Охота на ведьм

      Вина в случившемся, по мнению Захара, лежала на всех и на всём. И на проклятых лесных разбойниках, так некстати настигнувших его на дороге, и на чересчур надолго оставившей его у себя Нателле, и на быстро наступившей, задерживающей его в ведьмином доме зиме, и на полном опасностей лесу, и… И на нём самом, чего уж греха таить. Надо было давно уйти, не попрощавшись, наплевав на все ведьмины предостережения и незажившие раны. Не повезло бы выбраться из леса живым, да и чёрт бы с этим, значит, судьба такая, зато хоть бы счастья попытал. А что делать теперь?..       Единственный, слишком очевидный ответ доводил его до трясучки. Чувствовал — весны ему не дождаться, и за время его вынужденного квартиранства на почве отчаянной злобы на несправедливую жизнь в доме обязательно случится кровопролитие. Не Нателла его, так он её прибьёт в приступе гнева, или что более вероятно — сам с тоски расшибёт себе голову о стену. Только от хозяйки, скорее всего, не денется — излечит ведь, спасательница чёртова…       И без того дурной характер испортился совсем, и по повадкам Захар стал напоминать скорее дикого бешеного пса нежели человека. С хозяйкой вовсе перестал разговаривать, лишь изредка огрызался в разговорах с ней. Нателла, как ни странно, терпеливо сносила его гнев. Ничего не говорила, получив от него очередную порцию желчи, только поджимала губы и морщила нос. Захара бесило даже это.       Вечно так продолжаться не могло. Он и не выдержал.       В тот вымученный день, вернувшись с утомившей охоты, Захар сперва задел ногой порог, а потом зацепился лямкой охотничьей сумки за стул. Маленькие неприятности потихоньку стали донимать. Он пытался было подавить агрессию и даже почти справился, как вдруг… В бок врезалась летящая по велению Нателлы плошка. Жидкое содержимое расплескалось, залив одежду и пол и окончательно выведя Захара из себя.       —О, чёрт, изви… — попыталась извиниться Нателла, но оглушительно громкий звук со злостью разбитой о пол посуды помешал договорить.       По деревянным доскам во все стороны разлетелись глиняные черепки. После звона расколоченной плошки на несколько мгновений воцарилась мучительная тишина. Захар, бешено сверкая глазами, смотрел на неё в упор и гневно дышал, как загнанный хищный зверь. Нателла, наконец оторвав глаза от кокнутой посуды, медленно подняла на него взор.       —Ну и как это понимать?       Тот, злобно зыркнув на хозяйку и приняв страшно угрожающий вид, тихо двинулся к ней.       —Мне… Уже в печёнках сидят твои… — силясь не сорваться на крик, шипел он, шаг за шагом подбираясь к Нателле, —твои… Вся твоя магическая дрянь!.. Твоё летающее барахло, твои вонючие зелья! Я никогда, слышишь, никогда не поверю, как бы не брехала, что тебе дела до меня нет! Что с ума свести меня не хочешь своими этими фокусами!.. — он приблизился к ошеломлённой Нателле почти вплотную, отчаянно крича ей в лицо, —В этом балагане только такие умалишённые твари как ты жить могут, а любой нормальный человек здесь рассудка лишится! Нехристь! Дрянь! Чтоб тебя и весь твой шабаш к чертям собачьим!!! — во всё горло заорал он и со злости одним махом смёл с Нателлиного рабочего стола все попавшие под руку предметы.       Та, тихо вскрикнув от неожиданности, резво выпростала перед собой руку, и сталкивавшаяся между собой звенящая посуда и гремящие приборы, едва не коснувшись пола, застыли в воздухе вместе с не успевшим вылиться или высыпаться содержимым. Нателла сделала ещё одно движение, и всё, что подвисало в пространстве, в обратном направлении вернулось на своё место.       Она подняла на сожителя полный негодования взгляд. Тот стоял, со всей силы сжав кулаки, нервно дышал и смотрел на неё налитыми ненавистью глазами, явно ещё больше выйдя из себя после магического трюка.       —Слушай-ка, охотничек… Сделай милость? Напомни, это ты у меня живёшь или я у тебя?       Говорила она ровно и чётко, без труда выдерживая его испепеляющий взор и сама переходя в словесное наступление.       —Я тебя оставила не для того, чтоб ты тут своевольничал и свои порядки наводил, — приближаясь к нему, вкрадчиво произнесла Нателла, —Хочешь в лесу часами напролёт пропадать — на здоровье! Хочешь тяжести таскать и надрываться — пожалуйста! — громко, но не переходя на крик, продолжала она, —Я даже не буду тебя осуждать за то, что тебе мои колдовские дела покоя не дают. Но дом мой громить?! Уж изволь! Такая твоя благодарность?!...       Впервые за почти два месяца пребывания в её доме Захар видел Нателлу такой серьёзной. Верил, наконец-то верил, что сидящие в ней чувства и выплёскиваемые эмоции настоящие, неподдельные, не скрытые маской раздражающей детсткости или напускного равнодушия. В кои-то веки с ней можно выяснять отношения на равных.       —Я не просил меня подбирать! И оставлять тоже! Чего ты хотела? Человека против воли к себе притащила, не спросив разрешения, а теперь благодарности требуешь?! Как потопаешь, так и полопаешь! Не знаю и знать не хочу, чего тебе добиться от меня хотелось, но вот, получай!.. Получай!.. Довольна?!       Пока он говорил, активно маша руками и топая ногами, Нателла прикрыла глаза и сделала несколько вымученных вдохов и выдохов, пытаясь восстановить душевное равновесие.       —Может, ждать от тебя благодарности и в самом деле лишнее… — спокойно, но твёрдо сказала она, —Ха-ха-ха!.. И вправду, чего от тебя ожидать? Охотника за ведьмами приютила у себя ведьма!.. Два врага под одной крышей!.. Ну и история!.. — говорила она как бы сама с собой, словно пребывая в лёгком забытьи, —Однако… — взгляд тут же прояснился, —Хотя бы простые правила приличия тебе знакомы? Или ты только бродишь от пристанища до пристанища, проливаешь кровь и дичаешь от этого, как зверь? Туда-сюда по свету шатаешься, а сам среди людей совсем жить не умеешь?..       —В люди себя записала?! — с яростью перебил он, —С людьми себя равняешь, ты, тварь?!       —Я может и тварь, но бешенством, как животное какое-то, не страдаю, хоть и живу в лесу столько лет, — произнесла Нателла, говоря вкрадчиво, как в ящик укладывая слова в его горящий огнём разум.       —Заткнись, мерзавка!!!       —А то что?       Захар, ожидавший услышать любую другую фразу, открыл было рот, но ни одно слово не сорвалось с языка. Произнести вслух ответ, который знали они оба, не позволяла буйная гордость. Ничего… Как бы ни хотел, ничего он ей не сделает — и они оба это понимают.       —Как дал бы!.. — сделав короткий резкий замах кулаком, злобно процедил он сквозь сжатые зубы.       Недрогнувшую Нателлу угроза не впечатлила. Даже не шевельнулась, так и продолжила стоять, скрестив руки на груди.       —Ну и чего не даёшь? — равнодушно приподняв бровь, спросила она.       Той грозной серьёзности и след простыл. На смену ей пришла привычная самодовольная дерзость, что доводила Захара до трясучки. Подначивает его нарочно, тварь такая! Ну так пусть получает!       Отчаянно взвыв, он занёс кулак, что было силы размахнулся, направив всю энергию тела в руку, и рассёк воздух. Побелевшие от напряжения костяшки едва не задели ведьму по лицу, но всё же пронеслись мимо. Удар пришёлся в стену, и от его мощи прямо на стол грохнулась висящая над ним полка. В этот раз Нателла, прикрываясь руками, не успела спасти повалившиеся на пол запасы. Все баночки, коробочки, корзиночки, наполненные порошками, сушёными растениями, цветными жидкостями и прочим добром, грохоча, разбились на осколки, а их содержимое перемешалось, превратившись в кучу мусора.       Нателла, растерянно оглядев беспорядок, бросила на Захара злой, полный несправедливой обиды взор. Тот, в гневном самодовольстве дёрнув щекой, смерил её уничижительным взглядом и торопливо вышел.       