Салютъ

      Стол был накрыт дорогой ажурной скатертью, которую хранили как раз на такие случаи, а на ней расставили столовый сервиз на четверых. Фарфор поблёскивал, отражал пламя свечей — они служили освещением этим вечером. Столовые приборы ровно лежали на своих местах. Мария Тимофеевна лично контролировала процесс, дабы её сестре не было к чему придраться. Однако прислуга всё ещё суетилась на кухне, заканчивая последние приготовления и внося мелкие правки в оформление блюд. В запасе было ещё с десяток минут, и женщина решила проведать, а заодно и поторопить дочь.       Анна вернулась домой не позднее матери и торопливо попыталась скрыться в своей комнате. Тем не менее Марии удалось подловить её для разговора. Но, к сожалению, или к счастью, диалог о дневном побеге так и не состоялся. Увлечённая Анна совсем уж малословно отвечала на вопросы матери и постоянно отводила взгляд, то ли провинившийся, то ли действительно рассеянный. Мария Тимофеевна не могла не серчать, однако же приняла решение прекратить родительские нравоучения. Все её волнения на тот момент в большей степени касались хлопот по организации безупречного ужина.       По пути припоминая сегодняшнюю попытку общения с дочерью, Мария неспешно дошла до комнаты Анны будучи не в самом благосклонном настроении. После краткого стука в дверь послышалось тихое приглашение войти.       Анна задумчиво сидела перед зеркалом и бессознательно постукивала пальцами по деревянной поверхности столика. Она нарочно отвернулась от вошедшей в комнату мамы, тщательно избегая зрительного контакта. Ей необходимо было держать нейтральное выражение лица, однако старания были в большинстве своём провальными. Сердце всё никак не прекращало ускоренно биться от переизбытка эмоций. Лёгкая улыбка сразу бесконтрольно появлялась на лице, стоило только вспомнить о случившемся. А если думать с кем произошёл тот случай, то девушке только и оставалось, что прислонять холодные ладони к пылающему от смущения лицу. Последние крупицы смелости и невозмутимости остались на поляне, когда она уходила с напускной благодарностью за несостоявшийся урок фехтования и с гордой походкой, которую лицезрел обескураженный Яков. Анна не могла найти в себе никаких сил пытаться контролировать свои порывы эмоций.       Мария попробовала вырвать дочь из рефлексивных мыслей прикосновением к плечу, ведь на вопрос никакой реакции до этого не получила.       — Прости, я задумалась, — Анна рассеянно озвучила первую пришедшую на ум отговорку. — Что-то случилось?       — Я надеюсь ты размышляла о том, на какие темы можешь поговорить со своей тётушкой, — прямолинейно и ничуть не доброжелательно ответила Мария.       Может Анне бы и легко сошла с рук её невнимательность и отдалённость, но не этим вечером, когда нужно предстать всей семьёй в лучшем свете перед гостьей.       — Мама, я уже пообещала, что буду вести себя благоразумно, — договаривала последние слова она, когда уже вставала из-за трюмо и поправляла колющуюся шпильку в причёске.       — Аннушка, меня настораживает твоя несобранность, — предупредила Мария Тимофеевна, в то же время с раздражением наблюдая за неловкими попытками дочери поправить выбившуюся прядь волос. Женщина самолично взялась помочь Анне, не имея терпения смотреть на её нескладные попытки.       — Я тебя прошу, не задерживайся, а лучше сходи проверь свою любимую тётю Олимпиаду. Вдруг ей нужно чем-то помочь?       Анна кивнула и вышла в коридор, никак не отвечая на предложение матери. Она живо прошла мимо гостевой комнаты, надеясь оттянуть неизбежную встречу. Уже дойдя до излюбленного тихого местечка, ей послышались отчётливые звуки копошения из соседней комнаты, а затем и вовсе громкий выдох на грани отчаяния. Из комнаты вышел отец со смешно торчащим воротом рубашки и свисающим шейным платком. Анна снисходительно улыбнулась, а Виктор тем временем пытался управиться с пуговицей на правом рукаве.       — Сейчас, сейчас. — Сдерживая смешок, она аккуратно застегнула запонки и поправила рукава с обеих сторон.       Виктор поблагодарил её и вернулся обратно в комнату. Стоя перед зеркалом, он придирчиво разглядывал своё отражение.       — Я бы и сам, но вся эта бессмысленная спешка… Ещё и Маша весь вечер мельтешит по дому, нервничает и другим покоя не даёт, — ворчал недовольный глава семейства, поправляя на шее платок. — Я тебе говорю, Анна, последний раз твоя матушка так суетилась только перед званным ужином графини.       — Этого мне не забыть, — хохотнула девушка, мысленно возвращаясь к нескольким самым ярким воспоминаниям. Приготовления тогда начались ещё за две недели и ей приходилось заново перечитывать скучные книги по этикету. Она решила в ответ тоже слегка подшутить. — Но у нас же не графиня сегодня в гостях?       — Это ещё как посмотреть, — отрешённо отозвался её отец, глядя на карманные часы. — Нам пора.

