Салютъ

      Лязг лезвий. Шаг и выпад. Финт. Скачок. Реплика. Манёвр.       Анну настиг не первый её беспокойный сон. Вспышки видений из прошлого накладывались друг на друга, тем самым мешая уловить какой-либо смысл.       Холодный пот стекал по вискам, а девушка неспокойно ворочалась в постели.       Кто-то кого-то убил. Этот мерзкий скрежет треснувших костей от сильного рубящего удара шпагой раздался эхом в черепной коробке.       Резко вскочив, скидывая с себя плотное одеяло, Анна пыталась привести сбитое дыхание в порядок. Но взгляд сам собой очертил родную комнату и девушку на мгновение охватил неописуемый страх. Это был не первый раз, когда дух являлся так внезапно, но это не переставало быть чем-то пробирающим до самой души. Потребовалось несколько мгновений чтобы прийти в себя, а затем первые вопросы начали срываться с её уст:       — Кто ты? Кто тебя убил?       В ответ тишина и устремлённый куда-то в сторону стеклянный взгляд.       — Покажи мне.       Фигура в облегающем одеянии, но с зияющей тёмно-красной дырой в области груди, внезапно неестественно выпрямилась. Проволочная сетчатая маска придавала некой жути всему образу. Из-за спины появилась рука, мёртвой хваткой сжимающая рапиру, производя некий салют. Мужчина будто уважительно приветствовал Анну этим замысловатым круговым движением оружия.       Какие-либо последующие вопросы оборвались на корню — дух исчез.       Девушка зарылась пальцами в густые волосы, закрыла глаза и попробовала успокоиться. В голове продолжали мерцать сцены сражения двух фехтовальщиков из сна. Пыл битвы казался очень насыщенным. Мысленно она старалась отогнать эти слишком яркие образы и, как только они покинули её сознание, дыхание постепенно приходило в норму. Разум тоже.       Обычно Анна направилась бы обсуждать с дядей значение своей очередной встречи с духами, но тот стремительно отправился в Петербург, как только прочитал первые пару строк письма, насквозь пропахшего женскими духами. Завтра нужно будет предупредить Якова Платоновича и Антона Андреевича в полицейском управлении.

***

      Морозное утро приветствовало ярким солнцем, отчего свежевыпавший пушистый снег казался ещё белее. Из окна пробивались лучи света, падая прямо на лицо спящей Анны. Сон под утро был самым сладким, но и самым чутким. Поморщившись от яркого солнечного света, она открыла глаза и зевнула. Впереди новый день. Восемнадцатый день объявленного нейтралитета и она уже собирается его нарушить, отправившись в участок и заявив про убитого рапириста, который явился ей прошлой ночью. Если бы тем утром была действительно честна с собой, то назвала бы это всё лишь предлогами.       После рутинных утренних хлопот Анна по обыкновению сидела за завтраком с родителями, однако её снова посетил дух. Тело пробрало дрожью, по спине прошёл холодок. Дух стоял в коридоре, снова повторяя жест рукой: вытянул перед собой оружие, слишком крепко сжимая.       — А ещё мы сегодня пойдём на финальную примерку, обновки ей на пользу, — Мария Тимофеевна щебетала мужу планы на день.       — Я не понимаю, — возмущённо пробурчала Анна. Подперев рукой голову и надув губы, она смотрела в пустой проход, чем привлекла к себе внимание родных.       — Аннушка, ты что-то сказала? — обеспокоенно спросила Мария, слегка нервно кромсая пальцами ломоть хлеба.       — Анна, у тебя что-то случилось? — более уверенно поинтересовался Виктор, переглядываясь со взвинченной женой.       Эти странные выпадения из реальности очень настораживали обоих супругов, а взбалмошный Пётр Иванович лишь поощрял такое поведение их дочери, мол с духами она общается. А уж тем более постоянные походы в управление полиции к одному конкретному следователю, считались неподобающим поведением для девицы на выданье. Родители всеми силами пытались защитить и отдалить своё драгоценное чадо от позора и разбитой судьбы, которые несомненно её настигнут, если она и дальше продолжит там появляться.       В свою очередь Анна считала, что сама вольна выбирать себе судьбу и нести ответственность за свои действия, поэтому все доводы родителей принимала в штыки и сейчас решила не поднимать столь конфликтную в их семье тему:       — Нет, ничего такого. Я лишь вспоминала сон, — зашла издалека девушка, надеясь аккуратно выудить нужную информацию и попусту не поднимать спор.       — Что же тебе приснилось? — облегчённо спросил глава семейства, мысленно тешась обыденностью темы.       — Мне снился мужчина. — Родители Анны как-то неоднозначно переглянулись, а она, в свою очередь уже хотела прикусить себе язык за столь неудачный подбор слов. — Он был в таком необычном наряде, с маской ещё такой, как для фехтования. — На лице Марии Тимофеевны отразилось непонимание, а Виктор Иванович тем временем старательно накалывал кусочек блина на вилку. — Он ещё делал жест, какое-то движение, я не до конца понимаю, что он имел ввиду.       Конечно Анна опустила детали про то, что сон-то был лишь частично, да и про кровавую рану на полтуловища им тоже не стоило знать. Начнут ещё читать нотации ей, чтобы меньше в управление ходила, а то и хуже чего удумают.       — Папа, а вы же знаете как управляться с саблей? — после небольшой паузы снова отозвалась Анна, не упуская так просто возможность узнать что-то новое. — Что означает, когда человек со спины резко ведёт вверх рапирой?       На лице Виктора заиграли желваки. Он явно не был доволен таким внезапным интересом дочери к тонкостям боя холодным оружием.       — Анна, дорогая. Это всего лишь сон, не стоит придавать ему особого значения, — елейным голосом ответил он, мельком улавливая одобрительный кивок со стороны супруги. — Я бы предпочёл никогда не вспоминать те периоды жизни, когда пользовался этими знаниями.       — Помилуйте, папа, вам ведь не сложно рассказать одну маленькую деталь? Что в этом такого?       Последняя попытка Анны: жалобный голос и надутые губки.       — Аннушка, не пристало молодой девушке интересоваться всем этим… — Для пущего эффекта Мария Тимофеевна обвела воображаемую проблему ложкой, что была в её руке. — Всеми этими ребячествами.       — Мама! — воскликнула Анна, но получив в ответ укоризненный взгляд, умолкла. Отец лишь зашелестел страницами газеты, вчитываясь в содержимое и тем самым показывая полную непричастность к ярой словесной перепалке.       Так и просидев до конца завтрака в напряжённой тишине, Анна строила в голове планы как поступить в её ситуации. В итоге решила попробовать ещё раз вызвать духа, но уже с ясной головой на плечах. Осталось дождаться подходящего времени.