На лес наседали серые сумерки.       Казалось бы, спустив пар, должно стать легче; но как бы ни так — нерастраченной ярости в нём оказалось ещё полным полно. Снова он проявил идиотскую слабость, снова ведьма оставила его в дураках! Наперёд что ли знала, что ему не хватит духа и пальцем её тронуть? Проклятая гадина!       Выбежав на улицу, Захар несколько мгновений постоял, переводя дыхание, как губка выбирая в себя холодный воздух зимнего леса, а затем принялся ходить из стороны в сторону. Сидящий внутри бес так и подстрекал совершить ещё какой-нибудь разгром. Судорожно бегавшие глаза зацепились за стоявший у стены топор. Схватив его, Захар достал из дровницы полено и, поставив его на пень для рубки, одним движением рассёк пополам. Иной раз бы пришлось возиться подольше, но сейчас сил придавала злость. Захар без устали махал топором, располовинивая дрова, а как только они закончились принялся колоть на ещё более мелкие щепки уже разрубленные полешки.       Вдруг хлопнула входная дверь, и из-за угла показалась Нателла. Выскочила на мороз в одном платье, дура. Впрочем, неудивительно — тулуп был на нём.       —Если ты думаешь, что сейчас куда-то денешься, не показываясь мне на глаза, дождёшься ночи, молча ляжешь спать, а утром проснёшься, как ни в чём ни бывало, то не надейся, этого не будет! — горячо заговорила она, для пущей убедительности тыча в него пальцем, —Я твои противные выходки терпеть не намерена! Можешь сколько угодно дров расколошматить и думать, что злобу из себя выпустил, но таким методом ты вопрос не решаешь.       Вот ведь надоедливая паразитка! Только чуть было подостыл, так нет же, пришла и одним своим видом всё испортила! Ещё и морали принялась читать, чтоб совсем его доконать.       —У меня один вопрос!.. — отвлёкшись от поленьев, обратился к ней Захар, —Какого лешего тебе от меня надо?! Что тебе всё…       —Мне надо, — перебила она, —коли нам с тобой выпало вместе жить, чтобы ты не затаивал на меня обид и потом взрывался, а говорил, что тебя не устраивает. Я, помнится, тебе уже обещала, что готова сделать всё, что в моих силах, лишь бы тебе жилось у меня лучше. А ты, похоже, то ли мимо ушей пропустил, то ли нарочно характер показываешь! Спешу тебе сообщить, что мне такое не нравится!..       —А мне вообще всё, что со мной происходит, не нравится! И ничего, терплю как-то, не жалуюсь!.. Может, если лишний раз рот не открывать, а потом забыть всё к чертям, оно и лучше будет?! Чем языком только трепать, а?!       —Ха-ха-ха! Сам-то многое позабыл? Что-то, я погляжу, сам свои же правила не соблюдаешь! Разве только рот на замке держишь, и то, потому что тебе со мной даже говорить противно! И, да, неужели то, как ты себя ведёшь, ты считаешь терпением? От большого терпения ты мне посуду давеча расколошматил? Самому не смешно?       Захар отчаянно махал топором, пытаясь сбросить внутреннее напряжение, которое Нателлины речи только усиливали.       —Не думал ли ты никогда, Захар, что стоит вести себя иначе? Я сейчас даже не смирение имею в виду — как будто от тебя, строптивого, его можно дождаться! — просто прошу быть не таким отчуждённым, не шарахаться от меня, как от огня, а говорить!.. Всё, что гложет, что тревожит, про всё рассказывать! А ты лишь…       Правота её слов неприятно ударила по и без того расстроенным нервам.       —А я думаю, что тебе, сучка, бога благодарить надо, что у меня под рукой дрова оказались, а не то б башку твою болтливую снёс! — грубо перебил Захар, —Ей-богу, скройся с глаз моих! Наизнанку весь вывернусь, но рука больше не дрогнет, зарублю ведь, клянусь!..       Нателла стала что-то горячо отвечать, но порыв холодного ветра унёс её речь куда-то в чащу, превратив слова лишь в бессвязные звуки. Слабый принесённый вихрем буран ненадолго скрыл её фигуру в круговороте хлопьев.       