***

      Антон Андреевич преспокойно пил чай и в то же время заполнял аккуратным почерком очередной отчёт. Занимая не самую низкую должность, ему порой всё равно приходилось вечерами напролёт сидеть над бумагами. Рябову он опросить не смог — её не было в городе; отчитаться Якову Платоновичу тоже не получилось — с обеда не виделись, а Миронов так и не явился, чтобы выступить в роли адвоката для молчащего Морозова. Работа шла тягуче медленно, но и других зацепок не было.       Так заполнился далеко не один отчёт. За окном уже давно потемнело: виднелся только нескончаемый снегопад и морозный узор на оконном стекле.       Работа шла к своему логическому завершению. Позади остались три чашки чая и семь отчётов. Однако дверь с противным скрежетом отворилась и в помещение вошёл заснеженный господин Штольман. Молча снял шляпу, струсив с неё снег, и следом повесил пальто на вешалку.       — Добрый вечер, Яков Платонович, — спешно приветствовал начальника Антон, будучи застигнутым за уборкой стола. Это занятие всегда числилось последним в списке дел следователя и оттого редко когда доходили руки до наведения каких-либо порядков.       — И вам добрый вечер, Антон Андреевич, — скорее машинально ответил на любезность коллеги, не удостоив того и взглядом. Яков устало прошёл к столу, размещая возле разложенных документов добротный короб для оружия. А вот сабля была оставлена ещё на вешалке у входа и спрятана под слоями верхней одежды.       Затянулась тишина. Яков внимательно просматривал бумаги, которые скопились за полдня его отсутствия на рабочем месте. Антон тем временем от неимения чем заняться размышлял, как бы ему завязать диалог и мягко сообщить, что никакое из поручений за сегодня он так и не выполнил. Казалось, что зайти издалека будет лучшим способом подготовить почву для новостей.       — Что же это, вы теперь и с револьвером, и с рапирой будете ходить? — Коробейников решил начать разговор в шутливой манере, списывая молчаливость Штольмана на его занятость.       Антону действительно было интересно. Иначе зачем, выходит, тратить весь вечер на поиски столь вычурного оружия?       — Вы как всегда бдительны, — усмехнулся Штольман, хотя, казалось, парой секунд назад он был олицетворением сосредоточенности.       — Почему вы смеётесь? — Недоумение так и читалось на лице Коробейникова, а кипа бумаг, которую он намеревался положить в ящик, так и осталась в руках.       — Просто и вы туда же. — Яков, продолжая улыбаться, качнул головой, ловя чувство дежавю от ошибочных суждений коллеги, а Антон непонимающе решил промолчать, не силясь как-то отозваться на такое диковинное поведение начальника. — Это ведь шпага, уж вам стыдно не отличить, Антон Андреевич.       — Я не специалист в холодном оружии, а вот с огнестрельным никогда не ошибусь, — смущённо оправдался следователь, пытаясь защитить задетую гордость. Ситуация слишком уж забавляла Штольмана.       — Эту шпагу нашли… — Яков запнулся, — Нашёл я на месте преступления. Днём туда ходил. — Он достаточно посредственно пояснял, замалчивая всё, что не касалось любопытного Коробейникова. — Это то самое орудие убийства в деле Уварова.       — А где вы её нашли? Ведь там, на поляне, полностью всё осмотрели ещё прошлой ночью, — поинтересовался Антон. Он нетерпеливо дожидался ответа, находясь в предвкушении новых улик и деталей.       — В паре шагов была изба, — после приличной паузы начал озвучивать продуманный ответ Штольман. — Там и нашёл. Больше никаких улик не оказалось, снегом замело все следы, а внутри пусто, словно поработал человек с нужными навыками, — по крайней мере ему так казалось. Не мог Яков быть полностью уверен, будучи отвлечённым разговором с Анной Викторовной.       — Тогда нужно будет отнести шпагу к мастеру или к кузнецу, — живо предложил Коробейников, радуясь таким грандиозным продвижениям в деле. — Вдруг они подскажут хоть какую-нибудь информацию.       — Не нужно, — коротко бросил Яков, поудобнее умащиваясь в кресле. — Я разузнал. Это самая настоящая фамильная реликвия. Морозов-старший опознал и сказал, что короб со шпагой давно находился в сейфе, ключ от которого был только у него.       — И ключ недавно кто-то украл? — иронично предположил Антон, ненадолго отвлекаясь от пересмотра документов в ящике стола.       — Морозов при мне проверил внутренний карман жилетки и очень натурально удивился, когда не обнаружил ключ. Поэтому мы не знаем насколько давно тот был украден. — Штольман не сменил серьёзного тона, что был бессменно ему присущ при обсуждении дела. — У Ивана Морозова есть алиби, а вот у Глеба оно ненадёжное. И говорить он ничего не собирается, — продолжал он размышлять вслух. — Антон Андреевич, так что там с Мироновым?       — Яков Платонович, так он не приходил ещё, — робко отозвался Антон видя суровый взгляд начальника.       — Сходите ещё раз к нему, он препятствует следствию, — Штольман гневно отдал приказ. — А с Рябовой тогда что? Вы взяли у неё новые показания?       — Нет-с, её нет в городе и вернётся она только завтра к полудню, может раньше. Я уже два дня пытаюсь с ней поговорить. — С опаской проговорил Антон, боясь ещё больше разгневать его.       Яков хмыкнул, сменив раздражённый взгляд на задумчивый.       — Почему же девушка, которая по вашим словам имела чувства к Уварову, решила на время следствия покинуть Затонск? — Спустя некоторое время изрёк глава сыскного отделения. — Не должна ли она хотеть помочь следствию найти убийцу? — Это был лишь наталкивающий вопрос. Штольман уже имел в голове конкретные догадки.       — Может она боится, что теперь её выдадут за Морозова? — предположил Антон. Однако в это мало верилось, Марина Рябова должна была быть разбита утратой и оплакивать у могилы возлюбленного в независимости от ситуации, а не уезжать по непонятным причинам. — Что-то здесь не так…       — Тогда завтра вы ждёте Рябову и сразу в участок с ней, а я — за Мироновым. Нужно наконец разговорить нашего молчуна.       Яков составил план действий, и как раз подворачивался шанс сверить показания, а не иметь историю только с одной стороны.