***

      Сидя у окна и попивая дневной чай, Анна заприметила того самого, так выделяющегося на фоне густо лежащего снега, призрака у беседки во дворе. Видимо, он решил не дожидаться момента, когда медиуму будет удобно. Набросив на плечи салоп из тиснённого бархата, девушка проследовала за духом. Может на этот раз он покажет что-нибудь другое?       Миновав веранду, она вышла на улицу. Снег податливо промялся под весом тела, сопровождая каждый шаг морозным хрустом. Ни внезапные сугробы, ни засыпанные снегом ветки, на которые легко было нарваться, не препятствовали девушке, когда она имела перед собой конкретную цель.       Она остановилась в паре шагов от призрака. Он снова повторил свой неизменный жест приветствия. По крайней мере, так его Анна себе интерпретировала.       — Скажи мне хоть что-нибудь. Я тебя не понимаю. Как тебя зовут? Кто тебя убил? — звучали всё те же вопросы, а Анна по-прежнему совсем не располагала информацией.       В висках неприятно закололо. Анна застыла на месте, снова поддаваясь видению. Перед ней двое мужчин сражались на рапирах. Один из них явно чувствовал своё превосходство над противником. Ещё вспышка. Уже другой отрывок. Второй мужчина, который всё ещё был живым, вел себя более агрессивно, но как только захотел накинуться на соперника, вмешалась девушка. Один бросил оружие и ушёл, другой остался стоять на месте, в правой руке держа рапиру, а левой приобняв девушку за талию. Анна прищурила глаза. Снова хаотичное мельтешение и сложно что-то разобрать. Призрак опять несколько раз неестественно повторил свой салютующий жест стоя на заснеженной поляне. За его спиной слабо виднелись силуэты зданий и фигуры проходящих мимо людей. Видения окончились так же внезапно как и начались, тиски ослабли и Анна тяжело и часто задышала, жадно хватая воздух ртом.       — Кто та девушка? Ты её любил? — сдавленно спросила она.       Дух фехтовальщика, как по струнке, развернулся и внезапно оказался у одного из деревьев, что находилось уже на приличном расстоянии. Не имея особого выбора, Анна поняла, что придётся идти следом. Потёрла ладошки, пытаясь хоть как-то их отогреть и уверенно зашагала вглубь парка, что окружал её семейный особняк.       Достигнув наконец нужной точки, Анна раздосадовано вздохнула. Она ощущала — призрака и след простыл, он просто завёл её неведомо по каким причинам в глубину рощи, при том заставив изрядно попетлять между деревьями. Ничего не оставалось, кроме как выйти на тропинку и направиться домой — быть может ей ещё удастся отогреться и не простыть.       Шагая в знакомом направлении, Анна не могла не рассматривать природу вокруг. Вернее, её спящее, зимнее убранство. Кроны деревьев украшали пушистые снежные шапочки, а под ними, куда не добрался снег, блестел иней. Сегодняшний необычайно ясный день лишь придавал дополнительного сияния окружению. Казалось, будто лес зачарован.       Витая в собственных фантазиях, Анна всё же добралась до тропинки, что вела обратно домой. Но не одна она шла по ней. Присмотревшись, она с превеликим удивлением узнала в спешащем незнакомце Антона Андреевича Коробейникова. Помахав ему, стала дожидаться, когда он её догонит. Как они поравнялись, пару секунд мужчина пытался отдышаться и вот он — подходящий момент для приветствий:       — Добрый день, Антон Андреевич, какими вы к нам судьбами? — Анна пыталась выдавить из себя улыбку, но не могла унять дрожь посиневших губ. Казалось, холод пробрался уже до самых костей, и как бы сильно она не пряталась в своей однорядке*, та уже давно перестала греть.       — Анна Викторовна! — радостно воскликнул следователь. — Добрый день. Рад вас видеть. — Антон заметил как она дрожит, и его улыбка сползла с лица, сменившись беспокойством. — Почему же вы так легко одеты? — он молниеносно снял с себя офицерскую шинель и накинул на плечи замерзающей.       — Благодарю, Антон Андреевич, но не стоило. — Как и подобает воспитанной девушке, ответила Анна. Она укуталась в спасительное пальто, пряча руки в тёплой пелерине, а разум предательски подбросил образ Якова, совершающего такой же самый жест вежливости. Она слегка тряхнула головой, обрывая эту внезапную неуместную фантазию. Румянец на её щеках можно было списать на мороз.       — Полно вам, Анна Викторовна, я же вижу, как вы промёрзли до костей, — в голосе слышалась забота. Антон Андреевич был замечательным другом и воспитанным джентльменом.       Они начали быстрее идти к усадьбе Мироновых. Можно было подумать, что мужчина спешил, но не хотел оставлять Анну одну. Они бы так и шли в комфортной тишине, но любопытство в себе унять было практически невозможно.       — Антон Андреевич, извольте поинтересоваться, по каким делам вы к нам направляетесь? Поди расследуете новое убийство? — прямолинейности Анне было не занимать. Секунду поразмыслив, Антон решил не отрицать очевидного. Любой, кто читал сегодняшнюю газету, уже знает про мужчину, найденного в снегу этим утром.       — Намедни был убит молодой парень — Вадим Уваров. Родственники с криками обвиняют его бывшего приятеля. Мол, что-то между собой не поделили. Как будто чёрная кошка пробежала между ними, — почему-то эта фраза запомнилась особенно красочно Коробейникову. — Приятель оказался сыном уважаемого господина, посему без адвоката отказывается что-либо говорить. Господин Виктор Иванович Миронов, ваш отец, и есть тот самый семейный адвокат. Вот Яков Платонович послал-с меня передать ему весточку и заодно пригласить в участок.       — Я видела Уварова! — внезапные слова девушки вызвали у Антона вопросительный взгляд. — Он же был найден в костюме для фехтования?       — Так оно и есть. А откуда вы узнали? — растерянно спросил следователь.       — Вы же и сами знаете, — напомнила Анна.       И она была права, он знал. Вопрос сам по себе сорвался с уст.       Поёрзав в большой шинели, Анна мысленно пыталась выстроить логическую цепочку из фактов, которыми сейчас владела. Духа звали Вадим Уваров, его приятель… А кто же была та девушка, которую он заключил в объятия?       — Сдаётся мне, они повздорили из-за девушки, — она решила рассказать Антону Андреевичу. Пусть Яков Платонович и будет противиться её участию в деле, но не помочь бедному обрести покой она не могла. — Она была близка с убитым, но и ваш задержанный знает её очень хорошо. На допросе можете попробовать разузнать.       — Быть может это Марина Рябова, — предположил следователь. — Соседи говорили, что она часто захаживала в гости к Уварову в компании с его содружеником, Глебом Морозовым.       — Погодите, сын того самого Морозова? Ивана Прокопьевича? — Анна помнила, как в детстве её семью приглашали на различные приёмы и званые ужины в Петербурге. В том числе это был владелец очень влиятельной купеческой организации, по совместительству друг детства её отца. Факты сходились.       — Да, он самый, — подтвердил Антон Андреевич. — Так выходит, вы знакомы с подозреваемым?       — Нет, лично никогда не доводилось общаться. Однажды мама хотела устроить нам встречу, но я тогда наотрез отказалась. Поверьте, я себя чувствовала тогда так, словно меня на смотрины с незнакомцем отправляют.       Услышав такие потешные подробности из жизни Анны Викторовны, Коробейников лишь хмыкнул.       — Что вы, смотрины невестам устраивают.       — А моя матушка спит и видит, как меня под венец отдаёт, — продолжала в шутливой манере жаловаться девушка.       Бóльшая часть пути уже была преодолена, вскоре они достигнут фамильного особняка.       — Похоже, вы не горите желанием вступить в брак, как большинство девиц? — подметил Антон Андреевич.       — В моей жизни должен появиться правильный человек, — в ответ прозвучала избитая фраза. Для Анны тема была не комфортной из-за участившихся ссор с родителями. Она по праву считала, что её личная жизнь — сугубо её дело, и она бы предпочла оставить неизменным этот факт.       — Конечно, я поддерживаю ваши прогрессивные взгляды. Девушки должны иметь право выбирать с кем провести жизнь. По мне, так сватовство — пережиток прошлого, — живо высказался мужчина.       — Антон Андреевич, я рада, что мы имеем схожие понятия. Но не говорите ли вы это с целью завоевать мою благосклонность? — скрестив руки для пущего эффекта, она пыталась удерживать серьёзное лицо.       — Помилуйте, Анна Викторовна, я всегда буду добиваться вашей благосклонности, но вы же хорошо меня знаете, я не стану вам врать и подхалимствовать, — словам следовал наигранно обиженный тон.       — Знаю, знаю, — не удержавшись, девушка тихо засмеялась. Выражение лица Антона Андреевича — бесценно.       Они остановились на ступеньках, ведущих к относительно просторной веранде.       — Благодарю, что провели меня и составили приятную компанию, — Анне всегда в радость было общение с интересными людьми. Своего неожиданного друга, следователя Коробейникова, она относила именно к этой категории. Но была и другая категория, которой никакого внятного названия девушка дать не могла. — Вы можете оказать мне услугу?       — Разумеется, для вас любая просьба, — тотчас же проследовал ответ.       — Не могли бы вы скрыть от господина Штольмана факт моей осведомлённости о деле?       — То есть? — Коробейников с растерянностью вполголоса переспросил.       — То есть, Яков Платонович будет серчать, узнав, что я занимаюсь собственным расследованием, — пояснила девушка, растирая ладошки и переминаясь с ноги на ногу.       — Анна Викторовна! — Антон порицательно протянул её имя, то ли призывая к благоразумию, то ли не желая ввязываться в нынче сложные взаимоотношения между ней и строгим главой сыскного отдела.       — Всё, ничего не знаю. Вы пообещали. — Анна уже было направлялась к входной двери, но обернулась и увидела сконфуженное лицо Антона Андреевича. Бедный был пойман средь двух огней и размышлял как ему лучше поступить.       — Анна Викторовна, постойте же! — Поймал он её уже в открытых дверях. — Слово дайте, что будете осторожны и не пойдёте на место преступления.       — Антон Андреевич, я не… — замялась девушка, не желая давать обещаний, которые не сможет сдержать.       — Я вас прошу, — с нажимом проговорил Антон.       — Я постараюсь быть осторожной, — только и ответила она.       Антон разочарованно выдохнул, не услышав ответа, на который надеялся. Развернулся, хотел отойти недалеко, дабы тактично дождаться слуги, что сопроводит его к господину Миронову.       — Подождите, ваша шинель. — Анна споро стянула с себя заимствованную одежду и передала её в руки подоспевшему мужчине. — Благодарю ещё раз. Я позову Прасковью. — И скрылась за дверью, не дав и слова сказать Коробейникову.