Мелькнула небольшая надежда, что холод наконец возьмёт над ней верх (почти раздетая стоит на улице!), и она уйдёт в дом, но даже ледяной порыв оказался ей нипочём. Вьюга пролетела дальше, а Нателла осталась на том же месте.       —…самому же будет лучше!..       Порядком запыхавшийся Захар поднял на неё глаза и чуть было не повалился с ног от увиденного.       Из чащи за ведьминой спиной, утопая массивными лапами в снегу, покачиваясь из стороны в сторону, выходил огромный бурый медведь. С тощих боков сосульками свисала шерсть. Шатун. Опаснейшая тварь, которому не посчастливилось впасть на зиму в спячку. От голода такие звери буквально сходят с ума, нападая на любое живое существо, которое только могут учуять. Единственный способ избежать смерти от лап шатуна — не попасться ему. А иначе…       Сердце отчаянно заметалось по грудной клетке. Краска моментально схлынула с лица, зрачки в распахнувшихся глазах сузились до точек. Его подозрительно быстро изменившийся вид не остался без внимания.       —Что притих? Сказать нечего?       Ответом ей был громкий хищный рык. Нателла вскрикнула от внезапного оглушительного звука, дёрнулась, наконец-то заметив опасность, и, едва шевелясь от испуга, осторожно попятилась назад.       Широко раскрыв тощую слюнявую пасть, полную острых клыков, медведь взревел ещё громче и, выбросив перед собой лапы, кинулся на неё, одним прыжком преодолев четверть разделявшего их расстояния. Нателла, похоже, совсем утратив способность нормально соображать, лишь вскинула перед собой руку, сотворив ладонью слабое свечение.       Захар этого не заметил. Заметил только, что медведь стремительно приближался к ней, а потому медлить было нельзя. Крепко сжав топор, он решительно кинулся вперёд.       Шатуну до того, как завалить Нателлу, оставалось долететь ровно пол прыжка. Вытянув перед собой когтистые лапы, он бы зацепил её, если б подскочивший справа Захар не пихнул её в плечо, повалив в сугроб.       Не прерывая движения, чтобы не потерять набранной скорости и мощи, он, сдавленно вскрикнув, сделал замах топором и ударил медведя. Краем лезвия смазал по пасти, но больше попал по лапе. Зверь, пачкая кровью снег, дико взвыл, но атаковать не передумал, кинувшись уже на Захара. Тот, ещё не успев как следует размахнуться, лишь пнул его ногой по морде, но это почти не помогло. Ударенный шатун на миг отпрянул, а Захар, заскользив валенком по снегу, повалился на землю.       Положение было ужасным. Он лежал в рыхлом снегу, едва ли не под медведем. Благо, топор не выпал из рук, и им ещё можно было защищаться. Хищник зарычал, замахнулся пораненной правой лапой, но пустившему в ход топор Захару с горем пополам удалось отразить атаку. Отделался он рваным тулупом, который медведь задел когтями и, что намного хуже — выпавшим из рук оружием. Топор отлетел недалеко, но терять на него драгоценные мгновения было опасно. Хотя остаться безоружным и так означало погибель…       Шатун занёс вторую, целую, лапу для следующего удара, и если б Захар не заметил этого вовремя и ловко не увернулся, целиком бы лишился головы. Правую половину лица словно чуть не оторвало от черепа, и из свежих красных борозд хлынула кровь. Захар заорал от боли. Контроль над происходящим был потерян. Медведь приготовился треснуть ещё раз, как вдруг…       Нателла, будто дикая кошка, ловко напрыгнула на корчившегося в снегу Захара, закрыв своим телом. Удар зверя мог бы быть сокрушительным, даже смертельным, если б обрушился на них, но лапа со всей дури врезалась в невидимый барьер. Захар выглянул из-за Нателлиного плеча; вокруг них её стараниями образовалось подобие прозрачного, слегка мерцавшего купола, не дававшего медведю достать их. Хищник, злобно рыча, долбил "крышку", по которой лишь разбегались волны света.       