***

      Новый день не задался ещё с пробуждения. Неприятный кошмар оборвал до того спокойный и размеренный сон Анны, а никаких подробностей наутро вспомнить она уже не могла. Это удручало и только способствовало нерадостному настроению девушки, которое тянулось ещё со вчерашнего вечера.       Ужин с тётей прошёл не в самом приятном ключе. Мирный и даже приятный разговор в какой-то момент перетёк в, с недавних пор, излюбленную тему для семейного обсуждения — поиски кандидатов в женихи Анне. Олимпиада критиковала сестру за бездействие. По её мнению, Марии не стоило затягивать с замужеством дочери, а тем-более пускать на самотёк ситуацию с князем Разумовским.       Анна себя чувствовала предметом мебели: картиной, что не имела права голоса по поводу того, кто станет её хозяином. Ей хотелось вспылить, высказать всё, что она думала об этих устарелых устоях в обществе и отстоять свою независимость. Однако сдерживало данное матери обещание. Ну а тётя, словно провоцировала на резкую реакцию. Умным решением было прикусить язык и отмолчаться, не давая и шанса подтвердить все ею ранее сказанные слова про отсутствие нравов и воспитания у молодого поколения.       И теперь снова предстояло совместное времяпровождение. Мария Тимофеевна назвала это тихим лёгким завтраком, торопя затем утренние заботы Анны по приведению себя в порядок, и позвала присоединиться ко всем через четверть часа. Анне не оставалось ничего, кроме как натянуть на лицо самое неунывающее выражение и направиться к столу.       — Знаешь, я так и думала, — голос Марии звучал отрадно, фоном был слышен тихий звон сервиза. — Петру Ивановичу ведь не впервой отсиживаться в нашем доме, пока по всему Петербургу его разыскивает озлобленная барышня, — продолжила она уже с очевидной притязательной интонацией.       — Маша, толку от твоей чепухи? Он может гостить у нас по таким же соображениям, как и любой другой член нашей семьи. — Виктор устало потёр виски, боясь подступающей мигрени. Ситуация сама по себе его донельзя нервировала, но что-либо изменить он был не в силах.       — Доброе утро, — вежливо произнесла Анна, отодвигая стул и садясь за стол. — Что-то случилось? — Девушка взглядом окинула отвернувшихся друг от друга родителей. Тётушка ещё не присоединилась, видимо поэтому они ранее неприкрыто и совсем не шёпотом спорили.       — Пришла депéша из Петербурга, — сказал Виктор. Внимание Анны привлёк плотный лист бумаги, который крутил в руках её отец. — Брат возвращается чуть раньше, чем мы ожидали.       — Правда? — Анна засветилась от радости. Наконец-то хоть он поможет ей разобраться со строптивым призраком, да и с Морозовыми дядя тоже знаком. — Папа, а вы не знаете когда?       От матери последовал гневный взгляд, но Анна не обратила внимания, будучи непомерно довольной скорым возвращением дядюшки. Виктор поднял палец кверху, призывая Анну подождать пока он делал глоток из чашки.       — Сказали, что была доставлена ещё вчера. Судя по тексту, он вот-вот должен прибыть. — Споро проговорил он, плотно налегая на завтрак.       Анне почему-то подумалось, что отец хочет поскорее уйти на работу, тем самым надеясь избежать встречи с её тётей. Их отношения трудно было назвать тёплыми. Они обменивались условными вежливостями, как того требовали хорошие манеры, но не по надобности общались с натяжкой. Мария сама не отличалась особо пылкой сестринской любовью, но всё же порой чувствовала острую нужду доказать, что у неё прекрасная семья и получить одобрение от Олимпиады.       Повисла мнимая тишина. Виктор доедал завтрак и временами звенел блюдцем из-под чашки, отпивая чай. Мария всё оборачивалась, высматривая сестру, и в скучающем ожидании водила ложкой по тарелке.       Анна же, пребывая в хорошем настроении, обдумывала как расскажет дяде про призрака и вечером они устроят спиритический сеанс, наконец выяснив кто убийца. И как она пойдёт в подробностях рассказывать Якову Платоновичу. Но, с другой стороны, не хотелось ускорять ход дела, так как она всё ещё не могла без румянца на щеках думать о Якове. Не хотелось уменьшать итак малое количество поводов для пересечений. Анна жаждала новой встречи, как бы не стыдилась признаваться себе в этом.       