого или мёртвого, обещалась немалая.       —Ну и рожи.       Рожи правда были дикие, бандитские. Даже на портреты их смотреть было неприятно — оба в тёмных шапках, с усами и густой щетиной, у одного только глаз как будто подбит. Таким только и заниматься разбоем.       —Мочи нет от этих рож, — вступил в разговор хозяин трактира, —За месяц троих в лесу вырезали. Тварины! И всё-то их поймать не могут! Куда только жандармы смотрят? Я пошто налоги плачу? Чтобы эти дармоеды только головой качали, а в лесу продолжали людей резать?!       —Цену-то за них неплохую заломили, ты гляди, — перебил гость.       —Ну так и слови их, коль нужда есть.       Ответу предшествовала короткая усмешка.       —Хах!.. Рад был бы, да не по моей части.       Хозяин впервые за их короткое знакомство проявил к посетителю что-то отдалённо напоминающее интерес.       —И что по твоей тогда?       Гость не торопился с ответом, тщательно разжёвывая жёсткое мясо.       —Да твари всякие. Оборотни, домовые, упыри. Нечисть, в общем.       Остальные бывшие в трактире местные жители, с самого начала вполуха прислушивавшиеся к разговору, как по команде обернулись к стойке. Подумать только — их далёкую деревню занесло настоящего охотника за нечистью! На спокойно доедавшего ужин гостя смотрели, как на реликвию, не решаясь прервать его трапезу.       Охотникам за тварями снискать славу и почёт было проще простого. Всего-то делов — явиться и объявить о своём роде занятий неискушённой и до невозможного суеверной публике, и всеобщее уважение зарабатывалось мгновенно. Охотников (надо сказать, небезосновательно) ценили и везде принимали с радостью и всевозможными почестями. Даже за глаза. Даже если охота ещё не состоялась, и трофей, какой-нибудь вурдалак или оборотень, пока бегал живым. На авансы собирали всем миром, на гонорары никогда не скупились; на охоту провожали с замиранием сердца, встречали — с ликованием. Профессия редкая — дуракам и растяпам в ней не место — на всю страну хорошо если две дюжины охотников наберётся, а работы всегда хватало. Частенько принимавшие человеческое обличье твари, как их не истребляй, всё не переводились. Спрос в основном деревенских жителей на услуги ловцов нечисти не иссякал, и каждый охотник знал: куда не приди — накормят, напоят и обласкают, стоит только заикнуться о своём почётном статусе.       Так было и сейчас.       —Мил человек, да ты неужто?.. — изумился хозяин.       "Мил человек" усмехнулся, не удостоив собеседника взглядом. По залу прокатился беспокойный ропот. Резво он поднялся в их глазах! В какую-то секунду аж "мил человеком" сделался.       —Охотник?! Не может быть! Прям настоящий? — подал голос кто-то из-за спины.       —Игрушечный, — отрезал гость, —Настоящий, не видишь что ли?       На колкость не обиделись. Плюнь он прямо сейчас кому-то в рот — посмотрели бы с благодарностью, да ещё бы и спасибо сказали.       Посетители потихоньку подтягивались к стойке, спеша занять место поближе к досрочно уважаемому человеку. Посыпались вопросы. Охотник отвечал коротко.       —Откуда прибыл, барин?       —Да всё оттуда.       —И куда теперь путь держите?       —Никуда не держу. Шатаюсь туда-сюда, работу свою делаю.       —Так стало быть… свободны сейчас?       —Пошто спрашиваешь?       Вопрос прозвучал неожиданно грозно, заставив собеседника тут же стушеваться.       —А… да я так, просто…       —Просто?! — мгновенно осадил кто-то из мужиков, —Кто уважаемого человека бестолковыми вопросами отвлекает, дурень ты набитый?!       Уважаемый человек, кажется, был абсолютно доволен. Дурацкого трёпа не по делу он не любил, что все почувствовали сразу. Завязалась короткая словесная перепалка, в которой завсегдатаи трактира осыпали беднягу оскорблениями, пока тот вяло лепетал оправдания.       —Вы не серчайте на него, он просто дуралей, — снова обратились к охотнику, —А всё-таки вопрос… Ну, то есть, предложение… Для вас есть. Работа, проще говоря.       —Ну? — небрежно бросил гость.       Толпа как-то притихла, никто не решался заговорить. Наконец у кого-то хватило смелости подать голос.       —В лесу живёт. Изводит, мочи нет! То одну пакость выкинет, то другую! Вишь, дождь как хлещет? Её рук дело, точно говорю! Хочет, поди, чтоб река из берегов вышла, и деревню смыло!       —Да, да! А неурожай, помните, мужики? Года три назад засуха такая стояла, сколько люда помёрло тогда! А эта шельма ничего, всё жива.       —Со свету она нас сжить хочет, гадина!       —Кто она-то?       —Ведьма! Ведьма лесная!       Охотник насупился и ненадолго замолчал, размышляя. В трактире воцарилась небывалая тишина.       —Ведьма, говорите? Интересно…       —Ведьма, ведьма, мил человек!.. Достала, сил уж нету, так и пакостит, так и пакостит, паскудница!       Снова повисло молчание.       —Давненько я с ведьмами дел не имел… — он опять задумался, —Ну ничего. Исполним. В лучшем виде.       Вынесенный им вердикт был встречен счастливыми возгласами. В том, что приговор ведьме будет исполнен, сомнения не возникало ни у кого. "Спаситель наш! Барин, как же вовремя тебя к нам занесло! Бог тебя, видать, к нам, грешным, послал!.." и прочие восклицания так и сыпались в его адрес. Какая-то ушлая девка даже успела звонко впечататься губами в его щёку. Всё, как обычно.       Охотник, поддавшись всеобщему ликованию, криво улыбнулся, обнажив прореженный с правой стороны ряд зубов.       —Мил человек, выпьешь с нами? За удачу на охоте?       —Тебе так налью, без денег, — тут же пообещал хозяин.       —Эт мо-ожно, — довольно протянул виновник торжества.       —Закуски ещё неси!       —Да побольше наливай, не жалей!       —Для героя ничего не жалко!       Назревала пьянка.       —Барин! А звать-то тебя как? — запоздало поинтересовалась та самая девица, давеча поспешившая клюнуть его в щёку.       —Захаром звать.       —Пьём за здоровье господина Захара! — звучно крикнул кто-то на весь трактир.       Наполненные шипучим пивом деревянные кружки взлетели вверх.       —За здоровье господина Захара!       Захар улыбнулся ещё шире, в один присест осушил бокал и звучно стукнул им по столу. Вечер переставал быть томным, лица переставали быть постными, а становились всё больше красными и взмокшими. Веселье только начиналось.       Захар задорно подмигнул той самой трактирной девке, случайно встретившись с ней глазами. Та на миг опустила взгляд, но сразу же прикусила губу и подняла на него пылающее лицо. Во взоре читался решительный ответ. Захар снова осклабился. Вечер он проведёт очень приятным образом, ещё и ночка будет что надо.

***

      Утро он встретил на куче сена в просторном амбаре. Сквозь щели в деревянной крыше проглядывал неяркий свет. Рядом слышалась тихая возня — вчерашняя пастушка одевалась, шурша юбками платья. Рада была поди, что такой лакомый кусок отхватила, а он и имени её не помнит и уже через два дня забудет, как она выглядела. У него таких мотыльков было — у-у-у, пиши пропало!       Захар приподнялся на локтях и огляделся кругом, отыскивая свою одежду. Девка тут же обернулась.       —Как спалось, милок?       С похмелья голова немного шумела.       —Лучше всех, — натягивая на себя штаны, проворчал он, —Сумки мои где?       —Там были… Сейчас принесу, — прошелестела пастушка тонким, преисполненным покорности и готовности быть полезной голосом.       —И пожрать там чё-нибудь притащи. И воды умыться.       Как и ожидалось, к утру весть о его приходе облетела всю деревню. У стоящего на выезде амбара как бы невзначай собралось почти всё население. Местные жители, кто украдкой, кто в открытую, но все — с нескрываемым интересом, поглядывали на новоявленного охотника, нагнувшегося к бочке с чистой холодной водой. Захару к такому вниманию было не привыкать.       Отвлекать от умывания никто не смел, даже шагу лишнего к нему навстречу старались не ступать. Только мелкие наивные дети подходили совсем близко, пытаясь взглянуть на почти ставшего легендой визитёра, но, едва попав в поле зрения, тут же отбегали подальше и продолжали изучать незнакомца уже с безопасного расстояния. Вечно грязные, сопливые, беззубые и до чёртиков любопытные, порой даже бесячие. Везде они были одинаковые, в любом селе, в любом городе. Раздражали. Захар детей терпеть не мог.       