Нателла оторвала голову от его груди, слегка приподнялась и взглянула на шатуна, сражавшегося с их защитой.       —Топор… — простонал Захар.       Она поняла без лишних слов. Топор по её велению выскочил из сугроба и лёг точно ему в руку.       —Я могу забросать его… вот этим…— тяжело дыша, заговорила Нателла, создав между пальцами сияющий шар, по своим свойствам, вероятно, схожий с их щитом, —Может, это его отпугнёт… Выиграем время и успеем подняться. Только надо будет убрать защиту.       —Понял… — хрипло ответил Захар.       —Скажи, когда он отпрянет, чтобы я смогла подняться и развернуться.       Он слабо кивнул, отчего по лицу активнее потекли ручейки крови.       Медведь глухо ударил по накрывавшему их куполу и громко зарычал от бессилия.       —Вот… Сейчас… Давай!.. — скомандовал Захар.       Нателла оттолкнулась от земли, развернула корпус и, махнув рукой, точным красивым движением запустила в шатуна светящейся сферой. Взвывшего зверя отбросило в сторону; засмотревшийся на происходящее Захар едва не позабыл, что по примеру Нателлы, слезшей с его бёдер, надо как можно скорее подняться на ноги.       Отыграв в схватке немного преимущества, они застыли, не сводя глаз с порядком вымотанного, почти не ступавшего на правую лапу медведя. Атаковать не спешили — пока было можно, переводили дух. Захар держал топор наготове; Нателла вытянула вперёд одну руку с "щитом", во второй уже был готов очередной шар.       —Может, сейчас сумеем его прогнать.       —Нет… Надо добить… Иначе вернётся…       Нателла нервно задышала. Хищник, немного оправившись, кажется, улучал момент для нападения, начав обходить их кругами, постепенно сужая радиус.       —Я не смогу… — растерянно произнесла она.       —Я смогу.       Она кинула на него быстрый беспокойный взгляд.       —Ты ранен.       —Не впервой.       —Захар…       —Прикрывай, — сказал он так твёрдо, что Нателла не смогла ничего возразить.       Перехватив топор поудобнее, пристально наблюдавший за шатуном Захар приготовился к нападению. Зверь, как будто угадав его намерения, угрожающе рыкнул, повернулся мордой и двинулся на него.       То ли это отточенное охотничье мастерство помогло, то ли просто везение повернулось к нему лицом, но атака, несмотря на мешавшее ранение и кончавшиеся силы, вышла удачнее первой. Захар преодолел разделявшее их расстояние одним скачком и с громким вскриком со всей мощи обрушил топор точно на голову прыгнувшему навстречу медведю, не только разбив череп, но и повалив того на землю.       Раздался оглушительный животный рёв, рёв отчаянной боли и невыносимого страдания. Медведь слабо махал лапами, но его вялые движения отражала Нателла. Захар же, словно не чувствуя усталости, безжалостно добивал измождённого хищника, один за одним нанося удары топором. Во все стороны летели брызги крови. Шатун, кажется, уже испустил дух, но Захар в порыве хищной ярости всё не мог остановиться.       Голос Нателлы вырвал его из забвения.       —Захар! Прекращай, он уже мёртв!       Только в тот миг он пришёл в себя.       Под ногами валялся растерзанный медвежий труп. Захар медленно обернулся; за спиной стояла взволнованная Нателла, глядящая на него с тревогой. Вокруг кровь, море крови. Она повсюду — на белом снежном саване, на тулупе, на руках, на лице. Липкая, горячая. Весь двор в ней.       Топор, выскользнув из кулака, рассёк хрустящий снег. Колени подогнулись, и он медленно осел на землю.       —Захар! — вскрикнула подскочившая Нателла и схватила его за плечи.       Утративший все силы, раненный, он сам подался ей навстречу, позволив подхватить и поставить себя. До избы дотащились с горем пополам; почти вися на Нателле, Захар шёл, еле-еле переставляя ноги. Крыльцо и порог преодолели каким-то чудом. Наконец добравшись до спальни, он рухнул на кровать и попытался отдышаться. Нателла, не тратя времени попусту, занялась помощью.       —Захар… я не могу вылечить твои раны так же, как в прошлый раз, — после быстрого осмотра больной половины лица заключила она, —Поэтому мне придётся над тобой поколдовать.       Он слабо кивнул.       —Будет немного больно, — извиняющимся тоном добавила Нателла.       —Валяй…       —Хорошо… Приготовься… — она накрыла ледяными ладонями его раны, отчего Захар сдавленно шикнул, —Раз… Два…       —А!!!... — вскрикнул он, как только травмированную голову пронзило мощнейшей вспышкой боли.       Захар машинально схватился за лицо, зажмурился, сжался, застонал сквозь прикушенные губы и часто-часто задышал, чтобы не сорваться на совсем уж отчаянный вой.       —Прости… — виновато произнесла Нателла, с глубоким сочувствием глядя на корчившегося в муках Захара, —Больно, я знаю… Зато больше ничего делать не надо, всё пропало.       Звук её голоса становился всё глуше, будто она отдалялась, пока не затих совсем. Гулкая тишина ознаменовала провал в усталую тревожную дремоту.       Снилась ему какая-то чертовщина.       Медведь одним прыжком настигает Нателлу, валит на землю. Захар вне себя от злости бежит к ним с топором наперевес. У неё расцарапаны руки, порвано платье и живот в ранах. Нателла лежит на снегу, пока медведь раздирает лапами её тело, вгрызается зубами в плоть. А она смотрит на подбежавшего Захара так невинно, будто не осознаёт, что с ней происходит, и её чувствует боли. Захар кричит, замахивается топором, и удар обрушивается на закрывающий Нателлу и терзающего её хищника купол. Он бьёт снова и снова, стонет от бессилия, но не прекращает отчаянных попыток. А она кротко улыбается и смотрит точно на него таким блаженным и спокойным взглядом, что становится не по себе. Её руки безвольно раскинуты в стороны, волосы разметались. Фонтаном брызжущая кровь пачкает снег. Захар старается не глядеть на неё, долбит топором по защитному пологу, пока медведь рвёт её. Нателлины глаза медленно закрываются, но лицо остаётся таким же умиротворённым. Захар неистово орёт. После очередного удара острие соскакивает с обуха, и купол исчезает. Медведь в тот же миг отрывается от тела Нателлы, словно впервые замечает Захара и с хищным рёвом бросается на него.       Дурной сон оборвался так же резко, как и начался. Очнувшись с испуганным вскриком, он обнаружил себя на Нателлиной кровати. Она сама оказалась рядом и подскочила сразу же, как только тот пришёл в себя.       —Тише, тише!.. Не дёргайся так сильно!..       —Где медведь?!... — с придыханием поднявшись на локтях, хрипло спросил он.       —Там лежит, во дворе.       Захар подполз поближе к окну и выглянул. Во дворе валялась огромная бурая гора, давеча доставившая им столько неприятностей. Кровавые пятна немного припорошило свежим снегом.       —Его… Убрать… надо… — удостоверившись, что опасности нет, Захар отполз обратно и опустился на подушку, —А не то звери учуят и набегут… Волки, лисы… не надобно их…       —Хорошо, хорошо, сделаю, только не суетись, тебе надо лежать…       —Зачем лежать?.. я нормально… Только… Воды, можешь, пожалуйста? Спасибо… — сказал он, как только к кровати подлетел стакан.       —Лучше отлежись. Я вчера тебе раны с лица убрала, и следом ты забылся. А у тебя ещё на боку царапины кровили. Кха-кха!.. Увидела, когда тулуп с тебя снимала. Неопасные, но глубокие. Я повязку сделала, за день должно пройти. Только прошу тебя, лежи и ничего не делай!.. Кха-кха-кха!..       Чутка пришедший в себя Захар, не сводя глаз с закашлившейся Нателлы, пощупал лицо, затем откинул одеяло и уставился на увиденную скрытую повязкой рану. Кусок ткани, пропитанный каким-то лечебным снадобьем, держался на тонком пояске, обмотанном вокруг тела. Взгляд случайно зацепился за державшую край одеяла кисть, и Захар с удивлением обнаружил, что сбитые костяшки перевязаны бинтом.       