Её отвлекли от снова устремившихся к одной конкретной теме размышлений. Прасковья услужливо уведомила всех, что Виктора ожидал гость. Анна тут же поднялась с места, закончив утреннюю трапезу, чем и обратила на себя родительское внимание.       — Я тоже пойду, хочу поприветствовать дядю, — ответила она на вопросительные взгляды обоих родителей, задвигая за собой стул. Виктор одобрительно кивнул и оглянулся на супругу.       — Схожу проверю сестру, — натянуто улыбнулась Мария, покидая столовую. Она была не в настроении на очередную переполненную драмой историю в исполнении Петра Ивановича.       У входной двери Виктор накинул на плечи пальто, а Анна решила остаться и подождать в тепле, наученная бесценным опытом.       — Я здесь подожду, из окна увижу. Вы же быстро? — Скорее убедилась, чем спрашивала девушка, поправляя замявшийся ворот пальто отца.       — Анна, ну что за вопросы? Встречу с дороги как полагается, — отмахнулся мужчина, отворяя дверь и затем вышел наружу.       Из окна было прекрасно видно пролётку, однако поблизости никого не оказалось. Дороги ночью замело, поэтому возничий наверняка остановился во дворе. Анна с любопытством выглядывала дядю, который должен был уже направляться к дому, но вопреки своим ожиданиям разглядела вдалеке кого-то другого. От экипажа, навстречу Виктору Ивановичу, шёл никто иной как Яков Платонович. Бессменными атрибутами его образа были трость и чёрный котелок, однако в дополнение к ним, из-под края пальто, виднелась рукоять сабли.       Анна тут же обернулась, припав спиной к стене у окна. Пытаясь хоть как-то контролировать сразу наплывшую на лицо улыбку, она закусывала верхнюю губу. Тотчас вспомнился вчерашний день и сердце забилось быстрее. Интерес победил боязнь быть замеченной, и она вновь юркнула к окну, желая хоть мимолётно взглянуть на Якова издалека.       Своими метаниями Анна ненароком задела шторы, тем самым всколыхнув ткань и конечно бдительный следователь обратил внимание, встречаясь с робким взглядом голубых глаз. Хоть расстояние было приличное, но Анна с лёгкостью разглядела знакомую полуулыбку на лице мужчины, сразу зардевшись. Яков же в одночасье вернулся к диалогу с отцом девушки, никак более не реагируя на внимание с её стороны.       — Нет же, господин Штольман, я ни в коем случае не стал бы препятствовать делу, — стыдливо оправдывался Виктор, в который раз заверяя следователя в своей благонадёжности. — Это всё нелепое стечение обстоятельств, ситуация не требовала отлагательств.       — Вы готовы сейчас со мной направиться в управление полиции? — После череды лишних подробностей, Яков наконец смог перейти к сути. Ему хотелось скорее вернуться за уже привычный стол с горой бумаг и в конце концов разговорить Морозова.       — Да, да. Разумеется. — Виктор мимолётно обернулся. Нужно было зайти в кабинет и захватить саквояж с бумагами. — Могу я попросить вас подождать меня? Это не займёт много времени.       — Всенепременно, — кивнул Яков.       Пока Штольман ожидал, желание посмотреть ещё раз на то самое окно съедало его изнутри, но он запрещал себе и велел не терять концентрации. Поддаваться мимолётным прихотям было против его убеждений и принципов.       Виктор вернулся в дом, тотчас направляясь в нужную комнату. Анна облегчённо выдохнула, когда отец молча миновал её. Потому как остерегалась его суждений.       Яков Платонович оставаясь на месте, безучастно перебирал в руках трость. Анне в голову пришла озорная мысль попытаться намеренно привлечь его внимание, однако обдумать идею до конца не успела. Штольман обернулся, вероятно высматривая возничего, и уже вскоре окончательно вышел из поля зрения Анны, оставляя её без возможности наблюдать за ним.       Она уже хотела было возвращаться к себе в комнату, но присмотревшись, разглядела идущего обратно Якова Платоновича, а вместе с ним и дядю. Анна хитро отметила про себя, что сможет выудить все подробности у такого болтуна, как Пётр Иванович. Наверняка ему удалось разговорить малоречивого следователя.       