Вскоре примчалась пастушка, в три погибели согнувшаяся под тяжестью его багажа, а вместе с ней представительный мужик, судя по одёжке — большая шишка, староста или кто-то вроде него. Впрочем, важный вид не мешал ему заискивающе и подобострастно заглядывать в лицо ещё не приведшему себя в порядок после ночи Захару.       —Господин охотник! Рад знакомству! Какое счастье, что Вас занесло в наши края!.. — это и остальной вздор Захар почти не слушал. Невозмутимо принял собранный со всей деревни аванс в холщовом мешочке и принялся завтракать.       Интерес местных ненадолго притупился, ровно до того момента, как из сумки показалось снаряжение.       Зрители окончательно осмелели, больше всех — дети. К чёрту робость! Когда ещё выпадет шанс посмотреть, как профессиональный охотник готовится к вылазке?       Вопросов, однако, задавали мало, больше смотрели и восторженно охали. Захар не понимал, что такого он делает, что вызывает такую реакцию, никогда не понимал. Что удивительного в смазывании механического арбалета? В проверке сети с утяжелителями? В наточке ножа? В приготовлении гарпуна? Эта рутина уже давно ему приелась, как и сопровождающие её возгласы наблюдавших людей. Детям в этот раз хватало ума не тянуть свои грязные ручки к его ценному оружию, и на том спасибо.       —Где её искать-то?       —В лесу дом у неё стоит. От нас-то если через поле и вглубь пойти, то далековато будет, а вот от реки близко.       —Точно! С воды её видели на берегу несколько раз! Рядом с рекой живёт.       —В лесу дорога какая есть? Тропинка, поляна? Ориентир хоть какой?       —Дерево там очень большое стоит, — откликнулся женский голос, —Дуб, кажется, а может и не дуб, чёрт его разберёт. Вы его, барин, сразу поймёте — огромный такой, высоченный, ствол толстый-толстый. Старое дерево, могучее.       —Что за брехню несёшь, дура?! Откуда те знать, что там за дерево растёт?! Ты там была?!       —Ты на меня не наговаривай! Тебе пошто знать, была или не была?! Говорю, значит знаю, потому что была! По орехи пошла, да заблудилась, насилу выбралась!..       —Может ты ещё и ведьму видела, бесстыдница?       —А вот и видела! У воды сидела, голову её видела! Едва не приметила меня, ещё бы чуть-чуть — и обернулась, и обнаружила! Уж какого страху я тогда натерпелась! Как меня только ноги унесли!.. Барин, Вы-то мне хоть верите? Дуб большой стоит, почти у воды, от него и реку через деревья видно, ей-богу не вру!       —Дуб, значит… Понял.       Приготовления закончились. Обвешанный амуницией Захар поднялся на ноги, подтянул все ремешки, поудобнее взялся за арбалет и надел на голову картуз.       —Ну, показывайте дорогу.       —Уж прям так и пойдёшь? — подала голос скоротавшая с ним ночь пастушка, —Прямо сейчас?       —Нет, чёрт тебя раздери, через год! — бросил он, —Чего ждать-то?       Не желавшие напрасно его гневать местные поспешили исполнить просьбу.       Захар и не медлил, и не торопился. Сырая после вчерашнего дождя полевая трава мягко шуршала под ногами. Над головой висело низкое осеннее небо, блёклое и скучное, спрятанное за жидкой пеленой облаков. Впереди ещё добрая половина непройденного поля, за ним стеной стоит тёмный лес. За спиной — объединённые надеждой и верой провожающие его люди. Глядят с беспокойством, охают, вздыхают, крестят его вслед, кто-то может и плачет. Он, отправляясь на охоту, никогда не оглядывался на толпу.       Лес подбирался всё ближе и ближе, всё больше и больше загораживая собой сероватое небо. Не такой уж он был густой и мрачный, как казалось издалека, только почему-то тихий, неестественно тихий. От него даже в холодную погоду веяло прохладой, и у любого человека при взгляде на эту холодную безмолвную громадину к сердцу подбиралась тревога, заставляя несчастную мышцу колотиться всё отчаяннее, посылая в разум сигналы "Беги отсюда, беги со всех ног!".       Захара не отталкивало, не пугало. Чего бояться? Это был всего-навсего лес, в котором ему предстояло сделать привычную для него работу. Спокойно оглядев сверху донизу высокие деревья, он ещё раз поправил арбалет и смело вошёл в чащу.