***

      Яков из раза в раз гневно поглядывал на пустое место за столом, где давно уже должен был сидеть за работой Антон Коробейников. За столь длительное отсутствие, по его меркам, Антон мог уже два раза вернуться с, казалось, такого простого поручения — привести адвоката подозреваемого для проведения допроса.       «Он что, пешком туда вознамерился идти?» — Раздражённо думалось мужчине.       Штольмана нисколько не волновал тот факт, что дело опять-таки опосредованно затрагивало семью Мироновых. За последнее время это стало обыкновением и не воспринималось с прежним подозрением. А текущее расследование зашло в тупик и сейчас единственной ниточкой был Морозов, который упрямо держал язык за зубами. Поделом ему. Скрасить унылое ожидание можно разве что заполнением документов. Но такие перспективы нагоняли ещё большую хандру.       За дверью послышалось копошение. Почему-то в тот момент Яков надеялся не на прибытие коллеги. Появление Анны Викторовны значительно бы скрасило его день и уж чего таить, он не стал бы придираться к её из ниоткуда взявшимся фактам по делу. Свежий взгляд даже несколько помог бы.       Петли противно заскрипели.       — Разрешите-с говорить! — громко и звучно проговорил дежурный городовой, салютуя.       — Докладывай.       — Прошено сдать-с оружие на чистку. — А вот и лишние проблемы объявились.       — Кем прошено?       — Так это-с, ежемесячное. Профилактическое мероприятие, — последние слова юноша протянул с неким сомнением. Не его ума были эти подробности, приказано лишь передать распоряжение.       — Что, сейчас? — Яков спросил, видя, что парнишка продолжил стоять неподвижно.       — Так точно, — робко ответил дежурный на нравный тон начальника.       — Когда мне выдадут револьвер из резерва? — по долгу службы ему всегда следовало иметь при себе оружие, как минимум в целях самозащиты, а как максимум его специализацией были убийцы, которые тотчас пытаются скрыться олимпийским спринтом.       — Вам велено временно присвоить-с пехотную офицерскую саблю. — Городовой из-за спины снял металлические ножны, из которых торчал непримечательный эфес упомянутого оружия.       — Почему не револьвер? — Яков растерялся, но поддерживал суровый вид.       — Не могу ведать.       Это был не Петербург, скорее всего, попросту, не было бесхозного огнестрельного в сейфах Затонского управления.       — Свободен, — Штольман отпустил дежурного, предварительно забрав временное оружие.       Тот уже было выходил, но столкнулся в проходе с запыхавшимся и краснощёким Антоном Коробейниковым.       Следователь кротко бросил извинение и проследовав к своему рабочему месту, закопошился в бумагах на столе.       — Антон Андреевич, вас только за смертью посылать, — сразу же последовал едкий комментарий.       — Яков Платонович, прошу прощения, задержался. — Найдя во всём этом хаосе нужную записку, поместил её во внутренний карман пальто, и похлопал по нему. — По одной наводке я вынужден был посетить Марину Рябову. А, и Виктор Миронов обещал явиться, как только подготовит нужные документы.       — Это по чьей же наводке? — с насмешкой спросил Яков, скорее шутя над озабоченным коллегой, чем ожидая настоящего ответа.       — Один мой доверительный источник сегодня днём сообщил, —  Коробейников ответил без задней мысли. — На деле, родители Морозова ходили свататься к родителям Рябовой. И, как вы можете догадаться, девушка не пришла в восторг от этого.       — Идите и приведите её на дачу показаний. И обязательно выясните какого рода у неё были отношения с убитым, — приказал Яков. Сам же планировал повторно наведаться на место преступления, но уже в дневное время. Ночью, в темноте, многие детали могли быть упущены.       — Так они были очень близки, — машинально ответил следователь.       — И это вы узнали от…? —Штольман не совсем понимал, как его обошло столько новых фактов.       — От своего надёжного источника, — не уступал Антон.       — Утром вы были со мной на результатах вскрытия с Александром Францевичем, а днём я вас отправил за Мироновым… — Складывал логическую цепочку Яков. И тут все косвенные совпадения сошлись в единственно верный вывод. — Вы говорили о деле с Анной Викторовной? — В его глазах блеснуло голубой сталью.       Коробейников виновато чесал затылок. Слов для оправданий не нашлось.       — Что она вам сказала?       А такой вопрос бедный следователь уж совсем не ожидал услышать. Ему казалось, что верой, с недавних пор, слова девушки-медиума Яков Платонович не наделял.       — Два фехтовальщика сражались на рапирах, один был управнее, а второй настроен враждебно, и девушка была близка с нашим убитым, — выложил всё что знал Антон Андреевич.       — Надеюсь, вы предупредили её, что это дело расследует сыскной отдел полиции и ей строго-настрого нельзя пытаться вести самостоятельное расследование? — Штольман посмотрел на коллегу максимально строго, и тот невольно поёжился от такого напряжения.       — Да, конечно, — натужно отозвался Антон. — Я взял с неё слово быть осторожной. — Слабое оправдание отразилось и во взгляде неспокойного Штольмана.       — Я сейчас иду к месту преступления заканчивать осмотр и поиск улик, а вы, Антон Андреевич, идёте к Рябиной, — Яков очертил план действий для каждого. — И, пожалуйста, не поощряйте интерес Анны Викторовны к расследованию убийств. Вы прекрасно знаете, чем это может быть чревато для неё.       Коробейников интенсивно закивал головой, давая понять, что согласен с каждым словом начальника.

***

      — Аннушка, тебе точно удобно и ничего не мешает? — Мария Тимофеевна хлопотно крутилась вокруг дочери, расправляя на платье несуществующие складки.       — Да, мама, — уже который раз её заверила истомившаяся девушка.       — Замечательно, замечательно, — радостно изрекла чрезмерно активная женщина, остановившись наконец-то на одном месте и рассматривая новое зимнее платье из бейжа.       — Мам, мы его берём, — ровным тоном голоса изрекла Анна, и ушла за ширму снимать с себя обновку.       — Хорошо, дорогая, — провела её взглядом Мария и уже обратилась к портному. — Посчитайте, пожалуйста, а оплата как договаривались.       Низкорослый мужчина услужливо закивал и удалился в захламлённый швейными принадлежностями уголок. Найдя там массивную книгу учёта, он начал бегло царапать пером по бумаге стоимость всех недавних правок изделия.       Мария нетерпеливо сжимала ручки сумки, дожидаясь, когда уже выйдет дочь. Чуть позже обеда она ожидала свою сестру в гости, и крайне неуважительно будет, если она не встретит её с дальней дороги.       Анна вышла полностью переодетой, а в руках держала новые зимнее платье и шубку. Портной учтиво взял из рук девушки одежду, дабы сложить и упаковать.       — Я готова, — объявила она очевидное, но, скорее для того, чтобы не стоять в тишине.       Через несколько минут мужчина вынырнул из-под ремесленного уголка с перевязанной красивым бантом упаковкой в руках.       — Прошу, мадам и мадмуазель, — с забавным французским акцентом проурчал портной и вручил Анне свёрток.       — Благодарю, ещё обязательно наведаюсь к вам, — первой отозвалась Мария Тимофеевна, не теряя возможности напомнить и про другие заказы.       — Благодарю, — повторила за мамой Анна.       Они покинули здание и вышли на оживлённую улицу. Хоть та и была расположена недалеко от южной окраины города близ поляны леса, но здесь часто вертелось много народу. Несколько корчем и специализированных галантерей обеспечивали постоянный приток обывателей.       — Анна, может ты хотела бы попросить подать к ужину с тётушкой Олимпиадой что-нибудь особенное? — Они направлялись в сторону центра города, там значительно проще было поймать возничего с повозкой.       — Не знаю. Думаю, меня вполне устроит твой выбор, — прокомментировала девушка, явно не будучи заинтересованной в блюдах, а скорее в том, когда тётя будет возвращаться обратно домой.       ­— Действительно, я лично диктовала меню Прасковье. Сегодня вечером будет жаркое из утки, твоё любимое, — с тёплой улыбкой оповестила Мария, ожидая реакции дочери.       — И вправду моё любимое, спасибо, — Анна улыбнулась в ответ.       Возможно Анна бы продолжила говорить с матерью о простых вещах, и они бы спокойно прибыли домой, но духи, как всегда, бесцеремонно вмешались в размеренную жизнь девушки, не терпя её равнодушия к их размытым посланиям. Знакомый холодок вновь пронял её тело.       Уже будучи без жуткой маски, на девушку-медиума пристально смотрел Вадим Уваров. Он не салютовал, при нём не было его рапиры, но левой рукой указывал на малолюдный поворот. Видимо призывая Анну направиться в ту сторону.       Был то интерес или жажда приключений да адреналина в крови, а может что-то третье, Анна не знала, но срочно захотела проследовать указаниям духа и добраться до развязки сей истории.       — Я тут кое-что вспомнила… Простите, матушка, мне нужно бежать, — Совсем внезапно сменилась в настроении дочь. Чмокнула Марию в щёку и живо скрылась за поворотом, не давая матери и слова высказать в протест.       Женщина растерянно моргнула несколько раз, однако спустя пару мгновений сама в спешке направилась в противоположном направлении, мысленно отмечая, что надо будет вернуться к этому разговору в ближайшее время.