Мимо в спешке пронёсся Виктор, придерживающий в руках несколько документов и ещё какой-то свёрток бумаг, выглядывающих из-за пазухи.       — Дядя приехал, — радостно предупредила Анна, провожая взглядом отца.       Братья поприветствовали друг друга, затем трое мужчин засмеялись. Впрочем, светская беседа не длилась долго: Штольман удалился вместе с адвокатом Мироновым, а Петр направился в сторону дома. Анна поспешила ко входу, желая как можно быстрее разузнать все подробности.       Пётр Иванович ленно стягивал с себя головной убор и завидев любимую племянницу, радушно улыбнулся.       — Аннет, меня и двух недель не было, а у вас здесь такие страсти разворачиваются! — Не без улыбки заметил Пётр, попутно вешая пальто на вешалку. — Боюсь, моя история окажется малозанятной.       — Вы о чём, дядя? — переспросила оробелым голосом девушка.       — Знать, не про то, про что ты, — проницательно подметил Пётр и беззастенчиво зашагал в гостиную. — Штольман лично явился за моим братом в качестве адвоката. Представляешь, задержал сына самого Ивана Прокопьевича Морозова.       Анна молча шла следом, внимая возмущениям жестикулирующего мужчины.       — И как ещё до Петербурга не дошёл столь вопиющий скандал? — скорее риторически, но не сменяя своего взвинченного тона, спросил Пётр.       — Так ведь он главный подозреваемый в деле об убийстве Уварова, приятеля своего близкого, — пояснила Анна, тем временем удобнее располагаясь на диване, аккурат напротив сидящего в задумчивой позе дяди. — Ты же знаешь, Яков Платонович никогда не берёт в расчёт статус и фамилию виновного.       — Бесспорно. Господин Штольман совестный следователь, — без каких-либо промедлений прозвучало согласие. — Я верно полагаю, ты призывала духа умершего?       Анна отвела взгляд в мимолётном размышлении над тем, как бы коротко обрисовать ситуацию.       — Помилуйте, мне даже не пришлось. — Девушка лбом опёрлась на кисть правой руки, а на лице показалась вымученная улыбка. — Уваров самовольно является, всё донельзя невнятно пытается мне что-то изъяснить. Морока, — на выдохе произнесла последнее слово. — Если бы не ужин с тётей, то я бы попыталась его призвать.       — Наслышан, — хмыкнул Пётр, прекрасно зная, чем могла донимать родственница свою молодую племянницу. А уж как смешно ретировался из дому его брат. Это казалось особо занимательным зрелищем. — Предлагаю провести наш привычный спиритический сеанс, буду рад оказаться полезным.       Анна закивала, всё ещё опираясь головой на руку.       — Только бы дух Уварова не решил явиться раньше.

***

      Работа не терпела отлагательств, поэтому Коробейников этим утром сразу же направился по распоряжению Штольмана вновь караулить важное для расследования лицо. Благо после прошлых попыток разыскать девушку, Антон уже знал, что его ждала продолжительная поездка.       Родители Рябовой держали конюшню на окраине города, и хотя часто оставляли заботы на прислугу и перебирались зимовать в домик, что был ближе к центру города, сама Марина предпочитала проводить время помогая ухаживать за лошадьми. Со слов соседей, отношения в семье были натянутые, часто слышалась ругань, и заправляли конюшней попеременно то родители, то сама девушка, редко надолго пересекаясь.       Антон поёжился от пробежавшего по телу холодка и совсем неохотно покинул пригретое за время поездки в экипаже место. Кто-то до них уже проезжал и промял снег на дороге, а вот у калитки совсем замело вчерашним снегопадом: Антон проваливался чуть ли не по самые икры, временами теряя равновесие. Но уже скоро добрался до цели, сразу приметив знакомое лицо дворового. Казалось, что такой старик своей постели покинуть не мог бы, но вопреки предубеждениям живо расчищал дворик от сугробов.       — Прошу прощения, я из полиции! — Попытался докричаться Коробейников до прислуги. — Я у вас был вчера, мне бы с Рябовой поговорить!       — А? Кто здесь? — сиплым голосом прокряхтел старик, ненадолго прекращая работу.       — Следователь к хозяевам пришёл! — ещё громче повторил Антон, стоя на носочках и выглядывая из-за забора.       