Нателла позаботилась даже об этом, о его травмированной руке, которой он снёс полку со стены. А сама она теперь кашляет из-за того, что выбежала на холод и извалялась в снегу. А ведь она просто хотела поговорить… Может, будь он чуточку сдержанней, ничего бы из цепочки вчерашних событий не произошло...       Захар почувствовал, как его накрыла волна жгучего стыда.       —Нателла!..       Подкидывавшая в печку дрова Нателла обернулась к нему. Лицо выражало крайнее удивление — услышать от него своё имя было большой редкостью.       —Спасибо тебе… Что лечишь… — сказал он и потупил глаза.       —Что ты… Я просто делаю, что должна. Не бросать же тебя с твоими ранами?.. Это тебе спасибо надо сказать. Ты герой.       К терзающему душу стыду добавилось смущение. Лицо Захара стало совсем пунцовым.       —Да ну ты чё. Я просто делал то, что должен.       Присевшая на край кровати Нателла, казалось, тоже была в смятении. Опустив взгляд, она теребила в руках кончик наброшенной на плечи шали.       —Ты же не зверей убивать должен.       —Я людей должен защищать.       Сказал — и моментально пожелал провалиться сквозь землю. В памяти отчётливо всплыли давешние слова. И по слабо вздрогнувшей Нателле было ясно, что она тоже их прекрасно помнила.       —И за грубости все вчерашние прости. И за буйство… — подал он голос, —Ничего бы не произошло, если б не повздорили. А я взорвался, и вправду, как бешеный какой-то… Верно всё говоришь, одичал совсем уже…       —Я не в обиде, — мягко перебила она, —Я же всё прекрасно понимаю. Тебе непривычно в такой обстановке жить, да ещё так долго, вот и набралось в тебе злобы. Кха-кха!.. Эта перепалка как ни крути случилась бы рано или поздно. И вины твоей ни в чём нет. Не ты же медведя к дому подозвал.       —Да, но…       —Захар… главное, что мы спаслись. А остальное сейчас — сущие мелочи.       Она наконец подняла на него взор и слабо улыбнулась.       От вида её трогательного лица у Захара внутри всё перевернулось. В грудь будто забрался большой тёплый кот, и принялся мурчать, гоня по телу жар. Он не заметил, как губы сами по себе сложились в маленькую, впервые за время их знакомства обращённую к ней улыбку.       Зато заметил, как засверкали её глаза при виде его смущённого лица. И готов был поклясться, что сам сейчас смотрит на неё неестественно блестящим взглядом.       Она, может, и считает всё, что осталось в недалёком прошлом мелочами, но Захар был с ней несогласен. Он ещё не осознал масштаба произошедших с ним внутренних изменений, порождённых стыдом за глупые поступки и благодарностью за спасение, но называть их мелочами было заведомо неправильно. Он уже ни разу не тот, кем проснулся вчера утром. И чувствовал — скоро станет совсем другим.       Захар опустил глаза, но как следует поразмыслить над случившимся помешала Нателла.       —Только не говори, что думаешь сейчас, кто перед кем больше в долгу.       —А?.. Нет, вообще нет. Думаю, чтоб ты делала, если б меня во дворе не было.       —Хм-м… Наверное, влетела бы в дом и ждала, когда он уйдёт. Или прогнала бы его как-нибудь. Я и собиралась выставить защиту, когда он бросился, но тут ты подскочил.       —Ха!.. — невесело усмехнулся Захар, —Знал бы, не полез. Только всё смешал, а ты всё равно меня защищать кинулась.       Он вдруг замолчал, осознав, что вчера посреди схватки не на жизнь, а на смерть Нателла буквально лежала на нём сверху.       —Ну а как иначе? Не отдавать ведь тебя медведю. Ты же мне не чужой…       "Не чужой, не чужой, не чужой…" — эхом зазвенело в голове. Захар пристально смотрел ей в лицо, укрепляясь в своей давешней мысли.       Определённо, что-то да произойдёт. Или уже произошло.