***

      Призрак завёл Анну в заброшенную избу. И исчез. Это уже начинало выводить её из себя. Одумавшись, девушка решила осмотреться.       Снаружи на вид разваленная и неухоженная изба, внутри, казалось, находилась в значительно лучшем состоянии. Пошарпанный пол не сулил чувства уюта, но контрастом было отсутствие пыли и общий порядок. Девушке тяжело было сложить однозначные впечатления. Стол был опрокинут, стулья валялись. Сквозняк, который впустила Анна открывая дверь, опрокинул с полок у окна несколько полупустых баночек с заготовками, от того на полу вперемешку со стеклом теперь валялись кучки всяких приправ и специй. На печи лежал какой-то ящик, небрежно накрытый относительно новым покрывалом. Ни кухонной утвари, ни предметов домашнего обихода практически не было и оттого внутри ощущалось как-то пусто.       Сугубо из любопытства Анна стянула ветхое одеяло с печи, дабы посмотреть что под ним и, к своему удивлению, обнаружила продолговатый деревянный короб ручной работы, сбитый металлическими петлями и застёжками. В нём могла храниться, как минимум, семейная реликвия. И как только Анна подняла крышку, то оказалась права: её взору предстала искусно выкованная рапира, лежащая на красном бархате. Или шпага. Она не особо различала между собой холодное оружие.       Взяв тонкий клинок в руки, Анна покрутила его, рассматривая. Но резко встрепенулась, услышав посторонние шорохи и глухие шаги за окном, где располагалась по её представлениям поленница. Девушка была здесь не одна.       Собрав в себе всю смелость и отвагу, Анна решила украдкой обойти избу с обратной стороны, явно не желая узнавать, кто или что издаёт те самые звуки. План был замечательным и мог бы даже сработать, ежели не учитывать, что источник шорохов, вероятно, не останется стоять на месте. Однако, будучи напуганной, это было всем, что разум девушки мог ей предложить.       Тихо отворив дверь, Анна прошмыгнула за правый угол избы и врезалась во внезапную преграду. Опомнившись, она улицезрела перед собой пуще неё поражённого Якова Платоновича собственной персоной.       — День добрый, Анна Викторовна. — Изумление покинуло его лицо, сменяясь полуулыбкой. — Полагаю, мне не стоит быть удивлённым тому, что из всех людей я обнаружил именно вас на месте преступления?       — Здравствуйте, Яков Платонович. Я тоже рада вас видеть. — Анна улыбнулась, как всегда пропустив мимо ушей его замечание. Прежний страх неизвестности отступил, сменяясь лёгкой взволнованностью, что присуща Анне практически всегда в присутствии одного конкретного человека. Однако девушка не подавала виду, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо.       — Как продвигается ваше частное расследование? Есть какие-то улики от призраков, которые вы бы хотели передать в руки следствия? — с уст слетели колкости, хотя сам незадолго до этого, Яков думал о том, что был бы рад этим самым вестям с того света.       — Не поверите, но да, — самоуверенно изъяснилась Анна.       — Тогда прошу посвятить меня в детали. — Ему нравилась эта игра, но где подвох он не знал. Не могло же быть всё так просто.       — Только у меня будет к вам просьба.       — И какая же?       Он по-джентельменски открыл перед Анной дверь, пропуская её во внутрь, а затем вошел следом. В её просьбе он ожидал что-то вроде разрешения консультировать по этому делу и даже думал согласиться.       Наивно ожидал.       — Дайте мне урок фехтования? — Анна максимально спокойно и невозмутимо озвучила столь провокационную просьбу. Конечно она достаточно ловко управлялась с фехтовальным оружием в тренировочных сражениях с дядей, однако идея подурачить Якова Платоновича оказалась слишком заманчивой, да и ему не составит труда догадаться, что она не впервые держит в руках рапиру.       Яков хотел ответить равнодушно, но тон голоса его подвёл:       — Вот ведь. С какой целью?       — Я хочу понять, что имеет ввиду дух убитого, — коротко и излагательно.       Яков поджал губы, понимая, что подробностей ему не добиться.       Анна передала Якову короб с оружием. Тот оценочно осмотрел лежащую в нём шпагу. Паззл в голове сложился.       Она молча вышла из избы. Никаких словесных приглашений следовать за ней не требовалось — он в любом случае бы за ней последовал.       Обойдя сооружение, Анна узнала заснеженную поляну перед собой: здесь Уваров тренировался с Морозовым, здесь парня и убили.       — Можем приступать? — бросила она подошедшему Штольману.       — Да, можем, — последовал ответ заинтригованного мужчины.       Анна подошла вплотную и взяла из его рук ящик с оружием. Затем поставила его на заснеженную землю, открыла и выудила шпагу, сразу перекладывая вес и на вторую руку.       — Будете учить меня обращаться с рапирой, — гордо изрекла, остановившись напротив в нескольких шагах от Якова, и смотря ему прямо в глаза.       — Ну, во-первых, то что вы держите сейчас, Анна Викторовна, не является рапирой. — Яков провел взглядом по лезвию изящного оружия, лежащего в мягких ладонях девушки. — В ваших руках искусной работы шпага. Как правило, шпага заметно тяжелее ощущается в руке и, если вы внимательно посмотрите, несколько длиннее стандартных рапир.       — Я погляжу, вы эксперт, Яков Платонович.       Пока Анна пытливо рассматривала узоры на гарде шпаги и увлечённо вертела резьбой на свету, ловя замысловатые блики солнца, Яков мысленно пытался решить не перечит ли эта нетривиальная просьба ранее объявленному нейтралитету и миру. Времени на размышления было непомерно мало.       — Доводилось лишь управляться с саблей по долгу службы, — последовал выверенный нейтральный ответ.       Ему хотелось как можно быстрее отбить интерес девушки к холодному оружию и вернуться к делам насущным. Но прекрасно зная бойкий характер Анны Викторовны, он решил, что лучше он лично будет иметь дело с капризами духов, тем самым имея контроль над ситуацией, чем позволит искать ей приключения самостоятельно и потенциально оказаться в опасной ситуации.       — Хотите сказать, вы не сможете мне помочь? — Пронзительный взгляд голубых глаз встретил его и в голове, словно вихрем, сволокло все доводы за дальние рубежи сознания.       — Почему же, я вам помогу. — Проскользнула на миг ухмылка, не хватило самоконтроля её сдержать. — Базовые знания и навыки относительно схожи, как для желающих владеть шпагой, так и для тех, у кого в руках сабля, — поучительный тон отдавал нотками вкрадчивости. — Но я бы всё-таки советовал рассмотреть рапиру. Вам значительно проще будет учиться на ней.       — Нет, дух указывает мне именно на эту шпагу, — коротко, дерзко и не терпя возражений, сказала она.       — Так что же, вы собираетесь учиться ею управляться только потому, что некий дух вам на неё указывает? — Нейтралитет нейтралитетом, а духовный мир Анны Викторовны продолжал сталкиваться с непроницаемой стеной отрицания и неверия во всё нематериальное со стороны Якова.       — Нет же. Яков Платонович, пожалуйста, избавьте меня от вашего скептицизма, — по привычке ответила колкостью Анна. — Дух Уварова пытается показать мне какие-то образы того, как он с кем-то тренируется на шпагах. Я подумала, что немного изучив эту тему, мне удастся понять его призрачные намёки и найти убийцу.       — Хорошо, в таком случае я просто объясню вам основы правильной боевой стойки и хвата оружия. — Полностью пропуская мимо ушей историю про сегодняшнего убитого, Яков слегка покрутил находящуюся в его правой руке саблю. — Вас устраивает такой расклад?       На языке вертелся протест. Анна заметно напряглась, выглядя, по меньшей мере, застигнутой врасплох. Якова погрузил саблю в сугроб, а следом, на рукоять, повесил пальто. И дополняла эту картину комично свисающая шляпа на всё той же рукояти.       — Яков Платонович, а как вы собираетесь меня учить фехтованию, не имея чем показать пример и почему…? — Спутано произнесла Анна, явно не ожидая такого развития событий, и смущённо замолчав вторую половину вопроса, красноречиво посмотрела на своего учителя и его вещи, в паре шагах от него.       — Пальто сковывает движения, как и ваше платье, — отозвался он на вопрос. Но, увидев ошеломлённое лицо Анны, запоздало понял, что сказал и какой подтекст несут его слова.       — Насмехайтесь сколько хотите, но я не отстану, — по-детски упрямо ответила Анна, взглядом уткнувшись в притоптанный ногами снег, а голосу немного не хватало её пресловутой невозмутимости.       Последующим возражениям не суждено было быть озвученными: Яков в несколько широких шагов обогнул девушку, оказавшись чуть правее, за её спиной, в полушаге: не достаточно далеко, но и недостаточно близко. Можно было даже подумать, что именно её столь милый вид притуплял его выработанную многолетнюю стойкость. И решение не видеть её выражения лица, на тот момент казалось ему самым верным. Но лишь на тот момент.       Анна, поёжившись, чрезмерно выпрямила спину и не решаясь обернуться, переложила в одну руку шпагу, затем вытянула её перед собой. Она мысленно пыталась вспомнить тренировочные сражения отца и дяди. Уже давно ей не приходилось ни с кем потренироваться, только лишь могла наблюдать со стороны.       — Анна Викторовна, вы никогда прежде не держали в руках шпагу? — уточнил Яков, не сменяя своего обходительного тона голоса.       Девушка в ответ отрицательно покачала головой, с выбившихся прядей у лица струсилось несколько снежинок.       Ложью это было не назвать, была та уж совсем прозрачной и неприметной. Ведь дядя учил Анну обращаться исключительно с рапирой, ни с каким другим менее элегантного вида холодным оружием ей дела иметь не доводилось.       — Тогда вынужден вам продемонстрировать.       Анне было невдомёк, зачем Яков Платонович проговаривает столь очевидные вещи, но поток мыслей поспешил оборваться, как только девушка почувствовала, что её левую руку фиксирует за спиной рука Якова в нужной позиции. Затем, правая обхватывает её вторую, что держала эфес шпаги, тем самым корректируя угол наклона и надёжность хвата. Взгляд невольно блуждал по месту, где их ладони соприкасались.       — Гарда всегда должна смотреть на противника. — Тёплое дыхание обдало замерзшее ухо, и девушка сама невольно выдохнула. Она задрожала от столь неприличной близости. О какой-либо концентрации не было и речи.       Сквозь одежду они чувствовали тепло друг друга. Каждая новая мысль в голове Анны, о маленьком расстоянии между ними двумя, вызывала румянец на лице и, казалось, сердце настолько гулко отбивает свой неровный ритм, что услышать его не составит труда даже Якову Платоновичу.       Якова пьянил её аромат, её слова, взгляд, шаловливая улыбка. Самоконтроль давно пал и он позволял себе вторгаться в её личное пространство, разрешал себе отвечать на лёгкий флирт, на её озорные намёки. Не мог с собой ничего поделать. Как не запрещал себе, как не отталкивал Анну, как не пытался установить границы. Эту их встречу можно было назвать кульминацией всех недосказанностей. Они не виделись больше двух недель и сейчас эмоции дурманили рассудок.       И когда же он стал, как юнец, реагировать на любую провокацию?       — Вот так? — практически шёпотом, сдавлено переспросила Анна, повинуясь направляющим движениям Якова и сгибая в локте правую руку.       Каждый держал себя и свои мысли в узде. Однако стабильность никогда им не сопутствовала, хаотичные и непредсказуемые моменты — это с первой встречи их изюминка.       Внезапно напрягшись и рефлекторно протянув обе руки к лицу, Анна довольно милым образом чихнула. И ещё раз.       И теперь они стояли тело к телу. Руку, что до этого удерживалась за спиной, девушка высвободила внезапным движением чтобы прикрыть нос, но ту, что со шпагой, она притянула вместе с рукой Якова. И осознание накатило разом.       Тепло его тела, обжигающие вдох и выдох, которые она чувствовала затылком. Всё тело кричало ей обернуться, но одновременно хотелось остаться в этих спонтанных объятиях, насытиться этим мимолётным и редким моментом непозволительной близости.       — Будь здорова. — Она буквально чувствовала вибрации хриплого низкого голоса над ухом. Её дыхание участилось, где-то томилось чувство предвкушения, завязывалось в тугой узел.       Он опустил их переплетённые руки вниз, освобождая тонкие, холодные пальцы девушки от оружия. Анна разочарованно подумала, что вот он сейчас, как всегда, благоразумно отстранится. Но шпага отлетела в ближайший сугроб, а рука мужчины расположилась на её талии.       Сердце совершило кульбит, Анна учащенно задышала. Яков мягко развернул её к себе лицом.       — Зачем вы бросили шпагу? — На губах она ощутила его дыхание.       — Она бы мешала, — он ответил деликатно, почти шёпотом.       Их носы соприкоснулись кончиками. Обоим не хватало решимости переступить черту невозврата. Ладонь Анны оказалась аккурат чуть ниже его плеча, касаясь невесомо. Яков увереннее притянул девушку ближе. Оба закрыли глаза. Он мягко очертил линию её подбородка шершавым большим пальцем. Обветренными губами аккуратно коснулся левого уголка её губ. Не выдержав, Анна сбросила перчатки и зарылась пальцами в его волосы, которые слегка примяты от постоянного ношения шляпы. Учащенно дыша, они соприкоснулись лбами, несколько секунд приводя сердечный ритм в порядок.       Они могли остановиться, могли тут же разойтись.       Яков первый поддался вперёд, оставляя за собой ласковое прикосновение. На этот раз Анна вернула столь краткое касание более уверенным поцелуем, пытаясь захватить его верхнюю губу. Он тут же отреагировал. Они обменивались ласками, играли друг с другом, то углубляя поцелуй, то возвращаясь к воздушным, щекочущим и нежным. У Анны витали бабочки в животе, а Яков чувствовал, будто его сердце сейчас выпрыгнет из груди.       Оба не ведали сколько времени так простояли, в горячих объятиях друг друга. Анна отстранилась первой, на лице сияла счастливая улыбка. Припухшие губы покраснели и дополняли румянец, что не покидал лицо девушки вот уже продолжительное время.       Яков нисколько не замёрз, хоть и был без своего тёплого пальто. Ускоренное сердцебиение всё ещё гоняло кровь по венам что ему, что Анне, но та всё же наклонилась поднять стянутую в процессе с неё шубку на собольем меху. Яков улавливал каждое её движение: как она стряхнула снежинки с ткани, как надела шубку, застегивая, затем поёжилась от холодной ткани, которая больше не сохраняла тепло её тела.       — Благодарю вас за урок фехтования, Яков Платонович, — лукаво отозвалась Анна, поправляя на голове шляпку.       — Всегда рад помочь, Анна Викторовна, — с такой же озорной улыбкой подыграл следователь.       Она снова подошла близко, стряхнула мелкие снежинки с его волос мягкими и заботливыми движениями, а затем обогнула мужчину и безмолвно засеменила в сторону городской улочки, видневшейся совсем недалеко.       Открытые и плутоватые улыбки не покидали их лиц.