Старец всадил подобие лопаты в сугроб и поплёлся вглубь двора.       — Да что же за напасть-то такая? — злобно пробурчал мужчина, переминаясь с ноги на ногу и окидывая взглядом дома в округе. Из всех только у соседнего домишки напротив, который был по левую сторону, шёл дым из дымохода. Коробейников хотел было попытать удачу расспросами жильцов, но услышал возвращающегося дворового.       — Нема хозяев, Ваше Благородие, — попытался прикрикнуть старик, но голос сорвался.       — А дочь их есть? Марина? — Антон уже совсем терял терпение.       — Барыня в роще катается с Лаской.       Коробейников на радостях зажмурил глаза и крепко сжал кулаки. Теперь осталось дождаться как она вернётся с конной прогулки.       — Пустите, мне нужно будет с ней переговорить. — Про то, что ему и отогреться бы не помешало, решил умолчать.       — Так велено не пускать никого, — прохрипел дед, вытаскивая лопату.       — Я тебе дам не пускать! Хочешь на своих хозяев проблем навлечь? — Антон знал, что таких припугнуть и сразу всё будет чин по чину. — Я следователь управления полиции, пусти по-доброму, тебе говорю!       Тот напуганный грозным тоном выпрямился как по струнке и услужливо поклонился, прихрамывающей походкой идя к калитке.       — Веди к конюшням, — сразу наказал Антон, желая, чтобы его сопроводили в нужном направлении. — Давно её нет?       — Давно, давно. Скоро воротится. — Старик достал мятую тряпку и начал звучно сморкаться в неё.       Коробейников брезгливо отошёл на пару шагов, осматривая территорию вокруг. Сплошь были засыпанные снегом загоны и прикрытые холмики кормовых заготовок.       — Расскажи мне, как тут у вас идёт хозяйство?       Антон выслушивал про ранние холода, тяжбы ремесла и особо долго историю о неудачной случке двух лошадей. Как бы не пытался попросить опустить подробности, дворовой, словно мимо ушей, пропускал слова следователя и подкидывал всё новые красочные описания. Колоритные разговоры затем перетекли в прогулку и даже в небольшую экскурсию по имениям.       Где-то в процессе внезапно вынырнул из ниоткуда мелкий парнишка, говоря, что барыня с прогулки вернулась и нужно бы Ласку расседлать. На этом моменте Антон подловил шанс уйти и наконец выполнить главное поручение помимо общего сбора информации.       — Внучек, отведи-с следователя к барыне. Опосля кобылкой займёмся. — Старец любовно взъерошил волосы мальца, и указал пальцем на порядком заморившегося Коробейникова.       Мальчик и слова не проронил, внимательно осмотрел незнакомца перед собой с ног до головы и затем, обернувшись, зашагал вперёд.       Они завернули в соседнее строение. Антон тут же припомнил себе слова дворового о том, что там держали лошадей ценной масти. Одно из стойл было открытым. Подойдя чуть ближе, следователь увидел торчащую тёмную морду лошади. А затем в проход вынырнула русоволосая девушка в непривычной глазу одежде для верховой езды. На её левом плече свисали свёрнутые в несколько оборотов поводья.       — Ванька, это кого ты мне такого хмурого привёл? — Прозвучал вопрос в легкомысленном тоне и в то же время она поглаживала переносицу лошади.       — Антон Андреевич Коробейников, следователь затонского сыскного отдела полиции, — серьёзным тоном произнёс мужчина, тотчас меняя настроение ситуации.       — Простите мои манеры, господин следователь. — Мгновенно переменилась в лице девушка, полностью переключая внимание на стоящего перед ней мужчину.       Антон лишь кивнул, будучи слишком утомлённым для каких-либо комментариев по поводу неловких фривольностей. Ему хотелось поскорее покончить с формальностями и выполнить главную задачу.       — Вы Марина Рябова? — не забыл уточнить, ведь никакого доверия к этому Ваньке не имел от слова совсем.       — Да? — растеряно отозвалась уже без следа своей ранней беззаботности.       — Вас вызывают для дачи показаний в деле Уварова. Противиться следствию не в ваших интересах, — голосом полным авторитета и важности анонсировал Коробейников. — Я могу вас сопроводить?       — Я всё понимаю, но мне понадобится немного времени. Я ведь не могу отправиться в ездовой одежде. Не желаете пока выпить чаю?